Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом

Часть четвёртая: Непредсказуемая обыденность Глава 1: Соглашение

Вскоре Сигурд и Гертруда уже были на месте, и выйдя из машины, женщина оторопела. Олигарх привез её не в какой-то там привокзальный кабак, а самый известный в городе, до предела элитный и фешенебельный ресторан. Принадлежал он, естественно, стоявшему рядом с ней, владельцу города Одинцову. Тот взял Гертруду под локоть и по-хозяйски провел по мраморным залам, пестрящими вензелями и позолотой, к самому лучшему столику у, спрятавшегося за цветами, окна. У женщины зарябило в глазах от этого аляповатого великолепия. В искусственной шубке, грубых очках, видимо, доставшихся ей от участника последнего состава Политбюро ЦК КПСС, и простом брючном костюме, Гертруда чувствовала себя Золушкой, не успевшей вовремя сбежать с бала. Стол под белоснежной хлопковой скатертью хотя и ломился от обилия еды, но с возможностями Одинцова, меню могло бы быть более изысканным.

Сигурд сразу же приступил к трапезе. Он с аппетитом впился зубами в куриную ногу и слизывал сливочный соус прямо с пальцев, ни капли не смущаясь людей за соседними столиками. Гертруда тоже решила, что мучить себя голодом за столом полным еды — глупо, и наложила полную тарелку. Она чувствовала, что увязает в какой-то трясине, с каждым движением всё больше проваливаясь в её зыбкие, зловонные воды. Но это не повод, отказываться от вкусного и, что немаловажно, бесплатного обеда.

— Ну, вот, теперь, можно и о деле поговорить.

Одинцов уже разделался с ужином. Теперь он сыто откинулся на резную спинку стула и начал изучать сидевшую перед ним женщину.

— Я посмотрел твою кредитную историю. Там долга уже на тридцать миллионов. Заплатить, ты, конечно, не сможешь.

Гертруда Петровна молча кивнула. Она пыталась выглядеть уверенно и хладнокровно, хотя внутри неё бурлила огненная лава. Её сердце готово было оборваться, а колени мелко дрожали. Хорошо, что она сидела, иначе давно бы рухнула на пол от волнения. Но внешне директриса оставалась олицетворением спокойствия. Она тонкой ложечкой подцепила кусочек десерта и, отправив его в рот, мило улыбнулась.

— Конечно, я не смогу выплатить ваши драконовские проценты. И, вообще, у меня большой вопрос к банкам: как они умудрились одобрить кредит с моими мизерными доходами? Это попахивает мошеннической схемой.

"А она кусается!" — подумал Сигурд.

Он с любопытством воззрился на собеседницу, словно увидел её в первые.

— Верное наблюдение. Хотя речь сейчас не об этом. Тридцать миллионов — немалая сумма, даже для меня, — Одинцов сыто ухмыльнулся, обнажив идеально ровные зубы, — Допустим, я прощу их, но тогда возникает другой вопрос: что ты можешь предложить взамен? Не спорю, мне приятно твоё общество, но оно явно не стоит тридцати миллионов.

Гертруда снова улыбнулась. Первая волна напряжения схлынула, и женщина почувствовала, как уверенность медленно возвращается к ней. В конце концов, чем она рискует, кроме своей девичьей чести и потери какого-нибудь из пыльных музейных фолиантов?

— А что вы хотите взамен? — Гертруда так и не смогла начать обращаться к Одинцову "на ты".

— Вот! Правильный вопрос! — обрадовано воскликнул олигарх, — Наконец-то начинается настоящий деловой разговор! Предположим… я хочу… тебя!

Сигурд приподнял белёсую бровь, с интересом наблюдая за реакцией собеседницы — та, вроде бы, не удивилась. Женщина продолжала есть десерт, запивая его ароматным цветочным чаем. Она медлила с ответом.

Одинцов её не торопил. Он получал удовольствие, наблюдая за этой немного странной, но безумно притягательной женщиной. Пьянящее возбуждение, горячей волной накрывало олигарха с головой. Мозг ещё работал, но тело уже отказывалось подчиняться его глупым приказам.

За свою безумно долгую жизнь, Сигурд до того пресытился женскими ласками, что сменив сотни, или даже тысячи любовниц, уже не надеялся, что кто-либо ещё сможет заинтересовать его всерьёз, а не как способ сбросить половое напряжение. Сейчас он смотрел на Гертруду и понимал: рядом с ним никогда не было такой женщины. Разве, что Брунгильда, но она не в счёт. Первая любовь навсегда останется в его высушенном грехами сердце. Она — вне времени и вне сравнения.

Сигурд привык видеть перед собой безвольных жертв, сломленных и покорных, или алчных барыжниц, беззастенчиво предлагавших ему свои ласки и поцелуи. Все они избегали смотреть в глаза: первые — боялись его; а вторые — разглядывали его кошель, прикидывая, хватит ли там монет, чтобы оплатить их любовь.

Гертруда была другой. Она сидела перед Одинцовым гордо выпрямив спину и высоко подняв голову. Будучи загнанной в угол, она умудрилась сохранить достоинство и смотрела на него без тени страха.

Конечно, Сигурд мог бы запросто сломить эту дерзкую женщину. Всего пара бликов кольца Андвари, и она превратится в покорную рабу, послушно исполняющую любую его прихоть. Но он хотел Гертруду только такую, как сейчас.

Сигурд желал её безумно каждой клеточкой воспалённого мозга. Единственное, о чем он мог думать, это то, как сдержаться и не овладеть ей немедленно. В воображении олигарха уродливые очки Гертруды уже валялись на полу, а шелковистые волосы, вырвавшись из тесной гульки, струились по её обнажённой мраморной коже.

Гертруда Петровна тоже внимательно наблюдала за Сигурдом и видела, что тот не врёт. Её тело превратилось в капитал, который можно выгодно обменять на свободу от долгов.

— Не больше трёх свиданий! — отрезала она.

Становиться любовницей олигарха на постоянной основе женщина не собиралась. Пока не собиралась… Три встречи — вполне достаточно, чтобы удовлетворить его похоть и не испортить собственный желудок регулярными рвотными позывами.

— Отлично! — Одинцов довольно потёр руки, — Но этого слегка маловато для трёх лямов, не находишь? Вместе с твоей временной благосклонностью, мне нужны меч, доспехи и карта из музейных закромов. Устроишь?

— Этого сделать не могу. Хотите верьте, хотите — нет, но экспонаты забрали на реставрацию, а после они куда-то исчезли. Говорят, что ищут, но пока — безрезультатно, — не моргнув глазом соврала Гертруда.

Всё-таки близость с Красавчиком возымела свои плоды.

Сигурд слегка задумался. Ему пришлось сделать вид, что поверил в эту ахинею. Он даже не подозревал, что способен на такое за счастье видеть музейную нимфу в своей постели.

— Хорошо. Я подумаю, какую ещё услугу у тебя попросить. Пока остановимся на трёх свиданиях. Говорят, здесь рядом есть неплохой отель. Можем проверить!

Гертруду Петровну растили в донельзя приличной семье крайне приличные мама и бабушка, которые внушали ей с молодых ногтей, что приличные девушки не спят с мужчинами до свадьбы, и не продают любовь за деньги. Они влюбляются бескорыстно и навек.

Наверное, поэтому Гертрудин неприличный папа — невежда и нищеброд, по бабушкиной версии — убежал из их образцовой семьи в Финляндию и женился там на стриптизёрше. Сейчас уже трудно судить были ли мама с бабушкой правы, или всё-таки ошибались. Их давно нет в живых, а Гертруде предстоит нарушить сразу оба, привитых в детстве, правила.

— Отлично! — женщина не отводила взгляд от олигарха, и ей доставляло удовольствие наблюдать его мимикой, — Только мне нужны гарантии!

— Вот это я понимаю! — глаза Одинцова, как кадры диафильма, раз десять за минуту сменили выражение: от похоти — к иронии, от иронии — к восхищению — И какие же я должен дать гарантии? Может быть, заключим сделку у нотариуса?

— Думаю, со сделкой мы пока повременим, — Гертруда уже окончательно освоилась в своей новой ипостаси, — Сначала вы официально обнулите мои долги, а потом уже будут свидания. Если не согласны, то расходимся прямо сейчас. Нет гарантий — нет секса.

— Согласен! — теперь во взгляде Одинцова промелькнула лукавая искорка, казалось, его забавляла эта ситуация, — Договорились! И ещё… Раз уж мои доспехи ты прошляпила, то, у меня есть один знакомый парнишка — учёный-историк. Ему нужна практика. Поможешь с работой.

Гертруда Петровна и олигарх Сигурд Одинцов пожали друг другу руки и закрепили сделку бокалом шампанского. Он вновь подвёз её домой и всю дорогу вёл себя крайне прилично: не хамил и не распускал руки. Только в самом конце их свидания, когда Гертруда уже была готова выпорхнуть в приоткрытую дверцу, Сигурд нежно остановил её за руку, а затем чувственно и глубоко поцеловал на прощание. Странно, но на этот раз Гертруде не хотелось убежать от постылого олигарха. Наоборот, она с удовольствием ответила ему. Бесспорно, Одинцов вызывал у неё отвращение и провоцировал рвотный рефлекс, но этот поцелуй, неожиданно, был лёгок и приятен, и волнующе отзывался внутри.