Море-2

Хоть босиком..

Когда у Оперы Агнеш свернула в узенький переулок, ее охватило сильное волнение, сердце забилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Нет, эта улица совсем не походила на прежнюю, на ту, о которой она вспоминала и которую много раз воскрешала в своей памяти. Да и сама она не спешила в контору, весело помахивая портфелем, одетая в легкое летние платье. На ней был костюм Карчи, на ногах грубые ботинки, портянки. Ветер швырял и лицо хлопья снега, распространялся смрадный запах падали, горящих тряпок и резины. На улице был пожар Горел нижний этаж четырехэтажного дома, языки пламени с хлопьями сажи то и дело вырывались из окон. Вокруг дома стояла толпа людей, но никому не приходило в голову тушить. Это было жутко, Искры прыгали в воздухе, и пламя освещало худые, грязные лица, В нескольких шагах от горящего дома какая-то женщина, присев на корточки, разыскивала что-то в снежном сугробе.

Агнеш останавливалась после каждых двух шагов. Тяжело дыша, она с трудом пробиралась через покрытые снегом кучи мусора и щебня, черев ямы. Наконец она оказалась перед знакомым домом. Сердце ее громко стучало, когда она свернула в подъезд и стала подниматься на второй этаж. В огромном окне лестничной клетки чудом сохранилось одно стекло. Небольшое, может быть, всего в сто квадратных сантиметров, но сохранилось.

Она долго и пристально смотрела на этот маленький кусочек голубого стекла и вдруг подумала: сейчас восемь часов утра, она спешит на службу, коллеги ее, наверно, уже все на месте, может быть, зайдет и Тибор, он предстанет перед ней, веселый, приветливый.

Агнеш не заметила, как поднялась на второй этаж. Остановившись перед дверью конторы, она порылась в карманах и достала ключ от двери.

- Вам кого нужно? - крикнул кто-то со двора.

Она обернулась.

- Господи, барышня Чаплар, - удивленно воскликнул тот же голос. Агнеш узнала Ковач, здешнюю дворничиху. Ковач похудела килограммов на двадцать, поседела и постарела. И еще что-то странное было в ней... ну да, один рукав ее пальто был пуст,

- Я сейчас найду тетушку Варгу и пришлю ее к вам, - крикнула Ковач. - Может быть, она здесь в убежище...

- Спасибо, - крикнула ей в ответ Агнеш и посмотрела на дверь, ведущую в контору. Автоматные пули изрешетили ее. На дверях висела белая бумажка. Она держалась на единственном гвозде и свернулась в трубку. Агнеш ладонью разгладила бумажку и прочла: «Приказ. Служащим конторы предоставляю отпуск до 1 февраля. Ранее этого срока без моего разрешения входить в контору запрещается. Председатель правления Эмиль Паланкаи».

«Ч-что? Паланкаи? Они сошли с ума...» Она повернула ключ в замке и, не обращая внимания на приказ председателя правления Паланкаи, вошла. В прихожей было темно, как в подземелье. В бухгалтерии тоже. Окна, оклеенные полосками оберточной бумаги, разбиты, пол усыпан осколками стекла, на мебели пыль, копоть, стекло, кирпич, обрушившаяся штукатурка. Железные шторы спущены до половины. Света, конечно, не было. Через разбитые окна вливался морозный воздух. Ключ от письменного стола был такой холодный, что почти обжигал руку. Агнеш нетерпеливо выдвинула средний ящик стола. В нем были чужие вещи.

- Кто здесь сидел? -вслух спросила Агнеш.

В эту минуту, словно специально, чтобы ответить на ее вопрос, открылась дверь и в комнату вошли мужчина и женщина. Женщину она сразу узнала. Это была тетушка Варга, жена младшего конторщика.

Она не похудела, не поправилась, но что-то в ней все же было новое. Только спустя некоторое время Агнеш догадалась. Волосы Варги не были завиты, как раньше. Гладкие, они были собраны в узел. Да и пальто сидело на ней как-то неловко, словно с чужого плеча. Чем-то ей знакомо это пальто. Правда, оно очень поношено и испачкано. Агнеш смотрит на воротник пальто, затем на пуговицы. Варга становится пунцово-красной. О, конечно, это ее пальто! Ее демисезонное пальто, которое она принесла в контору, чтобы надевать, спускаясь в сырой подвал во время воздушных налетов. Ох, как неприятно!

Варга пришла в себя. Она, подбоченясь, вдруг заорала:

- Вы зачем вошли сюда, барышня Чаплар? Что, читать разучились? Там на дверях приказ, что до 1 февраля сюда никто не имеет права входить. Я отвечаю здесь за все... Что скажет потом господин председатель правления Паланкаи? - Обозленная Агнеш в первое мгновение даже не нашлась что сказать. Но потом в сердцах ответила:

- Я главный бухгалтер. У меня свой ключ, и я имею право в любое время входить сюда. Скажите спасибо, что я не спрашиваю, куда делось мое демисезонное пальто. Я пришла сюда не ругаться, а разыскать моих коллег и работать. А что касается приказа этого нилашистского сопляка Паланкаи, то его я просто сорву с двери и выброшу в корзинку.

Варга из всего поняла только одну фразу, а именно: «Я не спрашиваю, куда делось мое демисезонное пальто», - и для нее этого было вполне достаточно. Какое ей дело, что Агнеш пошла в прихожую, сорвала с двери приказ главного директора и, смяв его, бросила в кучу мусора.

- Здравствуйте, барышня Чаплар, мое почтение, - только теперь произнес мужчина, который во время перебранки Варги с Агнеш робко отошел назад в темную прихожую. - Вы совершенно правы, когда стараетесь навести здесь законный порядок. Мы не останемся неблагодарными...

«Господи! Император!»

- Господин доктор Ремер, ну вот!..- восклицает Агнеш и трясет протянутую ей высохшую, как у мумии, руку.

Доктор Ремер стал, казалось, еще меньше, еще худее, еще морщинистее, чем прежде. Клочок седых волос все еще виднеется на его голове. Он непрерывно что-то жует. Из глаз текут слезы.

- Видите ли, Варга не хотела меня впускать, дескать, нилашисты могут еще вернуться, и тогда Паланкаи ее повесит... Немцы все еще тут, в Буде, а здешний начальник ПВО сказал, что они применят новое страшное оружие. Ну скажите, что можно было ответить на это? Я так ослаб, что не мог силой войти сюда, да и ключ свой потерял. В лагере у меня все отобрали: и очки, и ключи, спасибо еще, что вы, барышня Чаплар, оставили дверь открытой. Я не буду в долгу...- Ремер опустился на шаткий стул и заплакал, как ребенок.

- Я чудом спасся. Это со временем нужно будет описать в книге. Я еще не знаю, что с моей квартирой. Не знаю ничего о жене. Милая барышня Чаплар, я ничего другого не желаю, ничего, только снова зажить с моей женой. И если я буду раздет и разут, если буду питаться одним хлебом с водой, я и тогда буду благодарить бога за то, что он спас меня. Всю свою жизнь, а мне осталось не так-то много, я буду только благодарить моих освободителей. Вы, барышня Чаплар, католичка, вы хорошо знаете, что бог не напрасно определяет, кому жить, кому умереть. И если я остался в живых, то я должен благотворительностью и покорностью воздать должное небу...

Ремер на мгновение сложил руки и посмотрел на потолок. Затем глубоко вздохнул.

- Госпожа Варга, я в прошлом году просил вас спрятать кое-что из моих вещей. Все это я дарю вам. Мне ничего на свете не нужно. Я хочу одного, чтобы все жили счастливо. Я повышаю вам жалованье вдвое и разрешаю пользоваться казенным топливом для своей квартиры.

Тетушка Варга деланно улыбнулась. Сколько она себя помнит, она не только пользовалась казенным топливом, но иногда продавала по мешку угля, что приносило дополнительный доход семье младшего конторщика.

Агнеш продолжала рыться в ящике своего стола. Несколько бухгалтерских заметок, ручка со стеклянным пером, все остальное -чужие вещи. Протоколы, целая пачка протоколов. Она машинально отложила их в сторону, но при этом ее взгляд остановился на первых строчках одного из них: «Протокол заседания Хунгаристского совета Завода сельскохозяйственных машин от 24 декабря 1944 года. Присутствовали: председатель правления Паланкаи, директор-распорядитель Татар...»

Теперь уже с любопытством стала она перелистывать протоколы. Ремер задремал, сидя в кресле. Последнее время он часто засыпал, а когда ходил, то почти всегда испытывал головокружение. Тетушка Варга все еще стояла в дверях прихожей. Она раздумывала: не лучше ли спуститься в подвал и сделать вид, что ничего не знает - вернется Паланкаи, она скажет, что даже не видела, как Ремер и Чаплар вошли в контору. А может быть, Ремер снова станет здесь директором - тогда целесообразнее опять завоевать его расположение.

- О, совсем выпало из головы, - хлопнула она вдруг себя по лбу.

- Для вас, барышня Чаплар, есть письмо.

- Письмо? - Агнеш даже вскрикнула от удивления. - От кого?

- Вчера здесь был господин Кеменеш, Тибор Кеменеш. Так письмо от него.

Агнеш с такой силой хлопнула по столу пачкой протоколов, что Ремер испуганно вскочил со стула.

- Что? Что случилось?

Но Агнеш не отвечает, она стрелой несется в кухню вслед за тетушкой Варгой.

- Письмо... дорогая тетушка Варга, что же вы раньше не сказали. Ну как он выглядит? Не похудел? Здоров? Руки, ноги целы?

- Я особо не присматривалась. Такой, как и был, - сообщает Варга, вытаскивая из ящика буфета маленькую записочку Тибора: «Агнеш. Я жив. Хочу вас видеть. Живу у своих родственников, у доктора Винцеллера. Прошу вас, приходите. Тибор».

«Тибор, дорогой, дорогой Тибор! Пришел, искал меня, хочет видеть».

«Значит, Тибор жив! Передал о себе весточку!» Сегодня же она пойдет к нему. Хотя нет, пока она доберется, совсем стемнеет. Завтра утром, рано утром, она пойдет туда. Тибор... нет, нет большего счастья на свете!

Когда Агнеш возвратилась в комнату, Ремер читал протоколы. Он был багрово-красный от негодования.

- Видели, барышня Чаплар? Вы, значит, знаете, что здесь произошло? Вы тоже присутствовали на этом заседании?

- Нет, мне в июне пришлось уйти отсюда и скрываться.

- Да? - удивленно спросил Ремер - Ну тогда идите сюда, идите и прочитайте, что здесь написано.

Но Агнеш в эту минуту не интересовали протоколы. Какое ей дело до речи Татара о тотальной войне? Она смотрит на записку Тибора и громко плачет от счастья.

Ремер встал, взял под мышку протоколы и побрел в свой прежний кабинет. Затем, передумав, выбрал из пачки протоколов по одному экземпляру, а остальные положил туда, где они были найдены.

Идите сюда, барышня Чаплар, и вы тоже, Варга, -кричит он. Помогите мне поднять эту железную штору.

«А может быть, пойти сегодня... Но нет, невозможно, когда стемнеет, по улицам не пройти. О, хоть бы скорее дождаться завтрашнего утра...»

- Разве ее сдвинуть с места, эту штору? -говорит Варга и дергает за шнур. Все трое повисают на шнуре. Громкий лязг, штора отрывается и летит вниз, на улицу. В комнату врывается свет, Осколки снарядов нанесли комнате лишь незначительный ущерб. Целы и невредимы письменный стол, кресла. Сохранилась и пресловутая кожаная подушка, она лежит на своем месте, в кресле, у письменного стола. Сейф в углу тоже цел. Он только распахнут настежь и пуст. В замке торчит ключ.

Барышня Чаплар, вы свидетель, сейф был пуст, когда я пришел, говорит Император. - А эти документы мы сейчас положим сюда. -Сказав это, он положил протоколы в сейф, из которого таинственно исчезли деньги и ценные бумаги. Затем он запер сейф и положил ключ себе в карман. Тот факт, что Ремер так решительно хозяйничал у сейфа, изменил образ мыслей Варги.

Господин доктор, - обратилась она к нему с приветливой улыбкой, -Я хочу угостить вас жареной картошкой. И вас, барышня Чаплар. Сейчас будет готова.

Спасибо, я не могу ждать, и так я лишь к вечеру доберусь домой,-сказала Агнеш. А Ремер сел в кухне на ящик для дров и, глотая слюну, стал ждать, пока Варга изжарит на противне разрезанную на мелкие кусочки картофелину.

- Госпожа Варга, вы очень хорошая женщина, - сказал он, смягчившись. - Я повышаю вам жалованье. Я хочу ко всем относиться с добротой, несмотря на то, что люди были так беспощадны ко мне. Я не хочу никого обижать, но фашисты пусть погибнут. Я буду бороться за справедливость, милая Варга, и благодарить бога за то, что я спасся, потому что самое главное - это жить. Пусть в одной рубашке, на хлебе и воде, но жить, жить...

А Агнеш в это время уже шла по улице Андраши. Она не чувствовала усталости, слабости, ей не хотелось ни есть, ни пить. Она несла с собой письмо, письмо Тибора.