Меж двух королей

Глава 22

Бывший король выглядел слабым. Это обрадовало Тэмми. Но все счастье, которое она испытывала, испарилось в тот момент, когда охранник прикрепил провода к ее пальцам. Каждый провод прикреплялся к кончику пальца, и в тот момент, когда он коснулся ее, Тэмми ахнула, потому что он больно впился в ее кожу.

Внезапно она поняла, почему ее отец с трудом мог говорить об этом. Боль была ужасной, но ощущение, что ее поймали в ловушку, было еще хуже. Даже малейшее натяжение проводов вызывало болезненное ощущение. Это то, что ее отец терпел годами? Из-за чего десятилетиями страдали все остальные похищенные василиски, пока Лео, наконец, не заставил их прекратить? Тэмми и представить себе не могла, чтобы это продлилось и десять минут, не говоря уже о десяти годах.

Это была пытка. Настоящая пытка.

Охранник повернулся, чтобы уйти, как только закончил прикреплять провода. Не доходя до двери камеры, он нажал на рычаг на стене. Пальцы Тэмми тут же пронзила боль. Не успев подумать, она закричала. Провода вытягивали из нее кровь и медленно превращали в золото. Сквозь туман агонии она услышала:

— Больно?

Вопрос был настолько идиотским, что Тэмми захотелось закричать.

— А ты как думаешь? — огрызнулась она.

Максимус улыбнулся. Это была отвратительная улыбка, в которой не было ничего, кроме злобы.

— Боль неизбежна, Темперанс. Она делает нас сильнее.

Тэмми закатила глаза. Прямо сейчас ей не нужна была лекция о боли. Особенно от того, кто специализируется на ее причинении.

— Я никогда не думал, что увижу тебя снова, — сказал Максимус.

Тэмми бы предпочла, чтобы он заткнулся. Кровопускание было достаточным наказанием.

— Этот вопрос объединяет нас.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

— На какой вопрос?

— Что привело тебя сюда?

Тэмми подняла свои переплетенные пальцы и тут же пожалела об этом, когда провода натянулись на ее руках.

— Разве это не очевидно?

Максимус покачал головой.

— Я не это имел в виду.

— Тогда что ты имеешь в виду?

— Я спрашиваю, почему ты здесь. Ты была той, кто убедил моего сына прекратить эту практику немедленно. И все же ты здесь, истекаешь кровью. Почему?

— Ну, очевидно, я была не очень убедительна, потому что ваш сын вернул эту практику.

Максимус издал тихий смешок.

— Пожалуйста, Темперанс. Ты не какое-то слабое создание. Ты не делаешь того, чего не хочешь.

Комплимент не остался для нее незамеченным. Но Тэмми только покачала головой. Она определенно не хотела этого делать.

— Ты можешь просто заткнуться? Это и без твоих слов достаточно больно.

Максимус поднял брови, но Тэмми не стала извиняться.

— Я удивляюсь тебе, Темперанс. Ты полностью завладела моим вниманием. Было время, когда ты бы воспользовалась этим положением.

— Извините?

— Ты ни о чем не хочешь меня спросить, пока мы здесь?

Тэмми чуть было не фыркнула, но затем передумала. Ей о многом хотелось спросить Максимуса. Например, о том, почему он вообще начал кровопускание. И почему его сын вел себя как бесхребетный червяк. Но один вопрос не выходил у нее из головы, и как только она подумала об этом, то не смогла от него избавиться. Внезапно ей вспомнились слова Эвелин. Тебе не следует находиться рядом со своим отцом.

— Что ты написал в письме, которое отдал Эвелин?

Максимус склонил голову набок. Судя по выражению его лица, это был не тот вопрос, которого он ожидал.

Последовало долгое молчание, во время которого Тэмми призвала на помощь все свое терпение, которого у нее было не так уж много, чтобы дождаться его ответа. Когда она больше не могла этого выносить, она резко спросила.

— Ты слышал меня?

— Да, нетерпеливая девочка. Я услышал тебя.

— Тогда почему ты мне не отвечаешь?

— Потому что твой вопрос бессмысленный. Я никогда не передавал Эвелин писем.

Тэмми открыла рот, но следующий вопрос замер у нее на языке. Потому что она не знала этого, пока не спросила. И пока она не знала сама правду, она не скрывала ее от Лео. Прежде чем она успела решить, стоит ли говорить, вместо нее заговорил Максимус.

— Кто тебе сказал, что я передал Эвелин письмо?

— Она.

— И что, по ее словам, я в нем написал?

Тэмми поджала губы. Неужели Максимус манипулировал ею? Тэмми не хотела доставлять ему удовольствие. Но у нее не было другого выхода. Казалось, она была на грани правды. И, если есть истина, которую можно найти, то ей нужно ее найти.

— Она сказала, что вы с Лео бросили ее.

Снова молчание. Затем, к удивлению Тэмми, Максимус начал смеяться.

— Что-то смешного? — воскликнула она.

Максимус только рассмеялся еще громче. Это был ужасный звук, совершенно лишенный юмора. В конце концов, он перешел в кашель, и, если бы руки Тэмми не были проткнуты проводами, она бы сжала их в кулаки. А пока она ничего не могла поделать, кроме как наблюдать, как бывший король, сгорбившись, сидит в своей камере и кашляет, пока не замолкает.

— У моего сына один типаж, — сказал он, закончив. — Я уже говорил тебе об этом раньше.

— Да. Шлюхи.

— Умные, — сказал Максимус, поправляя Тэмми. — Ему нравятся умные женщины. Намного умнее его.

Неужели Максимус снова делал ей комплимент? Прежде чем Тэмми успела удивиться этому, он продолжил.

— Если он не будет осторожен, это его погубит.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю, что и Эвелин умная. Она одурачила моего сына однажды и одурачит его снова.

— Я не понимаю.

— Ты должна понять. Ты такая же умная, как и она.

Тэмми тяжело вздохнула. Вот это, конечно, не было комплиментом.

— Если ты не объяснишься, я подойду и врежу тебе.

Шок быстро отразился на лице Максимуса, но Тэмми не стала утруждать себя извинениями. Он больше не был королем, а даже если бы и был, ей все равно было бы все равно. На сегодняшний вечер с нее было достаточно мужчин из этой семьи.

— Мне никогда не нравилась Эвелин, — медленно продолжил Максимус, — Сначала мой сын тайно встречался с ней, но в конце концов она появилась в замке. И каждый раз, когда она приходила, что-то пропадало.

Тэмми моргнула.

— Какие- то вещи?

— Вилки. Ножи. Столовые приборы всех видов.

— Значит… она тебе не понравилась, потому что воровала вилки?

— Она воровала золото, глупышка.

Все столовые приборы в замке стали результатом кровопускания. Тэмми уставилась на свои руки, которые золотили проволоку. Она почувствовала слабость.

— Она уехала не из-за какого-то нелепого письма. Она ушла, потому что я предложил ей более высокую цену, чем та, которую она могла бы получить, крадя у меня по одной вилке за раз.

У Тэмми по телу прошел холодок.

Вот она, правда, прямо из уст Максимуса. То, о чем она подозревала, но с чем не хотела сталкиваться. То, с чем Лео не желал сталкиваться. Потому что, если то, что сказал Максимус, было правдой, это означало, что Тэмми совершила ужасную ошибку. Это означало, что она была совершенно неправа, приказав Лео найти Эвелин. Это означало, что все, за что они боролись, было напрасно — что обещание будущего для него и его предполагаемой настоящей любви было сомнительным. Это означало, что Эвелин была не той, за кого себя выдавала. Это означало, что ничто уже не будет прежним.

Тэмми сказала единственное, что пришло ей в голову.

— Пошел ты.

Еще один сдавленный смешок, полный оправдания.

— Почему тебя это волнует? — усмехнулся Максимус, — Ты бросила его точно так же, как и она. Но она снова бросит его.

— Почему ты так говоришь?

— Эвелин уехала, получив обещание богатства, и я не сомневаюсь, что она вернулась за тем же.

Тэмми нахмурилась.

— Что это должно означать?

— Это значит, что она вернулась только тогда, когда мой сын стал королем. Без сомнения, она думала, что этот статус гарантирует ее образ жизни. Как ты можешь видеть, — он многозначительно посмотрел на провода, прикрепленные к рукам Тэмми, — этого не произошло. Эвелин вернулась не по любви. Она ушла однажды. Она уйдет снова.

— Ты не можешь этого знать.

— История всегда повторяется, — усмехнулся Максимус, — Мы не учимся. Мы не исправляемся. Мы забываем, а затем повторяем ошибки нашего прошлого. Это закономерность, Темперанс. Та закономерность, которую невозможно разрушить.

Тэмми покачала головой. Она отказывалась верить, что будущее предначертано, что они не могут повлиять на исход. Аполлон верил в то, что судьба предопределена. Но Тэмми верила, что история повторяется, только если ты позволяешь этому. Но Тэмми этого не допускала.

— Скажи мне, Темперанс. Жители деревни благосклонно отнеслись к твоему решению?

Чувство вины скрутило ее желудок.

— Какому решению?

— К решению прекратить снабжение продовольствием?

Чувство вины только усилилось.

— Ах, — сказал Максимус, — Ты не обдумала это до конца, не так ли? Я полагаю, эффект был почти мгновенным. Мы платим за импорт в день поступления товаров. Без кровопускания у нас не было бы возможности оплатить больше товаров. Но вас это не волновало, не так ли? Ты просто хотела остановить кровопускание.

— Я хотела защитить своих людей.

— Разве жители деревни не являются и твоими соплеменниками? Твоя мать вырастила тебя. Несомненно, это чего-то стоит.

Конечно, это что-то значило. Но это было не все. То, что Тэмми была воспитана определенным образом, не означало, что это была единственная важная часть ее личности. Тэмми состояла из двух частей, каждая из которых имела равную ценность.

— Не смей говорить о моей матери, — отрезал Тэмми.

Максимус одарил ее медленной, странной улыбкой.

— Твоя мать, — сказал он, — была такой же, как ты.

Тэмми понятия не имела, что на это сказать. Из всего, что Максимус сказал ей сегодня вечером, это волновало ее меньше всего.

— Я пыталась поступить справедливо, — прошептала она.

— Справедливость относительна, Темперанс. Ты глупая, если думаешь, что можешь все сделать лучше, чем сделал я.

— Должен быть другой способ.

— Невежественное дитя. Так делалось всегда.

— Нет, — она покачала головой, — это то, что делал ты.

— Ты ничего не знаешь о том, как устроен мир, о том, как взрослые принимают свои решения. Власть достается с трудом, и ее не так-то легко удержать. Нужно чудо, чтобы обрести ее, и только один момент слабости, чтобы потерять ее.

— Я не хочу власти.

— Это потому, что она у тебя уже есть. И скажи мне, Темперанс. Ты бы отказалась от нее?

Тэмми уставилась на него. Действительно ли она жаждала власти, как Бастиан, как Максимус? Это вызывало у нее отвращение. Она не хотела быть похожей на них. Но, возможно, это было неизбежно. До сих пор Тэмми никогда не была могущественной. Она знала, что значит хотеть чего-то, особенно того, чего у нее никогда не будет. Она, конечно, никогда не думала, что у нее будет власть. Для нее было в новинку быть такой — гибридом. Отказалась бы она от этого?

— Ты думаешь, что ты намного лучше своих предков, — сказал Максимус, прерывая ее размышления, — Ты думаешь, что можешь все сделать по-другому. Но всегда приходится чем-то жертвовать, Темперанс. Мир — это иллюзия.

Но Тэмми не была Максимусом; она не теряла надежды. Она могла выбрать другой путь — для королевства и для себя.

— Мир возможен.

— Всегда есть победитель и проигравший. Замкнутый круг не разорвать.

— Ты ошибаешься, — прошептала Тэмми.

— Я не ошибаюсь. И ты поймешь это еще до конца всех событий.

Но Тэмми надоело слушать людей, которые понятия не имели, что значит жертвовать собой, — таких, как Максимус, которые родились на вершине пищевой цепочки и всегда будут там оставаться. Даже сейчас, запертый в собственном доме, он был изолирован от внешнего мира, в безопасности от василисков, которых он здесь пытал. Во всем этом не было справедливости.

Тэмми прошептала:

— Я изменю это.

Максимус не ответил.

Они сидели в тишине, пока охранник не вернулся, чтобы освободить ее. На лестнице было темно, Лео нигде не было видно.

Я буду ждать тебя. Еще одна ложь.

Если бы Тэмми не была так слаба после кровопускания, ей, возможно, было бы не все равно. Вместо этого она медленно поднялась по лестнице, держась за стену, чтобы не упасть. К тому времени, как она добралась до площадки, она запыхалась.

Каспена тоже нигде не было. Вернулся ли он в пещеры один? Ждал ли он ее в карете? Она мысленно попыталась найти его, но коридор между ними все еще был закрыт. Тэмми знала, что Каспен разозлился из-за ее решения. Но она, по крайней мере, ожидала, что он поможет ей пройти через это — будет здесь, когда она выйдет.

Тэмми была уже почти у входной двери, когда вдруг услышала свое имя.

Лео оказался перед ней.