Меж двух королей

Глава 10

Он стоял, прислонившись к стене коридора, скрестив руки на груди, выражение его лица было непроницаемым. Она в очередной раз поразилась сходству между ним и Каспеном — у них были такие же широкие плечи, такой же выразительный лоб. Но красота Аполлона была более суровой, чем у Каспена. Он был похож на своего отца больше, чем на брата, и каждый раз, когда Тэмми смотрела на него, она не могла не думать о Бастиане.

− Кого−то ищешь?

Уголок рта Аполлона был приподнят. Не было никого, кого бы Тэмми искала, кроме своего мужа. Он знал это, и она тоже это знала.

Тем не менее, Тэмми спросила:

− Ты видел Каспена сегодня вечером?

Аполлон шагнул вперед, все еще скрестив руки на груди. Его член был наполовину возбужден, толстый, прямой и восхитительный. Тэмми уже сняла платье, что вошло у нее в привычку, когда она возвращалась в пещеры. Она вдруг остро осознала, что обнажена.

− Я видел его вчера. Это считается?

− Нет, − сказала Тэмми. — Это не считается.

− Жаль, − он улыбнулся шире, − Хотел бы я быть более полезным.

− Ты хоть когда−нибудь оказывался полезным?

− Иногда. Например, я знаю, где сейчас находится Каспенон.

− Извини? − огрызнулась Тэмми. — Ты только что сказал, что не…

− Ты спросила, видел ли я его сегодня вечером, а не то, знаю ли я, где он. Ты уже должна была бы знать, что василиски обращают внимание на детали, Темперанс.

Если бы она могла закатить глаза еще сильнее, она бы это сделала. Аполлон приводил ее в бешенство. Но это было неудивительно. Что было удивительно, так это его готовность помочь ей.

− Хорошо. − она скрестила руки на груди. − Тогда, где же он сейчас?

Аполлон улыбнулся.

− И почему я должен тебе это говорить?

− Потому что он мой муж. И я хочу знать.

− Только одна из этих причин кажется мне убедительной.

Тэмми не стала задумываться, какая именно.

− Просто скажи мне, Аполлон, − попросила она. − И тогда мы оба сможем продолжить заниматься своими делами в этот вечер.

− А что, если я не хочу продолжать заниматься своими делами? − пробормотал Аполлон, подходя гораздо ближе, чем следовало. − Что, если я захочу задержаться здесь, с тобой?

Тэмми подняла на него глаза — знакомые золотистые глаза, такая же гладкая, теплая кожа. От Аполлона исходил такой же жар, как и от Каспена, окутывая ее. Но она не поддалась на его уловки.

− Мне все равно, чего ты хочешь, − отрезала она. − Я хочу найти своего мужа.

− Возможно, я мог бы стать тем, кого ты захочешь этой ночью.

− Я занята, Аполлон.

− Существует множество типов отношений, Темперанс. Я не сомневаюсь, что мы могли бы найти соглашение, которое устроило бы всех.

− Я уже довольна своим положением, спасибо.

Он ухмыльнулся.

− Если ты настаиваешь.

− Я настаиваю.

Ухмылка стала еще шире.

− Знаешь, тебе не нужно его разрешение, чтобы делать то, что ты хочешь.

− А откуда ты знаешь, чего я хочу?

− Ох, не смеши, − рассмеялся он. − Я чувствую это.

Это напомнило ей о том, что сказал Каспен в пещерах. Ты боишься меня. Я чувствую это.

Боялась ли она Аполлона? Она не была уверена. Она, безусловно, опасалась его. Но это не обязательно означало страх, и было бы неправильно сравнивать эти ощущения. Она все еще пыталась узнать его получше. И то, что она знала до сих пор, определенно раздражало.

Когда стало ясно, что Тэмми не собирается ему потакать, Аполлон сказал:

− Твой муж охотится.

Тэмми нахмурилась.

− Ах, − прошептал Аполлон. − Ты удивлена, что он ушел искать пропитание без своей жены?

− Конечно, нет. Просто…

Но это был сюрприз. Этого нельзя было отрицать. Тэмми всегда охотилась с Каспеном — с тех самых пор, как попала под гору. Это было их привычкой, и было что−то особенное в том, что они делали это вместе. Но, учитывая, как закончился ужин, она не могла винить его за то, что он ушел один. В конце концов, она поехала в деревню повидаться с Габриэлем. Было бы справедливо, если бы Каспен вел себя так, как считал нужным.

− Ты ранена, − тихо сказал Аполлон, прерывая ее размышления.

Тэмми моргнула.

− Что?

− У тебя синяк. − он поднял пальцы и нежно коснулся ими ее щеки. — Вот здесь.

Тэмми даже не заметила этого — вероятно, это были последствия шумной толпы. Она оттолкнула его руку.

− Не прикасайся ко мне.

Аполлон опустил руку.

− Синяки — это сложная штука, − сказал он с ухмылкой. − Как и ты.

Тэмми закатила глаза. Это был не первый раз, когда представитель Драконов пытался сделать ей комплимент, и, конечно, не самый лестный. Сказать, что она была сложной, все равно что сказать, что солнце было ярким. Вряд ли это был новый факт, и оно не смягчило бы ее отношение к Аполлону.

− Твои наблюдательные способности оставляют желать лучшего, − сказала она.

− Действительно? − Аполлон выгнул бровь, подходя еще ближе. Его улыбка стала такой широкой, что, казалось, вот−вот расколет его лицо. − А что ты знаешь о желании?

Не в первый раз Тэмми глубоко пожалела о только что сказанных словах. Аполлон воспринимал все как вызов. Все было насмешкой, и Тэмми устала от этого.

Или же нет?

Ночь была тяжелой. Но по какой−то причине этот момент не был таким. По какой−то причине она чувствовала себя странно непринужденно с Аполлоном, как будто играла в игру, в которой была хороша. Поэтому вместо того, чтобы отшатнуться, когда разум Аполлона коснулся ее, Тэмми наслаждалась этим ощущением, замечая, насколько его присутствие было похоже на присутствие Каспена. Оба они были властными, но не одинаковыми. В то время как Каспен был жестким, Аполлон был раскованным. Как будто он существовал в пространстве между правильным и возможным.

Все возможно, Темперанс.

И так же быстро ее сопротивление вернулось.

Не для нас.

Нам суждено спать вместе. Конечно, мой брат сказал тебе.

Он сказал мне, что ты попытаешься это сделать.

И что бы ты сделала, если бы я это сделал? В конце концов, сейчас брачный сезон.

Я бы сказала тебе «нет».

Я пытаюсь прямо сейчас.

Они стояли на расстоянии фута друг от друга. Они даже не касались друг друга. Тем не менее, Тэмми знала, что он сказал правду. Это был не первый флирт Аполлона. Он прощупывал почву, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Что произойдет дальше, зависело от нее.

Хорошо. У тебя не получается.

В самом деле?

Да. Это было ужасно плохо.

Это вызвало смех Аполлона.

Разве это такое уж преступление − интересоваться, что ты думаешь обо мне?

Я вообще о тебе не думаю.

Его лицо расплылось в улыбке.

Ты ранишь меня.

Никто не смог бы ранить тебя.

Позволь не согласиться. Ты, как никто другой, справишься с этой задачей.

Не льсти мне.

Это не лесть. Просто факт.

То, как он это произнес, заставило ее покраснеть. Разговор становился слишком реальным, слишком интимным. Им нужно было создать некоторую дистанцию. Поэтому она сказала вслух:

− Я не хочу причинять боль Каспену.

Аполлон издал тихий смешок, говоря вслух в тон ей.

− Темперанс, мы с братом играем в эту игру веками. Было бы ошибкой с твоей стороны думать, что ты первая, кто оказался в таком положении.

Какой же горькой это было правдой. Тэмми поняла, на что намекал Аполлон: что они с Каспеном спорили об этом раньше, что она была не первой, кто встал между ними. Но у Тэмми не было желания повторять историю.

− Я верна ему, − настаивала она.

− Никто и не говорил, что это не так. Ты расцениваешь этот разговор как измену?

− Я считаю это досадным недоразумением.

− На самом ли деле это так? Твое сердце говорит об обратном.

− Мое сердце?

− Я слышу, как оно бьется, Темперанс. Оно ускоряется всякий раз, когда ты смотришь на меня.

Тэмми многозначительно опустила взгляд. Каспен сказал ей то же самое, когда они в первый раз ужинали вместе. Он сказал: Твое сердцебиение. Оно нерегулярное.

− Мое сердцебиение − не твое дело.

− И все же, оно бьется так громко, что я больше ничего не слышу, кроме него.

− В таком случае перестань его слушать.

− Довольно трудно это сделать, Темперанс, − перестать тебя слушать.

Тэмми не знала, комплимент это или нет, и, честно говоря, ей было уже все равно. Вечер проходил совсем не так, как планировалось. Она не ожидала, что заговорит с Эвелин, не ожидала, что станет свидетельницей акции протеста в деревне, не ожидала, что столкнется с Аполлоном. Было уже поздно, и она была наедине с братом своего мужа, и ей казалось, что происходящее даже отдаленно не в ее власти.

Она покачала головой, пытаясь прийти в себя.

− Как ты можешь так со мной разговаривать?

К ее удивлению, Аполлон рассмеялся.

− Мне нравится, как ты краснеешь, когда я так разговариваю с тобой.

Тэмми удержалась от того, чтобы дотронуться пальцами до своих щек. Ей не нужно было прикасаться к ним, чтобы знать, какие они теплые. Аполлон просто заставил ее так… разволноваться.

− Я краснею, потому что злюсь. А не потому, что ты флиртуешь.

− Даже сейчас? Очаровательно. Я никогда не слышал о румянце от злости. Ты, должно быть, первая, кто это испытывает.

− Да, думаю, я первая.

− Как волнующе, − сказал он, склонив голову набок. − Быть такой первооткрывательницей.

Тэмми вновь закатила глаза. С ним абсолютно ничего нельзя было поделать. Он был неразумен. Она не могла поверить, что он мог так себя вести, особенно когда он знал, что она замужем за его братом. Не имело значения, что василиски поступают по−другому. Так нельзя поступать. Ей следовало уйти. Ей следовало пожелать ему спокойной ночи и уйти. Так почему же она этого не сделала?

Правда заключалась в том, что она этого не хотела. Тэмми хотела, чтобы Аполлон слушал биение ее сердца, продолжая стоять слишком близко к ней. Ей казалось правильным находиться рядом с ним. Здесь, в тишине коридора, Тэмми познала искушение. Она поняла, что значит смотреть на Аполлона и хотеть прикоснуться к нему — хотеть, чтобы он прикоснулся к ней. Она вспомнила первую ночь брачного сезона, как пара трахалась на матрасе перед ней — как она не могла кончить, пока ее глаза не встретились с глазами Аполлона.

Но это не имело значения. Он не был Каспеном.

− Я принадлежу твоему брату, − твердо сказал Тэмми.

− Ты что, объект?

Она нахмурилась.

− Нет.

− И все же, ты принадлежишь моему брату. Это значит, что ты его собственность.

Она покачала головой. Было трудно опровергнуть точку зрения Аполлона, когда он стоял так близко. Несмотря на все усилия Тэмми, ее взгляд то и дело опускался к толстому стволу члена у него между ног. На кончике что−то блестело: идеально круглая капля предэякулята. Тэмми никогда раньше такого не видела. Когда Каспен кончал, его член был либо внутри нее, либо у нее в горле. Она никогда не видела эрегированный член, из которого уже сочилась сперма.

Аполлон проследил за ее взглядом. Его мысли снова были у нее в голове.

Это для тебя.

Я этого не хочу.

Правда? Тогда почему ты на него пялишься?

Тэмми снова подняла на него глаза.

Я ни на что не пялюсь.

Ты можешь на него смотреть. Я не возражаю.

Конечно, он не возражал. Он хотел, чтобы она смотрела на него. Он хотел, чтобы она делала и многое другое. Тэмми знала, что ей следует отступить — знала, что ей следует удалиться и лечь спать. Но она застыла на месте, очарованная пьянящими словами Аполлона. В этом он был похож на Лео. Они оба любили льстить.

Аполлон стоял всего в нескольких дюймах от нее, наклонив голову, и его губы почти касались ее губ.

Хочешь попробовать на вкус?

Желание охватило ее. Интересно, подумала она, каково это − поднять палец, провести им по головке его члена и попробовать его на вкус? Будет ли это по−другому, чем у Каспена? Или, что еще более интригующе, будет ли у него такой же вкус? О, теперь они вступили на опасную территорию. Это было совсем не то, что Тэмми ожидала от этого вечера. Но ее муж ушел, а его брат был здесь, и его член был твердым, готовым и истекал для нее. Ее василискова сущность практически ревела от удовольствия при мысли о том, чтобы затащить Аполлона в постель. Почему бы ей не побаловать себя?

Тэмми даже не осознала, что подняла руку, пока в ее сознании не возникло присутствие Аполлона. Он давил на ее виски, выдавливая из ее головы все мысли, кроме своих собственных.

Прикоснись к нему. Его напор усилился.

Тэмми почти потеряла сознание.

Попробуй его, Темперанс. Он твой.

Тэмми было невыносимо жарко. Ее рука все еще была поднята, пальцы в дюйме от головки его члена.

Попробуй его, Темперанс. Возьми мою сперму в рот. Проведи по ней языком. Проглоти.

Казалось, все поплыло у нее перед глазами. У нее перехватило горло.

Это только вопрос времени, когда ты отдашься мне. Так отдайся сейчас.

Но она не могла сдаться. Сдаться означало бы прислушаться к своей натуре василиска, которую она все еще училась укрощать. Той стороне, которая грешила.

Грешить — значит жить, Темперанс. Я знаю, ты хочешь меня. Так попробуй меня на вкус.

Это было уже слишком для Тэмми. Она посмотрела Аполлону прямо в глаза и сказала:

− Если ты скажешь еще хоть слово, я дам тебе пощечину.

Глаза Аполлона вспыхнули. Он наклонился, его дыхание коснулось ее раскрасневшихся щек, и он прошептал:

− Пожалуйста, сделай это.

Что−то внутри нее просто оборвалось. Она была сыта по горло этим вечером — с нее было достаточно Аполлона, его игр и его настойчивого желания заставить ее что−то чувствовать, когда это было последнее, что ей хотелось делать. И она влепила ему пощечину.

Тэмми вложила в нее все, что у нее было, — каждую крупицу разочарования, которое она испытывала последние несколько дней, каждое глубокое, мучительное беспокойство, которое она испытывала с самого начала своего пребывания под горой. Все, чего она хотела, это чтобы он заткнулся.

В тот момент, когда ее ладонь коснулась его, Тэмми почувствовала облегчение, похожее на оргазм. Это чувство передалось от нее к нему, и она была уверена, что Аполлон, должно быть, тоже это почувствовал. Энергетический обмен был мощным — он разнесся по коридору подобно физической силе, взъерошив ее волосы и стряхнув пыль со стен. Аполлон резко отвернулся. Затем он медленно повернулся к ней.

Несмотря на то, что она только что дала ему пощечину, он посмотрел на нее так, словно она поцеловала его. И, возможно, по его мнению, так оно и было. Пощечина была не хуже поцелуя. И то, и другое было обменом силой. И то, и другое было страстной, необузданной реакцией. Пощечина только подтвердила, что Тэмми не контролировала себя рядом с ним, что она не могла противостоять своим эмоциям. Она думала, что проводит черту между ними, но теперь поняла, что делает прямо противоположное. Судя по тому, как Аполлон улыбался, он, несомненно, тоже это понял. Она дала ему пощечину, и все же он победил.

На его щеке появился красный след. Тэмми знала, что Аполлон почти не пострадал, если вообще пострадал; это только обрадовало его. Он улыбался ей с торжеством в глазах, как будто точно знал, что ему, наконец, удалось спровоцировать ее. Не было никаких сомнений, что он выиграл их маленькую перепалку. Его намерением было подразнить ее, довести до предела, и ему это удалось.

− Разве ты не собираешься залечиться? − огрызнулась Тэмми. Она не могла придумать, что еще сказать.

Аполлон ухмыльнулся. Даже с этой пощечиной он был потрясающе красив. Он коснулся пальцами своей щеки.

− Я бы предпочел, чтобы это осталось напоминанием о тебе.

Тэмми уже была мокрой. Но от его слов она стала еще мокрее.

− А я предпочла бы забыть, что сейчас произошло.

− Ты бы хотела забыть? Почему это? − след на лице Аполло расползался. Тэмми отчетливо видела отпечаток ее обручального кольца. Когда она не ответила, Аполлон продолжил:

− Не потому ли это, что ты боишься того, кем мы могли бы стать?

Это был не тот вопрос, на который Тэмми была готова ответить.

− Или потому, что ты боишься того, кем мы уже являемся?

По какой−то причине в ней нарастала злость. Тэмми не знала, злилась ли она на Аполлона или на себя. В данный момент это не имело значения. Она не могла вынести самодовольного выражения его лица, и того, как явно он наслаждался своей победой. Пришло время положить этому конец.

− Нет никаких нас, − прорычала она. — Ты для меня никто.

Впервые в глазах Аполлона промелькнула тень обиды.

Она исчезла так быстро, что Тэмми даже не была уверена, заметила ли она это. Но это побудило ее сказать:

− Мне жаль.

− Нет, − прервал он ее. — Это не так. Но я все равно не хочу, чтобы ты сожалела. У тебя есть все основания, и ты это прекрасно знаешь.

Он шагнул ближе, и щеки Тэмми вспыхнули.

− Принять твои извинения означало бы утешить тебя.

Они смотрели друг на друга, стоя в нескольких сантиметрах друг от друга, оба тяжело дыша.

Наконец, Аполлон прошептал:

− Не приходи ко мне за утешением, Темперанс. Приходи ко мне, когда захочешь, чтобы я трахнул тебя так, как мой брат никогда не сможет.

С этими словами он повернулся и исчез.

Тэмми осталась одна, слишком ошеломленная, чтобы пошевелиться, ее сердце бешено колотилось в груди. Аполлон был невыносим. Другого слова для этого не подберешь.

И все же.

Флирт с Аполлоном вызывал у нее такой трепет, какого она не испытывала со времен флирта с Каспеном: притягательность запретного, обещание большего. Возможность уничтожения. Было что−то в другом брате Дракона, что притягивало ее, искушало. Но Тэмми не могла позволить себе поддаться искушению. Если бы она поддалась своим инстинктам и позволила Аполлону трахнуть ее, это поставило бы под угрозу ее отношения с Каспеном. И ничто не могло заставить ее сделать это. Тэмми не поверила ему, как бы непреклонно он ни заявлял, что его не смутит, если она переспит с его братом, и не имело смысла выяснять, правда ли это.

Когда Тэмми вернулась, Каспен был в их покоях. К его плечу прилип мокрый лист, спина была в грязи. Он поднял глаза, когда она вошла.

− Тэмми. − Его взгляд скользнул вниз по ее телу, и не в первый раз Тэмми задумалась, почувствовал ли он, что она только что делала.

− Где ты была?

− Где ты был?

− Охотился.

− Без меня? − Тэмми попыталась сказать это небрежно, но, должно быть, обида отразилась на ее лице, потому что Каспен подошел к ней и взял ее за подбородок.

− Мне пришлось перевоплотиться, − тихо сказал он. − Я не хотел тебя напрягать.

Тэмми кивнула. С ее стороны было нечестно ожидать, что он будет подстраиваться под ее темп, когда она была намного медленнее его. Только сейчас она поняла, как часто Каспену приходилось охотиться, что ему требовался постоянный запас продовольствия, превышающий то, что было доступно в банкетном зале. Она не могла винить его за то, что он ходил один.

− Я не хотел оставлять тебя одну, − тихо сказал он.

− Я знаю.

Прошло долгое мгновение, прежде чем выражение его лица внезапно ожесточилось, и он наклонился к ней.

− Ты поранилась.

Пальцы Каспена коснулись ее щеки.

Тэмми вздрогнула, когда он коснулся того же места, которого ранее касался Аполлон. Под кожей она почувствовала холодную пульсацию, и поняла, что Каспен исцелил ее. Она вдруг удивилась, почему Аполлон этого не сделал.

− Никто не причинил мне вреда, − быстро сказал Тэмми. − Я клянусь.

− Тогда почему у тебя синяки?

Она услышала страх и ярость в его голосе и поняла, что он вспоминает то время, когда она пришла к нему в отчаянии и испуге, сразу после того, как Джонатан и Кристофер попытались прикоснуться к ней.

− Я пошла в» Всадник» с Габриэлем, − сказала она, пытаясь в реальном времени решить, как много ему стоит рассказать. − А потом был… протест. Это переросло в столкновение.

− Протест?

− Да.

− Протест против чего?

Как это объяснить? На первый взгляд, жители деревни протестовали против королевской семьи, сетуя на внезапное сокращение запасов продовольствия после прекращения кровопускания. Но их беспокойство было вызвано более глубокими причинами, и, в конечном счете, их гнев был направлен на василисков — на Каспена.

− Без кровопускания на всех не хватит еды, − осторожно сказал Тем.

Каспен слушал с едва сдерживаемым гневом. Гнев волнами исходил от него, проникая на задворки ее сознания.

− Им следовало подумать о последствиях, прежде чем резать моих людей.

Тэмми нечего было на это сказать. По мнению Каспена, наказание соответствовало преступлению.

− Джонатан и Кристофер мертвы, − продолжила она, стараясь говорить как можно спокойнее, зная, что это Каспен убил их. − Жители деревни разгневаны.

Каспен фыркнул.

− Их гнев меня не волнует.

− А должен бы.

− Почему это?

− Потому что они уже протестуют против королевской семьи. Если они не получат желаемого ответа, они могут взять дело в свои руки. Они могут направить свой гнев сюда.

Еще одно фырканье.

− Ты действительно думаешь, что жители деревни могут навредить нам?

Тэмми подумала о жажде крови, которую она увидела в их глазах, о том, как они напали на стражников на ступенях церкви. Она подумала о том, насколько хорош Габриэль в организации.

− Да, − тихо сказала она. − Я так думаю.

В конце концов, первая война между людьми и василисками была выиграна с помощью зеркальных щитов. В конце концов, именно люди одержали победу. Почему они не могли сделать это снова?

− Если это правда, то тебе вообще не следовало уезжать.

− Я не хотела. Просто так получилось…

− Тебе следовало бы знать, что нельзя подвергать себя опасности, когда ты королева.

— Но я…

Каспен положил руки по обе стороны от ее головы.

− Я люблю тебя, − прошептал он, обдавая ее лицо своим дыханием. − Но я не могу защитить тебя от всех угроз.

− Со мной ничего не случится, − настаивала она. − Я обещаю.

− Ты не можешь давать таких обещаний.

Наконец, Тэмми поняла, в чем дело. Каспен испугался за нее. Он видел, как люди веками истребляли его семью и его народ. Теперь, когда напряжение росло, он не хотел, чтобы то же самое случилось с ней.

− Я в порядке, Каспен. Я беспокоюсь о Габриэле. И о моих родителях.

Каспен покачал головой.

− Твои родители под нашей защитой. Им не причинят вреда.

− А Габриэль?

Каспен поджал губы.

Тэмми расправила плечи.

− Он мой лучший друг, Каспен. Я не хочу, чтобы он голодал из−за меня.

− Он не будет голодать.

− Откуда ты знаешь?

− Потому что я всегда буду защищать тех, кого ты любишь, Тэмми. А если ты думаешь иначе, то ты меня совсем не знаешь.

Рядом с ними потрескивал огонь. Тэмми не знала, что на это сказать. Она знала, что Каспен защитит ее. Но она не всегда верила, что он защитит людей, которых она любила. Особенно когда люди, которых она любила, хотели причинить ему боль.

Каспен вздохнул, и напряжение немного спало с его плеч.

− Я не допущу, чтобы с ними что−нибудь случилось, − тихо закончил он. − Я обещаю.

Тэмми не могла встретиться с ним взглядом. В своей жизни она слышала много обещаний. В основном от мужчин. Она очень надеялась, что Каспен сохранит его. На мгновение воцарилось молчание. Пальцы Каспена снова прошлись по ее лицу, коснувшись того места, где только что был синяк.

− Ты должна быть осторожна, − прошептал он.

Она вздохнула.

− Я осторожна. Это был просто несчастный случай.

Он покачал головой.

− Если они попытаются причинить тебе вред, я превращу всю деревню в камень.

Вместо того, чтобы успокоить ее, это заявление произвело противоположный эффект.

− Как ты можешь так говорить? Одного раза было недостаточно?

− Теперь ты принадлежишь нам, − твердо сказал Каспен.

Это была правда, которую Тэмми еще не была готова признать.

Когда она не ответила, он прошептал:

− Ты должна уметь защитить себя, Тэмми.

− Как? Ты не хочешь меня учить.

Слова сами вырвались у нее. Брови Каспена поползли вверх, затем нахмурились.

− Окаменение — это не защита.

Тэмми только покачала головой. Это был не тот спор, в котором она собиралась победить, и все же ей все равно хотелось поспорить.

− Почему нет?

Тэмми даже не была уверена, зачем она это делает. Она никогда особо не задумывалась об окаменении — в конце концов, технически это было убийство. И у Тэмми не было желания быть убийцей. Но она хотела узнать все, что можно, о своей сущности василиска. Если Каспен хотел, чтобы она защитила себя, это был лучший способ сделать это.

− Но что, если мне когда−нибудь понадобится это сделать? Что, если я буду в опасности?

− Ты никогда не будешь в опасности, когда я с тобой

− Но ты не всегда сможешь быть со мной.

Каспен колебался, и она поняла, что он в ее власти. Он не мог все время защищать ее, и это было еще более невозможно, если он собирался подолгу отсутствовать на охоте, как это было сегодня вечером. В ней внезапно поднялось негодование.

Со стороны Каспена было несправедливо скрывать такие важные знания. Любой другой василиск под горой знал, как превращать в камень. Но не Тэмми.

− А чего ты ожидал, Каспен? Что я никогда никого не превращу в камень?

Он не ответил.

Тэмми подошла ближе.

− Ты не можешь вечно скрывать это от меня. Это неправильно.

− Хватит, Тэмми. Мы обсудим это в другой раз.

— Но…

− Я сказал достаточно.

Тэмми поджала губы. Она была расстроена не только из−за окаменения. Это была всего лишь одна проблема в растущем списке проблем, которые обрушивались на нее подобно лавине — упрямство Эвелин, протест, который она видела сегодня вечером, ухаживания Аполлона. Их становилось слишком много, а ведь все только начиналось.

На мгновение воцарилась тишина, пока они смотрели друг на друга. Тэмми подняла руку и нежно смахнула листья с его плеча, наслаждаясь теплом его кожи под кончиками пальцев. Каспен закрыл глаза, когда она это сделала, и она знала, что он тоже наслаждается этим. Каспену было достаточно одного прикосновения, и она простила бы его. Не имело значения, что они шли не в ногу, что отношения быстро достигли точки кипения. Важно было только то, что сейчас они были вместе.

Тэмми притянула его к себе и поцеловала.

Как только они возбудились, он отстранился.

− Не сейчас, любовь моя.

Она не могла поверить, что он отстранился от нее. Это было слишком.

− Почему нет?

− Потому что мы уже опаздываем.

− Куда?

− На брачный сезон.