Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом

Глава 5: Оборотень

Вот уже месяц баба Ядвига пыталась поставить Сигурда на ноги. Дракон даже удивился слабости его организма, совсем не свойственной для неуязвимого героя. Больше недели раненый пролежал без сознания. Он метался в горячке, то и дело звал Брунгильду, и повторял ещё несколько слов: "оборотень" и "моя вина".

Брунгильда всё-таки осталась помогать старушке ходить за больным. Сварт, как только у него получалось покинуть Замок, тоже постоянно был в избушке бабы Ядвиги. Они всё больше времени проводили с валькирией, и, неожиданно поняли, что смогли найти друг в друге родственную душу. Оба были бессмертными и одинокими. У них одинаково сильно болело там, где должна была быть любовь.

Когда Дракон понял, что без памяти влюбился, было уже поздно сопротивляться новому чувству. Однажды он задержал руку Брунгильды на секунду дольше, чем то дозволялось дружеским жестам. И она не одёрнула руку.

Из древних саг, что с младых крыльев заучивают все в Замке, Дракон знал: Сигурд и Брунгильда страстно любили друг друга, но он предал её. За это валькирия убила своего неверного возлюбленного и погибла сама в его погребальном костре. Но судя по тому, что оба они до сих пор живы, саги не ведают о том, что было на самом деле.

В один из вечеров, когда Сигурд крепко заснул после процедур и обрядов бабы Ядвиги, Сварт и Брунгильда остались наедине. Они долго говорили о чём-то, но Дракон не слышал слов. Брунгильда смеялась, снова и снова повторяя сказанное.

А он не отрываясь смотрел на её губы: как они окутывают слова, выгибаются в улыбке, обволакивают янтарный мундштук с дымящейся папиросой. Сварт делал вид, или на самом деле не понимал, что они говорят — эти манящие губы. Когда девушка приблизилась к его уху, они поцеловались.

С тех пор прошла не одна сотня лет. В объятиях Дракона побывало множество женщин. Все они были страстными и желанными. Он долго искал и хотел повторить с ними тот самый сказочный поцелуй. Но всех их ласки были… другие. Даже Гертруда не смогла пробудить в нём новое чувство.

С этого дня, они каждый день подолгу сидели на крылечке, даже в дождь и ветер, и разговаривали ни о чём, но больше целовались. Сварт был счастлив. Брунгильда тоже стала больше улыбаться. Её потухшие, было, глаза загорелись снова, походка стала плавной, а пальцы расслабились и каждый свободный миг уже не искали в кармане папиросу. Единственное, что бросало тень на блаженную радость Дракона — это то, как Сигурд всё ещё сильно был привязан к Брунгильде, несмотря на то, что те давно уже не вместе.

Ящер не мог не чувствовать себя предателем.

Тем временем, Сигурд шёл на поправку. Слишком медленно, для молодого, здорового человека, каким он был в глазах окружающих. Баба Ядвига утверждала, что все всём виновато проклятое кольцо Андвари. За услуги оно требует от владельца мерзких поступков, а если не получает их, то высасывает соки из него самого. Они втроём: Брунгильда, Сварт и старушка не раз пытались стянуть это кольцо с мизинца драконоборца. Но всё напрасно: его золотой обод словно прирос к пальцу, и больно жёг руки. Со временем они бросили эти напрасные попытки, надеясь, что у Сигурда есть достаточный запас сил, чтобы самому со всем справиться.

В последний тёплый день, когда запоздавшие листья медленно порхали между облысевшими деревьями, Сварт снова остался в лесу. Они с Брунгильдой сидели на завалинке, о чём-то тихо разговаривали и целовались, как подростки, в первый раз осознавшие сладость поцелуя. Обессиленный долгой борьбой за жизнь, Сигурд забылся тревожным сном. Баба Ядвига смотрела на них через окно, качала головой и приговаривала: "Ох, касатики, с огнём играете." Но влюблённым ни до кого не было дела: они видели только друг на друга и собственное отражение в глазах напротив.

В этот вечер они засиделись. Уже взошла луна, яркая и полная, совсем, как во время той кровавой охоты. Сварт невольно поёжился: жестокие подробности той ночи, всё ещё стояли у него перед глазами. С того дня, он больше не появлялся в городе, и не знал того, чем завершилась та жуткая история. Сейчас он задумался о том, к каким же выводам всё-таки пришли сыщики. Кого они заподозрили?

Но в сказочный вечер Дракону не хотелось долго размышлять о прошедших ужасах. Рядом была самая лучшая на свете, самая желанная девушка, губы которой пьянили сильнее вина, от касания рук которой хотелось летать.

Сварт осмелел настолько, что предложил Брунгильде покатать её под ночным небом, и сердце замерло на миг: вдруг, она не согласиться? Но валькирия кивнула, и они взмыли над верхушками деревьев.

Сварт показал ей лес, спящий город с мерцающими окнами и редкими фонарями, вечно бодрствующее побережье и свой Замок на Драконьей скале. Когда они пролетали мимо него, у Дракона мелькнула шальная мысль: унести туда Брунгильду. Но он тут же отогнал её.

В драконьем обличье он был Грозный Ящер с огнедышащей пастью, наводящий ужас на окрестные сёла. Он взмахом крыла вырывал с корнем вековые деревья и единым выдохом мог сжигать поля и деревни. Но находясь рядом с валькирией, Дракон чувствовал себя мальчишкой, который боится обмануться в своих чувствах.

Когда они уже возвращались назад, к домику бабы Ядвиги, Сварт увидел огромного волка, слишком большого для их местности. Сверху Дракон отчётливо видел, что зверь был метра два в холке. Он бежал по кромке леса в одном с ними направлении.

Ящер замедлил лёт. Стараясь не упустить странного зверя из виду, он спустился к самому лесу. Вскоре тот выбежал на, освещённую луной, лесную дорогу и направился прямиком к избушке Ядвиги. На подступах к ней с волком начало происходить нечто необъяснимое: с каждым шагом он всё больше становился похож на… человека. В конце пути, он уже превратился в высокого сильного мужчину, встал на ноги, легко перепрыгнул через забор и скрылся в одном из сараев.

После того, как они приземлились и Дракон сменил обличье, он, на ходу натягивая на себя одежду, подбежал к Брунгильде и, задыхаясь, спросил:

— Ты видела это?

Ящер махал рукой в сторону дальнего сарая: именно там скрылось то существо. Валькирия молчала, но по её лицу без слов было ясно: она тоже всё видела и всё понимала. Девушка изучала следы, оставленные монстром у частокола.

Романтичный вечер в мгновение ока превратился в битву. Влюблённая пара обернулась воинами. Вооружившись вилами, кнутом и парой дубинок, они отправились на штурм сарая. Выдавив плечом хлипкую дверь, Дракон первым заскочил в постройку, освещённую керосиновым фонарём, и сразу же застыл от неожиданности. Свернувшись калачиком на деревянной лавке, перед ними лежал внук бабы Ядвиги — Рекс. Он дрожал так, что его зубы лязгали, как железные защёлки. Крупные капли пота градом катились по бледному, как бумага, лицу и телу оборотня. Баба Ядвига стояла рядом. Она накрывала вервольфа лоскутным одеялом и ласкова журила его, словно непослушного мальчишку.

— Опять не послушался? Опять убежал? — шептала она Рексу, когда Дракон и Брунгильда с грохотом ввалились в каморку.

Старушка ойкнула от неожиданности и повернулась к незваным гостям. Она стояла, широко раскинув руки, будто хотела закрыть собой внука от опасности. Рекс, ещё недавно такой грозный и могучий, сейчас был совершенно беспомощен.

— Это не он! Он не может такое! — бесконечно повторяла старушка с мольбою глядя вошедшим в глаза.

Сварт опустил своё оружие и пошёл прочь.

Выйдя на улицу, он остановился и глубоко вздохнул. Прохладный воздух обжёг гортань, вырываясь из ноздрей лёгкой, парной дымкой. Близились первые заморозки.

Луна светила по-особому ярко. Сварту показалось, что вдалеке он слышат тот самый вой, что и той страшной ночью на охоте. Вой быстро смолк и Ящер не понял было это на самом деле, или показалось.

Дракон попросил у Брунгильды закурить. Это была первая папироса в его жизни, и он закашлялся полной грудью вдохнув едкий табачный дым. Внутренности наполнились теплом, голова прояснилась, стало легче думать. Скорее всего, он нашёл убийцу егерей. Но что ему теперь с этим делать? И знает ли Сигурд, кто, на самом деле, кровавый монстр?

Дракон не смог ничего решить и оставил всё на утро. Как там говорят в сказках? Утро вечера мудренее? Завтра он убедится, так ли это на самом деле.