Меж двух королей

Глава 33

Он бежал к ней, и его кудри подпрыгивали при каждом шаге.

— Моя дорогая Тэмми! — Он обхватил её руками, оторвал от скамьи и закружил в воздухе. — Ты же не думала, что я пропущу секс-турнир?

Тэмми закатила глаза, прижавшись к его груди. Было так приятно оказаться в чьих-то объятиях.

Когда они отстранились, он поцеловал её в щеку, и Тэмми не могла перестать улыбаться. Габриэль был здесь. У неё появился друг. Она была не одна.

Тэмми посмотрела на Каспена:

— Ему можно здесь находиться?

— Можно.

— Он будет в безопасности?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

Каспен улыбнулся:

— Сегодня не будет драк, Тэмми. Турнир — это шанс для родов поладить между собой. Это жест доброй воли — способ показать свою поддержку процессу.

Тэмми покачала головой. Из всего, что она узнала о культуре василисков, это, пожалуй, было самым странным. Она не могла представить, как Турнир может объединять людей, когда он явно был создан для того, чтобы разделять.

Заметив выражение её лица, Каспен усмехнулся:

— Тебе еще многому предстоит научиться.

Это было всё, что он сказал, и это было чистой правдой.

— Раз уж заговорили об учебе, — пропел Габриэль, поворачиваясь к Аполлону. — А это кто?

Прежде чем Тэмми успела ответить, Аполлон протянул Габриэлю руку, которую тот с энтузиазмом пожал.

— Я Аполлон, — представился он. — Брат Каспенона.

— Брат? Должен признать, мне весьма по душе братья в этой семье. — Он оглянулся через плечо туда, где Дэймон наблюдал за ними с улыбкой на лице. — Хорошая генетика.

Он подмигнул Аполлону, и тот издал озадаченный смешок. Тэмми тоже не удержалась от смеха. Василиски, со всем их жизненным опытом, почему-то никогда не были готовы к Габриэлю.

Внезапно за одним из столов вспыхнула потасовка. Группа василисков спорила из-за чего-то, похожего на большую каменную чашу, наполненную обрывками бумаги. Тэмми тут же повернулась к Каспену:

— Ты сказал, что он будет в безопасности сегодня.

— Так и есть, Тэмми. Они не дерутся, обещаю тебе. Они просто делают ставки.

— Ставки на что?

— На то, кто завоюет твою руку.

— Ты серьезно?

— Это оживленный процесс, но бояться нечего. Габриэль в безопасности.

Но Тэмми больше не беспокоилась за Габриэля. Мысль о том, что василиски делают ставки на её личную жизнь, была абсурдной. Она всегда знала, что у василисков нет понятия границ, но это был уже новый уровень.

Габриэль подтолкнул её локтем:

— Может, мне и самому поставить?

Она шлепнула его по руке:

— Даже не смей.

— Ой, да брось, дорогуша. Что плохого в небольшом дружеском состязании? — Он похлопал Каспена по плечу. — Не волнуйся, я ставлю на тебя. — Аполлону он проартикулировал одними губами: И на тебя. Затем он пошевелил пальцами, прощаясь с обоими, и вернулся к Дэймону.

— Он и впрямь нечто, — произнес Аполлон.

— Ты даже не представляешь.

Дальше вечер становился только безумнее. Толпы василисков колыхались по банкетному залу: они ели, трахались и смеялись в равной мере. Напряжение энергии было невероятным; Тэмми сразу поняла, что имела в виду Аделаида, когда говорила, что василиски с нетерпением ждут Турнира. Это противоречило всякой логике, но Каспен был прав: это был способ для родов сплотиться. Тэмми лишь надеялась, что их приподнятое настроение сохранится независимо от исхода.

В какой-то момент оба брата оставили её. Каспена отозвал член совета, который, судя по всему, жаждал обсудить предстоящую схватку. Аполлона же отвлек секс.

Тэмми наблюдала, как он трахает одну девушку за другой, усаживая их к себе на колени по очереди. Она знала, что это часть культуры василисков — что с каждым оргазмом он становится сильнее. И всё же видеть это в таком избытке было захватывающе. Когда десятая по счету василиск оседлала его, глаза Аполлона встретились с глазами Тэмми.

Не желаешь ли и ты дождаться своей очереди, Темперанс?

Нет, спасибо.

Жаль. Я бы предпочел тебя ей.

Я знаю. Но, кажется, у тебя и так руки заняты.

Он буквально держал руки на заднице блондинки-василиска, которая вовсю скакала на его члене. У Тэмми всё внутри перевернулось от этого зрелища.

Я бы предпочел, чтобы мои руки были полны тобой.

Я не вариант для тебя, Аполлон.

Пока что.

Он уже не в первый раз говорил ей это. Но теперь, когда Турнир был не за горами, Тэмми понимала, что это правда. Ей придется переспать с ним в финальном круге — оседлать его член точно так же, как сейчас это делала блондинка. Если её сердце откликнется на зов Аполлона, ей придется выйти за него замуж. Тэмми попыталась представить это: она замужем за Аполлоном вместо Каспена. Она не могла вообразить себе такую жизнь.

А я могу.

Его голос в её сознании звучал тихо — едва ли громче шепота — и в нем слышалась искренность. В кои-то веки Аполлон не флиртовал. Он прощупывал почву, проверяя, как Тэмми отреагирует на подлинное проявление уязвимости. По правде говоря, она не знала, как реагировать. Это было последнее, с чем ей хотелось разбираться сегодня вечером. Её интрижка с Аполлоном не имела значения; всё это было не по-настоящему. Не так, как у них с Каспеном.

Не говоря больше ни слова, Тэмми ушла на поиски мужа. Он был у чаши для ставок.

Любовь моя. Что случилось?

Побудь со мной.

Как пожелаешь.

Они стояли рядом, не касаясь друг друга, и наблюдали за разворачивающимся пиршеством.

Две женщины сплелись так тесно, что казались единым целым. Присмотревшись, Тэмми поняла, что так оно и есть. Между их ног поблескивал предмет, в точности как тот Коготь, что Каспен сделал для неё. Он был того же цвета и так же изогнут. Но этот предмет был создан для двоих — двусторонний, он соединял их лона, даря обеим двойное удовольствие. Он блестел от их общей влаги, которая капала прямо на стол. От этого зрелища Тэмми стало жарко. Женщины были прекрасны вместе — бесконечные изгибы и нежная кожа. Но лишь когда она увидела двух мужчин, сплетенных в интимный узел, лицо Тэмми мгновенно вспыхнуло от желания. Присутствие Каспена коснулось её разума.

Хочешь присоединиться к ним?

Краска на её лице стала еще гуще. Заметив её реакцию, Каспен спросил:

— Мне попросить их за тебя?

Тэмми заколебалась. Сейчас она хотела только Каспена. Но, возможно, это как раз и было причиной согласиться. Каспен не мог касаться её; они не могли заниматься сексом. Но завтра ему нужно быть сильным, а единственный способ обрести мощь — это секс. Если он не может получить его с Тэмми, то пусть хотя бы посмотрит на неё с кем-то другим.

Прежде чем Тэмми успела остановить себя, она кивнула.

В то же мгновение лицо Каспена осветилось вспышкой гордости. Он тут же направился к паре, и те на мгновение отстранились друг от друга. Тэмми наблюдала, как они слушают его, и в их глазах вспыхнула радость. Каспен повернулся к ней и протянул руку, явно приглашая подойти.

Она не могла поверить в тот энтузиазм, с которым мужчины приняли её: они подхватили её на руки так, что она оказалась подвешена между ними, обхватив ногами одного, пока другой стоял позади. Пойманная между двумя мужчинами — наглядная иллюстрация её нынешнего положения.

Они не проникали в её мысли. Там, внутри, был только Каспен, и Тэмми ждала его разрешения начать. Кивком головы он дал добро.

Тэмми повернулась к мужчине перед ней. Он смотрел на неё с предвкушением, его глаза были широко распахнуты и полны доверия, а руки крепко обнимали её за талию. Она подалась вперед, коснувшись своими губами его губ.

Он ответил на поцелуй нежно, подстраиваясь под её темп. Мужчина сзади нашел её клитор и начал надавливать, потирая его чувственными круговыми движениями.

Хорошо, Тэмми.

Они втроем поймали общий ритм, целуясь и лаская друг друга в унисон. В их руках Тэмми чувствовала себя так же защищенно, как в руках Каспена, чье присутствие в её сознании было устойчивым и доминирующим.

А теперь позволь им трахнуть тебя.

Тэмми позволила бы им что угодно. В этот момент её единственной целью было подчиняться Каспену, позволить ему говорить ей, что делать. Она не желала ничего, кроме простого удовольствия — радовать его. Это было меньшее, что она могла сделать, учитывая, на что он собирался пойти ради неё.

Василиск позади вошел в неё первым. Тэмми не переставала целовать того, кто был перед ней, не сбилась с ритма, даже когда чужой член глубоко скользнул в её лоно, растягивая её. Она была влажной для них; она была готова. И всё же, прошло много времени с тех пор, как она принимала в себя кого-то, кроме Каспена, и Тэмми невольно задалась вопросом: будет ли так же во время третьего круга Турнира, когда ей придется объезжать всех претендентов одного за другим?

Тэмми ахнула, когда василиск сзади резко вышел из неё. Тут же в неё вошел тот, что был спереди, и в мире снова воцарился порядок. Она повернула голову, чтобы поцеловать мужчину позади, позволяя обоим делать всё, что им заблагорассудится. Они касались её везде: талии, задницы, груди. Иметь две пары рук, посвященных исключительно ей, было стимуляцией, подобной которой Тэмми еще не знала. Она отдавалась этому полностью, выгибая спину им навстречу, отчаянно желая прочувствовать каждый дюйм этого избавления.

Каспен наблюдал за всем этим; его присутствие ощущалось масштабнее, чем сама гора — их великодушный правитель. Он ласкал себя, пока мужчины трахали её, поглаживая член в ритме их толчков. Тэмми чувствовала его в своем разуме так сильно, будто он сам был внутри неё. Он был вовлечен в процесс не меньше самих василисков, направляя их своими мыслями. Стоило Тэмми только захотеть чего-то, как они тут же это исполняли. Когда она хотела, чтобы её поцеловали — они целовали. Когда хотела, чтобы ей сжали шею — они сжимали. И Тэмми платила тем же. Когда Каспен велел ей что-то сделать — она делала.

Поцелуй его.

Она целовала.

Положи руку ему на грудь.

Она клала.

Запрокинь голову. Дай мне увидеть твою шею.

Тэмми позволяла ему видеть всё, что он хотел — её в любой позе, трахаемую любым угодным ему способом. Василиски действовали размеренно, удерживая её между собой и чередуя свои члены: иногда они входили на несколько минут, иногда ограничивались одним резким, глубоким толчком, прежде чем выйти и впустить другого. Все они двигались синхронно, существуя в пространстве вне времени, существуя лишь ради ощущений. Тэмми едва могла дышать, да и не хотела. Она желала лишь одного — быть заполненной, чтобы её взяли прямо здесь, в банкетном зале, на глазах у всех. Тэмми никогда не будет достаточно: ни двух членов, ни трех. Её сторона василиска была ненасытной, молящей о пресыщении, всегда желающей большего.

Тэмми знала, что Каспен тоже хотел большего. Какая-то его часть наслаждалась этим — какая-то часть желала этого Турнира. Для него было честью, что за их брак борются; честью, что его жена желанна. Но больше всего Тэмми знала, что он хочет победить. Она видела это в его глазах, в том собственническом взгляде, которым он следил за тем, как другие василиски приближают её к оргазму. Каждый мазок их пальцев заставлял её стонать, каждое касание губ подводило к самому краю. Она могла бы оставаться так вечно, обвивая их тела, как мох обвивает дерево.

В конце концов, Тэмми больше не могла терпеть. Глаза Каспена уже давно стали совершенно черными; от его плеч поднимался дым. Все они были на пределе, и все этого хотели. Василиск позади неумолимо толкался, прижимая Тэмми к василиску спереди, подталкивая их всех к разрядке. Рядом с ними движения руки Каспена ускорились, его член так и ходил в кулаке. Для Тэмми он был ослепителен. Она хотела почувствовать его вкус. Хотела его внутри себя.

На мой счет, Тэмми.

Разум Каспена вел её за собой, увлекая в бездну.

Три.

Василиск позади толкнулся глубоко — глубже, чем она считала возможным.

Два.

Василиск перед ней прикусил ей губу.

Один.

Пора.

Они кончили одновременно, свободные от запретов и ограничений. Тэмми знала, что сделала всё правильно — подчинилась каждому приказу Каспена, сделала всё, как ей велели. Его мощь была неоспорима; она чувствовала её, даже несмотря на отсутствие прикосновений. Она почувствовала бы её и за сотни миль. Василиски осторожно опустили её на землю, осыпая поцелуями. Когда её стопы коснулись камня, Тэмми посмотрела на Каспена. Одного взгляда было достаточно; он уже знал, чего она хочет.

— Довольно, — произнес Каспен вслух.

Василиски подчинились мгновенно, отстранившись от Тэмми и низко поклонившись ей.

— Благодарим, — пробормотали оба. Тэмми услышала в их голосах благоговение, будто то, что произошло, имело первостепенное значение. Возможно, так оно и было.

— Благодарю вас, — прошептала она в ответ.

Василиски ушли, держась за руки. Тэмми осталась в каком-то опустошении — совершенно, абсолютно пустая. Она повернулась к Каспену, который смотрел на неё с улыбкой.

— Ты была так прекрасна, Тэмми.

— Как и ты.

Его улыбка стала шире. Затем он сказал:

— Тебе стоит поспать. Как только Турнир начнется, перерывов не будет до самого конца.

Тэмми подумала о структуре Турнира — три этапа, бесконечное физическое напряжение. Сон казался отличной идеей.

— Ты пойдешь со мной?

Каспен покачал головой:

— Мы не должны видеться в ближайшие несколько часов.

Тревога сжала её грудь.

— Почему?

— Такова традиция. Считай, что это похоже на то, как у людей жених не видит невесту перед свадьбой.

— Оу, — выдохнула Тэмми. — Понятно.

Она предположила, что в этом есть смысл, хоть и весьма извращенный. Но Каспен был нужен ей прямо сейчас. Меньше всего на свете ей хотелось оставаться одной. Она даже не могла поцеловать его на ночь.

Каспен поднял руку к её груди. Но вместо того, чтобы коснуться кожи, он дотронулся до золотого Когтя, висящего у неё на шее. Он двигал его пальцем: сначала вверх по грудине, затем по верхней части груди. Тэмми закрыла глаза. Это было невероятно — чувствовать то, что он с ней делает; видеть, как его тело создает движение, и проживать его своим телом. Это было ближе всего к прикосновению из всего, что у них было за это долгое, бесконечно долгое время.

Я бы хотел поцеловать тебя.

Скоро.

У Тэмми сжало желудок.

А что, если…

Она осеклась, не желая додумывать мысль до конца. К её удивлению, Каспен улыбнулся.

Что, если я не выиграю?

Тэмми кивнула. Она не могла заставить себя ответить.

Тогда мы будем решать проблемы по мере их поступления, Тэмми.

Она поджала губы, сдерживая слезы. Как он может быть так спокоен? Как он может быть связан с ней кровью и не беспокоиться об исходе этого Турнира? Мысль о том, что она не сможет прикасаться к Каспену, убивала её, просто и ясно. От этого хотелось сдохнуть. Но он был не единственным мужчиной в её жизни, и никогда им не будет. Так было всегда; выбор всегда давался ей с трудом. Что, если теперь, перед сотнями василисков, она будет вынуждена явить миру то, в чем не может признаться даже самой себе? Эта мысль была ужасающей.

Каспен посмотрел ей глубоко в глаза.

Я предпочту жестокую правду самой сладкой лжи.

Тэмми едва могла в это поверить. Не могла. Правда была не просто жестокой. Она была смертельной.

Мы должны быть вместе вечно.

Мы будем, Тэмми. Это не повод для беспокойства.

Ну, а я беспокоюсь.

Тэмми, я не оставлю тебя. Ни сейчас. Никогда.

Она пристально посмотрела в его золотые глаза, зная, что он говорит правду. Но это не отменяло того факта, что Турнир может заставить её оставить его.

Каспен убрал руку, и ей тут же стало холодно.

— Спи крепко, любовь моя. Скоро увидимся.

Тэмми кивнула. Слова застряли в горле. Вместо этого она вышла из банкетного зала и медленно побрела к своим покоям, с ужасом думая об одиноких часах перед полуночью. Но, к её удивлению, у дверей кто-то стоял, прислонившись к косяку.

— Так рано ложишься, Темперанс?

Тэмми скрестила руки на груди.

— Что ты здесь делаешь?

Аполлон выпрямился.

— Пришел повидать тебя.

— Это я поняла. Но зачем?

— Потому что тебе не по себе.

Это не было вопросом, и Тэмми не могла взять в толк, с чего он это взял.

— Прошу прощения? Я в полном порядке.

— Нет. — Аполлон наклонился к ней. — Нет. Ты стала другой с той ночи, когда я научил тебя обращать в камень. Ты меньше ешь. Ты не спишь. Что-то гложет тебя.

Тэмми уставилась на него в недоумении. Как Аполлон умудрился всё это заметить? Даже Каспен не обратил внимания на её плохой сон. С другой стороны, Каспен вечно пропадал на охоте. Бывали дни, когда она видела Аполлона чаще, чем мужа. И в эти дни он, судя по всему, пристально за ней наблюдал.

— Что тебя терзает, Темперанс?

Тэмми издала мученический смешок. Что её терзало? Слишком много всего, не перечесть. Турнир, Печать, Лео. Она боялась, что всё вот-вот рухнет. Но Аполлон не мог ничего исправить. Никто не мог.

— Просто иди спать, Аполлон.

— Это тебе пора быть в постели.

Тэмми нахмурилась. Его тон… он звучал искренне обеспокоенным. Обычно Аполлон отпустил бы какую-нибудь дерзкую шуточку о том, как он хочет оказаться в постели вместе с ней. Но не сегодня. Сегодня он смотрел на неё так, словно она была хрупкой, словно могла сломаться. Она не привыкла видеть у него такое выражение лица.

— Тебе-то какая разница, что я делаю?

— Мне есть разница, потому что ты и мой брат связаны кровью. Ваша эмоциональная связь значительна, а значит, твоё самочувствие напрямую влияет на него. Если ты не будешь в лучшей форме, он не сможет сражаться завтра.

Это заставило Тэмми замереть.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — Аполлон шагнул ближе, и она почувствовала его настойчивость, — ему нужны будут силы для боя, а значит, и ты должна быть сильной.

Тэмми прикусила губу. Сейчас она чувствовала себя какой угодно, только не сильной.

— Что тебя терзает, Темперанс? — снова спросил Аполлон, на этот раз тише. — Если не хочешь говорить, я пойму. Но ношу легче нести, когда делишь её с кем-то.

Он был прав, конечно. Но её ноша была не из тех, что можно разделить. Аполлон ничего не мог поделать с ситуацией вокруг Лео — он не мог освободить её от необходимости закрепить Печать близостью. Он даже не мог гарантировать исход Турнира. И всё же, само его предложение довериться как-то помогло. Она почувствовала себя менее одинокой. Поэтому она произнесла:

— Мне страшно.

— Чего именно?

Но слов, чтобы описать это, не находилось. Тэмми боялась стольких вещей сразу. Она не могла перечислить их все прямо сейчас, да и не хотела, чтобы Аполлон о них знал. Знать их — значило бы хранить эту тайну вместе с ней, а она не желала ему такой участи.

— Турнира? — подсказал Аполлон.

— Да, — честно ответила она. В числе прочего.

— Тебе нечего бояться, Темперанс.

Тэмми закрыла глаза, пытаясь поверить ему.

— Тебе легко говорить. Не твой муж в опасности.

— У меня нет мужа.

— Ты понимаешь, о чем я.

— С Каспеноном всё будет в порядке, Темперанс.

— Ты не можешь этого знать.

— Я знаю своего брата. И ничто не помешает ему сражаться за тебя.

— Я не смогу жить без него.

— Турнир лишь допускает такую вероятность. Но не гарантирует её.

Наступила пауза. Следующие слова Аполлона прозвучали тихо:

— Я понимаю твой страх. Но если Каспенон не выиграет, я защищу тебя от Роу. Его рука никогда не причинит тебе вреда. Даю слово.

Тэмми открыла глаза, и у неё почти перехватило дыхание, когда она увидела, как близко стоит Аполлон.

— Я одной крови с ним. — Аполлон коснулся пальцем Когтя у неё на шее, в точности так же, как это делал Каспен. — Как и ты. — Его голос перешел на шепот. — Мы не отпустим тебя так просто.

— Это не тебе решать.

— Твоё сердце само отзовется на истинную пару, Темперанс. Нет причин бояться этого.

— Нет. Есть.

— Почему?

— Потому что я люблю Лео. — Как только она произнесла это, её охватил ужас.

Аполлон нахмурился.

— Лео?

Тэмми поняла, что Аполлон знал его под другим именем.

— Телониус. Человеческий король.

Она ожидала какой угодно реакции. Что он начнет кричать, возможно, или отчитывать её. Вместо этого он склонил голову, глядя на неё с чем-то, что можно было описать только как сострадание. Его взгляд скользнул к её руке, где тускло поблескивало серебряное обручальное кольцо.

— Я всегда гадал, почему ты всё еще носишь его, — прошептал он.

Тэмми прокрутила кольцо на пальце, чувствуя прохладу металла. Каспен ни разу об этом не спрашивал. Она начинала думать, что он и не спросит.

— Я… не могу заставить себя его снять.

Аполлон наклонил голову, будто только что что-то осознал.

— Ты боишься, что твое сердце позовет его.

Глаза Тэмми наполнились слезами. Когда он произнес это вслух, всё стало пугающе реальным.

— Да, — прошептала она.

Аполлон вздохнул. Это не был гневный вздох — скорее тоскливый, будто ему было её жаль. Скорее всего, так и было. Тэмми позволила всему зайти слишком далеко, слишком долго потакала своим чувствам. Теперь ей предстояло столкнуться с последствиями. Аполлон не мог это исправить. Никто не мог.

— Мы не вольны выбирать, кого нам любить, Темперанс. — Казалось, он говорил, основываясь на личном опыте. — Ты не первая, кто вступает в Турнир в сомнениях. И не последняя.

— У меня нет сомнений, — возразила она. — Я люблю их обоих. В этом я уверена.

Аполлон некоторое время изучал её, прежде чем заговорить.

— Не буду притворяться, что понимаю твою любовь к человеческому королю. Из того, что я видел, он кажется довольно хрупким.

Тэмми почти рассмеялась.

— Но я понимаю дела сердечные, — продолжил Аполлон, мягко касаясь пальцами груди Тэмми. — А дела сердечные никогда не бывают простыми.

Тэмми посмотрела на него снизу вверх. Аполлон говорил спокойно, тем тоном, который подразумевал огромный опыт в подобных вопросах. И она полагала, что так оно и есть. Каспен и Аполлон жили веками — гораздо дольше, чем Тэмми. Ей было двадцать лет. По сравнению с ними она была ребенком. Но здесь никто не обращался с ней как с ребенком, особенно братья Драконы. Это было палкой о двух концах. Ей не давали тех поблажек, на которые мог бы рассчитывать ребенок в такой ситуации. Тэмми сама заварила эту кашу, и теперь ей придется её расхлебывать.

— Темперанс, — мягко произнес он, и она подняла на него взгляд. — Мой брат заслуживает того, чтобы знать о твоих чувствах.

Тэмми поняла, что он пытался сказать. «Мне важно лишь то, чтобы ты была верна своему сердцу».

— Я буду хранить твою тайну, — промурлыкал Аполлон. — Но я не смогу делать это вечно. Ты понимаешь меня?

Тэмми кивнула. Это было всё, о чем она могла его просить, и этого уже было слишком много.

— Я понимаю.

Они стояли в тишине. В конце концов Тэмми не выдержала:

— Ты считаешь меня плохим человеком?

Слова вылетели прежде, чем она успела себя остановить, и Тэмми даже не была уверена, зачем это сказала. Аполлон был последним, кому стоило задавать подобный вопрос. Она вспомнила, как он учил её обращать в камень, как она хотела применить это к кому-то, кто заслуживает. Ей стало интересно, не была ли она сама тем, кто этого заслуживает.

Аполлон едва заметно улыбнулся:

— Дай определение слову «плохой».

Ответа не было. Здесь было позволено всё; не существовало запретов. У василисков напрочь отсутствовало чувство правильного или неправильного — по крайней мере, в человеческом понимании. Когда Тэмми промолчала, Аполлон осторожно коснулся её, едва ведя кончиками пальцев по изгибу её талии.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Потому что мне нужно прощение.

Он покачал головой:

— Моё прощение — не то, в чем ты действительно нуждаешься.

Тэмми знала, что он прав. Она просила отпущения грехов за то, что сделала с Лео. Аполлон не мог ей этого дать. Она искала то, что никто не мог ей дать, даже Каспен. Боль сдавила грудь. Казалось, она на грани панической атаки, будто стены смыкаются вокруг неё. Ей не нужно было прощение Аполлона, но она всё равно его хотела.

— Ответь мне, — сказала она, на этот раз твердо.

Аполлон приподнял бровь, изучая её. Его рука сильнее сжала её талию, и сердцебиение Тэмми участилось. Она знала, что он чувствует это; василиски всегда чувствуют такие вещи. Но она не отступила. Вместо этого Тэмми задумалась: а был ли Аполлон тоже плохим человеком? Он уж точно не был паинькой или вежливым господином — никем из тех, кого цивилизованное общество сочло бы «хорошим». Но он был храбрым. И бесстрашным. Он любил свою семью и защищал её, когда это было необходимо. Разве имело значение что-то еще? Достаточно ли просто любить тех, кто тебе дорог, и желать им лучшего? Тэмми больше не знала.

Рука Аполлона скользнула вверх по её телу к подбородку, приподнимая её лицо к своему. Тэмми почти подумала, что они сейчас поцелуются. Вместо этого он прошептал:

— Я не считаю тебя плохим человеком.

Тэмми обдумывала его ответ, не зная, как к нему относиться.

— А я считаю, что я такая, — прошептала она.

Пальцы Аполлона очертили её челюсть и обхватили шею сзади. Она замерла, готовая, ожидающая.

— Это твой выбор, Темперанс.

Она встретилась с ним взглядом.

— Аполлон?

— Темперанс?

Сердце забилось о ребра. Всё нахлынуло разом: суровость Турнира, последствия её поступков. Если её сердце не позовет Каспена, они больше никогда не коснутся друг друга. Тэмми боролась с внезапным приступом тошноты. Ей нужно было утешение, и Аполлон был единственным, кто мог его дать.

Прежде чем она успела передумать, она произнесла:

— Ты обнимешь меня?

Аполлон не колебался ни секунды. Он просто раскрыл объятия, шагнул вперед и притянул её к себе. Как только он это сделал, мысли Тэмми затихли. Впервые за несколько дней она расслабилась. Напряжение покинуло мышцы, тревога в мозгу утихла. Она уткнулась головой в шею Аполлона и закрыла глаза, не чувствуя ничего, кроме мерного взлета и падения его грудной клетки.

Он дышал невероятно медленно, совсем как Каспен. Но тело Аполлона ощущалось иначе. Оно не было ей знакомо так, как тело его брата. Тэмми выучила каждый дюйм Каспена, знала каждый бугорок и каждую ложбинку. У торса Аполлона были другие углы, другая форма, к которой приходилось пристраиваться. От него пахло дымом, как и от Каспена, но запах был иным: у Каспена он был стремительным и сильным — дым лесного пожара, проносящегося сквозь чащу. У Аполлона он был густым, многослойным и темным — аромат тлеющего уголька.

В какой-то момент рука Аполлона легла ей на затылок. Его пальцы нежно гладили её волосы, и Тэмми обнаружила, что это движение её успокаивает. Она и не осознавала, как сильно ей это было нужно, пока это не случилось. Она слишком долго жила без того, чтобы просто замереть и побыть собой.

Разум Аполлона осторожно коснулся её мыслей.

Это помогает, Темперанс?

Тэмми кивнула, всё еще пряча лицо на его плече. Это было единственное, что помогало. Впервые за много дней она снова почувствовала себя человеком. Легко забыть об этой своей стороне, когда вокруг одни василиски. Но её человеческая сторона была той, которую она знала дольше всего; она выросла, считая себя человеком, и лишь в последние месяцы всё изменилось. Это было слишком для одного человека, слишком много и слишком быстро. Впервые Тэмми задумалась, не слишком ли поспешно она действовала, не слишком ли много на себя взяла в этой новой жизни.

Она не была готова жить как василиск. С течением времени это становилось всё очевиднее. Она не была готова ни к чему из этого.

Аполлон снова заговорил.

Что еще я могу сделать?

Он больше ничего не мог сделать. На самом деле — никто не мог.

Ты уже сделал более чем достаточно.

Ей пришло в голову, что она должна сказать ему еще кое-что:

Спасибо.

Аполлон долго держал её в объятиях. Тэмми не нарушала тишину, зная, что не она должна её прервать. Когда он отстранился, она осталась на месте, глядя в темноте на его точеное лицо.

Поспи немного, Темперанс.

И он исчез.

Как только Тэмми вошла в свои покои, она увидела, что в её постели кто-то есть — Габриэль. Тэмми забралась под одеяло рядом с ним, прижалась к нему всем телом, вслушиваясь в биение его сердца. Он притянул её к себе — второй мужчина, обнимавший её в эту ночь, — и уткнулся головой в сгиб её шеи. Она была так благодарна ему за то, что он здесь, за то, что предпочел её компанию обществу Дэймона — за то, что она не одна.

— Надеюсь, ты не храпишь, дорогуша, — пробормотал он ей в волосы.

Тэмми не смогла сдержать улыбку.

— Надеюсь, ты тоже.

— Я — никогда. У меня очень нежные дыхательные пути.

Тэмми закатила глаза. А затем уснула.

Спустя несколько часов её имя позвали из темноты.

— Темперанс, — прошептала Аделаида. — Просыпайся. Полночь.