Меж двух королей

Глава 1

Тэмми ещё никогда не знала, что значит быть трахнутой прижимаясь к дереву.

Они были одни в лесу — но для неё это не имело значения: даже если бы их окружала толпа, Тэмми всё равно позволила бы Каспену владеть ею так, как сейчас. Его сильные руки сжимали её бёдра, её ноги обвивали его торс. Над ними мерцали звёзды, под ними шептала трава — всё слилось в единое дыхание. Василиск и человек, хищник и добыча. Мягкие линии её тела растворялись в его, пока они не становились одним целым. Она была переполнена — желанием, жаром, и его членом. Они уже поднимались к вершине, к той волне наслаждения, что она начала узнавать слишком хорошо. Сознания переплелись, дым лёг на его плечи.

Покажи мне это, Тэмми.

Она хотела показать ему это.

Покажи мне.

И она показала.

Тело Каспена прижимало её к дереву, ширина его груди становилась якорем, не дающим ей вырваться. Да и не хотелось. Оргазм настиг её так резко, что мир потемнел. И когда зрение вернулось, Каспен кончил вслед за ней.

После они лежали на холодной земле, тяжело дыша, в поту. Воздух был ледяным, но Тэмми казалось, будто внутри неё горит пламя.

— Что со мной происходит? — выдохнула она, когда силы вернулись.

— Ты привыкаешь, — так же сбивчиво ответил Каспен. Она никогда прежде не видела его таким измотанным.

— Но почему сейчас? Раньше не было так.

— Теперь, когда ты перешла черту, твоя василискова часть пробудилась.

— Пробудилась?

Он пожал плечами, и капля пота скатилась по его плечу.

— Не знаю, как по-другому описать это.

Подумав, Тэмми поняла, что за слово хорошо описывает эту ситуацию. И всё же она не могла отделаться от мысли — а привыкнет ли когда-нибудь? Прошла неделя со дня их свадьбы, но она чувствовала себя всё так же чужой в собственной коже, будто тело стало живым пламенем, неподвластным ей.

— Если так, — сказала она, когда они возвращались к пещерам, — почему я не могу превращаться так, как ты?

Они охотились несколько часов, и ни разу она не сумела изменить облик. После первой трансформации ей удалось это лишь однажды — и то только потому, что Каспен мысленно направлял её, почти силой втягивая в её истинную форму. Без него — ничего не получалось. Казалось, превращение всё время ускользает, стоит лишь протянуть руку.

— Это ново для тебя, — спокойно ответил он. — На это нужно время.

— Но ведь я уже делала это! А у тебя выходит так легко.

— Я делаю это очень-очень давно. И ты тоже научишься.

— Я ненавижу быть слабой.

— Слабая — последнее, что можно про тебя сказать.

Тэмми попыталась поверить его словам. Но доказательств обратного было слишком много. Она — Гибрид, должна быть сильной, а не беспомощной. Поток силы, найденный неделю назад, будто иссяк. Сейчас она была слаба, словно маленький ребенок, который переиграл в игры и вынужден отдохнуть. Жалкое зрелище.

— Я должна становиться лучше, а не хуже.

— Станешь, — мягко сказал Каспен. — Ты справишься. Тебе просто нужно понять как.

Когда они добрались до покоев, Тэмми пыталась настроиться на лучшее. Но все мысли о превращении улетучились, стоило увидеть письмо, лежащее на их ложе. Каспен прочитал письмо первым, лицо его оставалось непроницаемым, когда он передал лист ей. У Тэмми пересохло в горле — всего три строки:

Темперанс Верус, Король приглашает вас во дворец этим вечером. За вами пришлют карету. Прибудьте одна.

Она перевернула лист — вдруг там что-то ещё. Нет, только эти слова.

— «Приходи одна», — прошептала она.

Каспен взял письмо и бросил в огонь. Она знала, он просто избавляется от бумаги, но в этом движении было что-то символичное.

— Это не должно удивлять тебя, — сказал он.

— Что именно?

— Что он хочет видеть тебя одну.

— О, — Тэмми опустила взгляд. — Да, наверное…

Не то чтобы это было неожиданно — но всё же вызывало тревогу. Она не видела Лео с самой свадьбы. Наверное, теперь он нашёл Эвелин. Наверное, они вместе. От этой мысли тошнило. Она посмотрела на Каспена:

— Тебя не беспокоит, что я увижу его? — спросила она.

Каспен приподнял бровь.

— Нет. Совсем.

Она не понимала его равнодушия. Как может это не волновать?

— Но как?..

Он пожал плечами.

— Ты выбрала меня, — просто сказал он.

Она замерла. Формально — да, выбрала. Но не потому, что разлюбила Лео, — а потому, что хотела для него лучшего. Взамен отказалась от части себя.

— Тэмми, — тихо произнёс Каспен. — Ты не обязана идти.

Конечно, он так скажет. Ему был безразличен Лео. Для василиска любовь к человеческому королю ничего не значит — по сравнению с кровной связью с ней. Для него их союз — единственно настоящий. Но для неё — нет. Она хотела убедиться, что поступила правильно: что Лео счастлив, что Эвелин рядом.

— Я должна, — осторожно сказала она. — Технически мы всё ещё женаты.

Она не произнесла вслух остальное: Лео не сможет жениться на Эвелин, пока их брак не расторгнут.

— Тогда иди, — спокойно ответил Каспен.

Для него всё это не имело значения. Василиски не знали бумаг и печатей — их браки скреплялись кровью, а не законом. Но он понимал человеческие обычаи и, если что-то поддерживал, то лишь завершение этой человеческой главы.

Тэмми взглянула на своё обнажённое тело.

— И во что же мне одеться?

Уголок его губ дрогнул.

— Мы тебе что-нибудь найдём.

Поиск оказался непростым. Все платья, которые она носила во время обучения, были сшиты на заказ — новое пришлось бы ждать несколько дней. Василиски ведь всегда ходили нагими. После часов поисков они нашли лишь длинный шёлковый халат. Если затянуть тесьму, он отдалённо напоминал платье. Глубокое декольте казалось неприличным, но Тэмми было всё равно. Одежда — меньшее из её беспокойств.

Каспен проводил её к выходу из пещеры, но дальше не пошёл. Вместо этого он поцеловал её, и Тэмми ощутила лёгкое касание его сознания. Его пальцы сжали её сильнее, чем обычно. Возможно, его равнодушие было лишь маской — и он всё-таки переживал. Но ничего изменить она уже не могла. Единственный способ Каспену удержать её — позволить уйти и навсегда разорвать связь с Лео.

Через миг он отпустил. И исчез в глубине пещер.

Тэмми осталась одна. Карета приехала, когда сгустились сумерки. Возница был ей незнаком — не Генри и не Питер, что расстроило. Было бы приятно увидеть знакомое лицо. Она устроилась у окна, наблюдая, как проплывает ночь. Осень пролетела в одно мгновение, и в воздухе уже витал зимний холод. В деревне зима была долгой и мрачной — интересно, каково это, зимовать под горой? Это будет её первая зима вдали от фермы, от кур, от матери.

Но Тэмми не возражала. Больше всего ей хотелось стать частью мира василисков, наконец почувствовать себя дома. Каспен хотел того же — она видела это в его глазах, полном ожидания: как она адаптируется, чувствует ли себя своей, всё ли ещё принадлежит ему. Порой она и сама не была уверена.

Мысли вернулись к предстоящему вечеру. Она не знала, чего ждать, но понимала — этот визит важен. На кону было намного больше, чем её замужество с Каспеном. После кровавой бойни на свадьбе отношения людей и василисков висели на волоске. Если не найти путь к миру — будет война.

Но мысль о «мирном сосуществовании» с Лео казалась невозможной. Неделю назад они любили друг друга. Или хотя бы она любила. Боль в груди подтверждала это. Но любил ли он? Когда-то он согласился делить её. Тогда это было желанием самой Тэмми — но после свадьбы в ней что-то изменилось. Когда она увидела его глаза после того, как отдала себя Каспену, внутри щёлкнула струна самопожертвования: ему не должно быть больно. Он хотел всю её — он говорил: «Я хочу тебя всю. Или не получу вообще».

Тэмми вздохнула, откинувшись на спинку сиденья. Воспоминания о свадьбе не отпускали — его взгляд, их поцелуй на сцене. Она дорожила этим моментом, думала о нём ночами, когда Каспен спал рядом. Вспоминала и другое — их ночь перед свадьбой: вкус мёда на его губах, его прикосновения между ее бедер, шепот ее имени срывающийся с его губ когда его член был полностью в ней.

Карета вдруг показалась тесной. Жар под кожей вспыхнул снова. С момента первой трансформации грань между жизнью и возбуждением стала до смешного тонкой. Достаточно было одного воспоминания — и тело отзывалось мгновенно. А стоило подумать о Лео — всё усиливалось. Что-то в ней жаждало его без объяснений. С Каспеном желание было первобытным, жгучим — как зверь. С Лео — медленным, тлеющим углём, глубоко в груди. Избавиться от него было невозможно. Да она и не хотела. Одна мысль о близости с ним приводила в смятение. Тэмми наклонилась вперёд, обхватив голову руками. Нужно взять себя в руки.

— Мисс? — голос лакея вырвал её из мыслей. — Мы прибыли.

Дверца распахнулась. Холодная ночь встретила её звёздами и тонким серпом луны. Она подняла глаза на тёмные башни замка — и сердце сжалось. Не хотелось переступать этот порог. Этот дом больше не принадлежал ей.

Теперь он принадлежал Эвелин.

Тэмми задержала руку на дверной ручке. А вдруг за ней прийдет — Лео? Или Эвелин? Он велел прийти одной — значит ли это, что и сам будет один? Но, открыв дверь, она увидела не его. В холле стоял лорд-камергер, встречая её с вежливой улыбкой.

— Темперанс, — сказал он спокойно. — Как вам сегодняшний вечер?

— О, — она прочистила горло. — Хорошо.

Он кивнул.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Она подчинилась, прошла за ним через вестибюль в гостиную. Там камергер поклонился и удалился. Всё выглядело слишком официально. Давала ли её новый статус с короной хоть крупицу уважения в этих стенах? Или он просто жалел её?

Тэмми захотелось выпить.

Она обвела комнату взглядом, нашла поднос с хрустальным графином янтарного виски. Подошла, налила себе щедрую порцию и осушила стакан. Жгучая жидкость немного успокоила нервы. В гостиной было жарко, и проклятый халат вдруг стал тесен.

На стенах висели портреты — десятки лиц. Все — королевской крови, все давно мертвы. Белокурость Лео, казалось, передавалась по роду неизменно: даже если отцы брали брюнеток, дети всё равно рождались светлыми. В каждом лице — черты Лео. У одного — его серые глаза, у другого — тонкие пальцы. И вот — Максимус.

Тэмми подошла к портрету, всё ещё держа стакан. Бывший король стоял в знакомой библиотеке — той самой, где проходил ритуал «Резвых Шестидесяти». На его запястье сверкал золотой браслет. Интересно, где он теперь? Свободен или в темнице? Мысль оборвал звук. Кто-то прочистил горло.

В дверях стоял Лео.

Он не изменился. Всё тот же — высокий, стройный, безупречно одетый в бархат. Его волосы — белоснежные, гладко зачёсанные назад. Почему-то Тэмми ожидала увидеть в нём что-то иное — взрослость, усталость — но изменились только глаза: они потемнели от бессонницы. Она не хотела думать, кто лишал его сна. На руке — кольцо. Неужели то же самое, с которым он женился на ней? Тэмми всё ещё носила своё — не снимала с дня свадьбы. Наверное, теперь он попросит вернуть его. Эта мысль обожгла ее.

— Тэмми, — сказал он.

Одно только имя — и внутри неё что-то проснулось.

— Лео, — ответила она.

Ей вспомнилось, как Каспен когда-то соединил их головы и запечатал их связь поцелуем. Как хотелось повторить это сейчас… Тэмми быстро отогнала мысль. Лео больше не принадлежал ей. Он принадлежал другой — и она сама отпустила его. Не имела права тосковать по тому, кого сама же отдала.

Его взгляд скользнул по ней, задержался на коварно глубоком вырезе халата.

Она поставила стакан, боясь выронить.

— Спасибо, что пришла, — голос его был формален, почти холоден. — Я не был уверен, что ты согласишься.

— Почему?

Он чуть склонил голову.

— Потому что ты… теперь с ним.

Она не знала, что ответить. Разве то, что она с Каспеном, означало отказ от Лео? Она же сама просила, чтобы они увиделись вновь.

— Я всегда приду, если позовёшь, — тихо сказала она.

Он промолчал. Ей вдруг захотелось выпить ещё, но, возможно, трезвость была спасением. Даже без вина ей было слишком жарко, а при виде Лео — ещё жарче.

— Ты… — начал он, но запнулся.

— Я?

— Счастлива?

Как ответить? С Каспеном — да. Но часть её души всё ещё тянулась к Лео. Эта часть была реальна — такая же живая, как любовь к Каспену. Она не могла заставить себя думать иначе. Поэтому спросила в ответ:

— А ты?

Его взгляд был неотвратим. Она едва выдерживала его. Хотелось подойти, коснуться лица, заставить его улыбнуться. Но пришлось сжать кулаки.

— Счастье — роскошь, — прошептал он.

Она не знала, что значит этот ответ. Счастлив — но какой ценой? Или несчастлив — и уже не верит, что может быть иначе?

Но спрашивать не стала. Вместо этого задала единственный вопрос, ради которого и приехала:

— Ты нашёл её?

Тэмми ожидала немедленного ответа, но тот не последовал. Простой вопрос — и всё же он будто застрял у него в горле. Ей нужно было услышать лишь подтверждение.

— Да, — произнёс он наконец, глухо.

Она кивнула. Слова обожгли, хотя именно этого она добивалась. Пусть нашёл, пусть счастлив. Но вместе с облегчением пришла волна ревности, такая сильная, что перехватила дыхание. Мелькали в воображении образы — Лео, целующий Эвелин, шепчущий ей то, что когда-то говорил Тэмми. Это было невыносимо.

Тэмми знала, что не должна этого говорить, у нее не было на это прав. Но ей нужно было чтобы он знал правду:

— Я скучаю по тебе.

Глаза Лео потемнели, блеснули желанием — звериным, таким же, как в ней. Но на лице промелькнула боль, и Тэмми пожалела, что произнесла это. Она не хотела причинять ему боль.

Лео открыл рот, но после закрыл. Как бы она хотела читать его мысли, как читала мысли Каспена! А теперь — лишь тишина и ожидание.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он произнёс:

— Это пройдёт.

Что-то в ней оборвалось. Этот Лео был другим — холодным, отрешённым. Она понимала, почему, но всё равно ненавидела это.

Он скрестил руки, словно ставя между ними стену.

— Ну что ж, перейдём к делу?

— К какому?

— К аннулированию.

Так вот зачем она здесь. Тэмми должна была догадаться: после того как он нашёл Эвелин, это был единственный логичный шаг. Но говорить не смогла поэтому просто кивнула.

Лео кивнул на дверь:

— Прошу.

Каждый шаг давался тяжело, словно она шла сквозь воду. Она слышала биение его сердца, чувствовала его дыхание — тело отзывалось на всё. Когда уловила аромат его духов — тёплый, солнечный, но с примесью сладости, как ваниль, — у неё закружилась голова. Это был её запах. Тэмми была уверена в этом.

Она стояла на месте.

— Тэмми?.. — позвал он.

Она подняла глаза. Они были так близко, что дышали одним воздухом. Он чуть наклонился — или ей показалось?

— Ваше Величество? — раздался голос лорда-камергера у двери. — Вы готовы?

Лео сразу отпрянул, обернулся.

— Да. Мы готовы.

Мы.

Тэмми возненавидела это слово.

— Аннулирование должен засвидетельствовать бывший король, — сказал камергер. — Он ведь вас и венчал. Пройдёмте.

Они пошли вниз, в подземелье. Шаги отдавались эхом. Ее глаза были прикованы к спине лорда-камергера, а рядом находился Лео. Их руки почти соприкасались. Должна ли она коснуться его? Нельзя. Если она коснётся, то не сможет удержится.

Внизу было холодно, как в гробнице. Она вся зябла, и каждая клетка требовала тепла — его тепла. И кажется, а этот раз здесь было холоднее, чем она помнила. Лорд-камергер возился с замком, а Тэмми старалась думать о чём угодно, только не о жаре, исходившем от Лео. Бесполезно. Василиск внутри требовал — прикоснись.

Вопреки логики и желанию, пальцы Тэмми дрогнули. Ее сознание кричало ей остановиться. Но ее тело двигалось само по себе, дотронувшись до мизинца Лео. Когда она дотронулась до него, он замер. Пробежал заряд между ними. Вспышкой нахлынули воспоминания, что ей пришлось прикусить губу и сдержать стон.

Их ночь. Его голос.

— Не двигайся.

Она будет всем для него.

— Скажи это. Скажи, что хочешь мой член.

Она скажет все для него.

— Ты была создана для меня.

Это было правдой.

Она зажмурилась. А он? Он тоже вспоминает? Видел ли он тоже самое, что видела она в своих мыслях.

Тэмми ожидала что он отдернет руку, но он этого не сделал. Напротив, после небольшой паузы он все же слегка коснулся её пальцев. Ток прошёл по коже, по руке, до самого сердца. Всё тело отзывалось на это прикосновение.

Она уже не думала — только чувствовала, как зверь внутри тянется к нему. Она хочет его; ей нужно поцеловать и попробовать его, прижаться к его телу пока она не…

— Прошу, — сказал камергер.

Они вздрогнули и резко отдёрнули руки. Дверь скрипнула, впуская холод и тьму.

Сердце колотилось так, будто готово вырваться и стало трудно дышать. Казалось, они обменялись чем-то невидимым, чем-то, что теперь навсегда останется между ними.

Тэмми не посмела взглянуть на него. Вместо этого она просто шагнула в темноту вместе.

Подземелье встретило сыростью и мраком. Всё было, как прежде, — только теперь в дальнем отсеке сидел не её отец. Там, в цепях, был отец Лео.

Максимус.

Он сидел, ссутулившись, светлые волосы спутаны, глаза закрыты. Ничего не осталось от величественного короля, каким она его помнила. И Тэмми испытала странное удовлетворение. Вот он, преступник, там, где и должен быть. Её отец страдал здесь — теперь его очередь. Наверное, Лео посадил его сюда сразу после свадьбы. Интересно, каково это было для него.

— Отец, — коротко сказал Лео. — Проснись.

Тот медленно открыл свои глаза. Взгляд скользнул по сыну и остановился на Тэмми. Он хрипло рассмеялся.

— Не того я ожидал увидеть.

— Нам нужно, чтобы ты засвидетельствовал аннулирование, — ровно произнёс Лео.

Снова смех, переходящий в кашель.

— Жалко, — выдавил Максимус. — Даже для тебя.

— Довольно, — устало сказал Лео.

Он не спорил, не язвил — просто был вымотан. Она хотела помочь ему.

Максимус пожал плечами, и в тот миг Тэмми заметила, что к полу его камеры прикованы тяжёлые кандалы. Это казалось особенно жестоким: он не мог ни встать, ни выпрямиться — спина его навсегда согнулась под невидимым грузом. Такой способ удержания был избыточен, ведь клетка и без того была надёжна. Это было личное решение, и Тэмми не сомневалась — приказ отдал Лео.

Она не знала, как относиться к этому открытию. Да, Лео был способен на жестокость — все мужчины на неё способны. Но это никогда не было его природой, его выбором. Что с ним сделало то, что случилось на их свадьбе? Закалило — или ожесточило? Неужели тот двадцатилетний юноша, которого она знала, исчез без следа?

Времени на размышления не оставалось.

Лорд-камергер вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги, и в тусклом свете подземелья Тэмми успела различить на нём слова «Расторжение брака».

Ей вдруг до боли захотелось сдержать слёзы. Неужели вот это — простая бумага — способно развязать то, что связывало её с Лео? Какая нелепость. Какая пустота.

Тэмми смотрела на лист, не веря. Всего лишь чернила на странице — ничего больше. Подпись не изменит того, что она чувствует. Не заглушит того пылающего, почти невыносимого жара, что вспыхивает в ней каждый раз, когда он рядом. Никакая подпись, никакое решение не остудит этого огня.

Потому что любовь не подчиняется приказам — она требует быть пережитой до конца.

— Леди первая, — сказал камергер, подавая перо.

Оцепенев, Тэмми взяла перо и поставила подпись.

Она старалась изо всех сил — только бы случайно не коснуться кожи Лео, когда передавала ему лист. Он тоже подписал своё имя — спокойно, без эмоций.

Лорд-камергер протянул бумагу и перо сквозь решётку, в вытянутые руки Максимуса. Тот не спешил. Медленно, почти с наслаждением, прочитал каждое слово, будто смаковал саму суть происходящего. И Тэмми не могла его винить — вероятно, это было лучшее, что случалось с ним за день.

Когда подпись была поставлена, камергер забрал лист и бережно спрятал его во внутренний карман.

В тот миг, когда бумага исчезла из виду, Тэмми вдруг почувствовала, что ей стало ещё холоднее.

Они уже собирались уходить, когда Максимус заговорил вновь:

— Ну что, Телониус, — протянул он. — Это было тяжело?

Лео застыл.

— Что — тяжело?

— Знать правду.

Кулаки Лео сжались. Тэмми переводила взгляд с одного на другого, не понимая, о чем идет речь. Она что-то упустила. Явно до этого был разговор между ними двумя.

— Да, — сказал Лео тихо.

И вышел.

Обратный путь прошёл в молчании. Только наверху, в холле, когда камергер поклонился и удалился, Лео остановился и повернулся лицом к ней.

— Тэмми, — позвал он.

Она обернулась, рука уже тянулась к двери. Может, он скажет о том, что между ними всё ещё есть? О том прикосновении?

Но Лео лишь произнёс:

— Я хочу, чтобы мы ужинали вместе.

— Ужинали…? — переспросила она.

— Да. Каждый воскресный вечер — ты и Каспен во дворце, с нами и Эвелин.

По спине Тэмми пробежал холодок, стоило услышать, как он произнёс её имя.

Впервые — с тех пор.

Она невольно задумалась: а не здесь ли сейчас Эвелин? Может быть, всего лишь этажом выше — в спальне Лео?

Казалось, само её присутствие пропитало стены замка, словно воздух вокруг дышал ею.

— Но…зачем?

Он поморщился, словно от боли.

— Нам нужно говорить. Искать путь, как сосуществовать. Я подумал, ужин — подходящее время.

Тэмми всё ещё не могла осознать смысл сказанного. Она и Каспен — здесь? За одним столом с Лео и Эвелин? Это звучало абсурдно. Ужин с ними не мог быть приятным — напротив, он обещал стать пыткой. Трудно было придумать более мучительный способ провести воскресный вечер…

— Лео… — начала она, но он перебил:

— Мы должны работать вместе, Тэмми. Иначе всё рухнет.

Она вздохнула. В глубине души Тэмми знала — он прав.

Они пытались разрушить вековую вражду между своими народами, и это было необходимо. Ради мира нужно было терпеть.

Но сама мысль о том, чтобы сидеть рядом с ним и Эвелин, вызывала отвращение.

Она не хотела видеть их вместе, не хотела ловить тот взгляд Лео — взгляд, который когда-то принадлежал только ей.

Это была особая пытка, та, которой не заслуживал даже самый виновный человек.

Тэмми молчала, и тогда Лео чуть наклонился к ней.

И немного улыбнулся:

— Будет отличная еда, — добавил он тихо. — И десерт.

У неё невольно дрогнули губы. В памяти всплыл их прежний вечер, шоколадный суфле, которым она кормила его на спор.

— В таком случае, — сказала она, — мы придём.

Радость мелькнула на его лице и тут же исчезла за маской сдержанности.

— Хорошо, — кивнул он. — Я пришлю за вами карету.

Она тоже кивнула.

Они молчали, глядя друг на друга, и Тэмми вдруг вспомнила все разговоры, что когда-то звучали в этом самом фойе.

Тот, после их первого свидания:

— Я не поцелую тебя. Вместо этого я просто представлю, что буду делать с тобой, когда на тебе не будет этого платья. И притворюсь, что однажды ты позволишь мне это.

И другой — когда она просила его довериться ей, прежде чем спуститься вместе в подземелье:

— Ты не можешь сказать ему, что я показываю тебе это.

— Я не скажу. Даю слово.

Любой из тех разговоров она выбрала бы вместо нынешнего.

Теперь Тэмми не хотела оставаться в этом замке — каждое золочёное украшение ранило взгляд, будто напоминание о том, что потеряно.

Но было ещё одно, последнее, что она должна была спросить.

Она протянула руку с обручальным кольцом:

— Хочешь, я верну его?

Глаза Лео скользнули к её пальцам — к тонкому серебряному кольцу, когда-то принадлежавшему его матери.

Тэмми ожидала, что он ответит сразу, но он молчал. Лишь смотрел на её поднятую руку, сжатую челюсть, а сам стоял, пряча руки за спиной.

Потом произнёс коротко, почти шёпотом:

— Нет.

И развернулся, уходя прочь.

Тэмми осталась стоять, не веря. Она видела, как он поднимается по лестнице — туда, где находилась его спальня.

Эвелин ждёт его там? — мысль была невыносима. Ей стало тошно.

Как всё изменилось. Как далеко теперь то время, когда она бывала здесь ночью — не пленница, а желанная невеста. Тогда Лео не отступал ни на шаг, его единственной целью было завоевать её.

Теперь этот брак аннулирован.

Тэмми опустила взгляд на мрамор под ногами — белые плиты, прорисованные золотыми прожилками. Весь замок вдруг показался ядовитым, будто сами стены пытались задушить её своим блеском.

Нужно уходить.

Но, стоя здесь, она всё ещё чувствовала его рядом.

Как хотелось броситься за ним вверх по ступеням, в его объятия, забыв обо всём. Пусть даже Эвелин там. Была сотня причин говорит «нельзя» — но она всё равно хотела. Хотела упасть к нему на грудь и больше не отпускать.

Но она не могла.

Да, она выиграла соревнование за его руку, но так и не успела стать по-настоящему его женой.

Почти вовсе — не успела.

Это мог бы быть хороший брак, она знала. Лео заботился бы о ней, защищал, сделал бы всё, чтобы ей ничего не нужно было.

И всё же…

Жизнь во дворце с Лео была бы жизнью без Каспена.

Без той опасной, затягивающей страсти, что только василиск способен подарить.

Тэмми вспомнила жар из сна — в ту ночь, перед тем как впервые спустилась в пещеры. Жар Каспена. Она не знала многого, но одно чувствовала без сомнений: без этого жара она погибнет.

Теперь у неё были обязанности — долг и обещания, данные не только себе.

Она принадлежала Каспену, своему клану, каждому василиску под горой.

Она — их королева.

И не имела права подвести их, не имела права позволить миру рухнуть.

Даже если придётся скучать по Лео.

Даже если придётся жить с чувством утраты — день за днём, всю жизнь.

Её путь был определён.

Пора было возвращаться к своему мужу.