Море-2

Вагон картофеля

На Бульварном кольце, на трамвайной линии перед кинотеатром, стоял полный вагон картофеля. Это был старенький железнодорожный вагон, одна из его стенок пробита снарядом, и пробоина наспех заделана досками. На вершине картофельной горы, закутавшись в пальто и завернувшись в одеяла, съежившись, сбившись в кучу, сидела охрана из семи человек. Вагон пригнали сюда с Западного вокзала с вечера, но раздачу картофеля можно было начать только утром, а до тех пор нужно было беречь драгоценное сокровище как зеницу ока.

У Агнеш затекли руки и ноги, она пристально всматривалась в ночь. Бои в Будапеште закончились. Но над Будской стороной сверкали далекие вспышки, глухо били орудия, по небу с ревом носились самолеты. В сумрачных домах беспокойно спали люди. Если, конечно, спали.

Агнеш смотрела на сгоревшие дома и думала: «Что сейчас делают, думают, чувствуют люди?» «Человечество» - прежде это было для нее отвлеченным понятием; она не задумывалась над тем, что оно выражает, как не думают о том, из скольких капель состоит Дунай, как, говоря «справедливость», мы не думаем о множестве законов, указов и приговоров.

Записку с адресом, которую ей дали в партийном комитете, Агнеш хранила в кармане своих брюк, вернее брюк Карчи, и достала только спустя некоторое время. После встречи с Тибором она несколько дней не находила себе места. Целыми днями она спала или голодная бесцельно слонялась по улицам. Она зашла в контору, но там все было в таком же беспорядке, как и тогда, когда она приходила первый раз. Правда, не болтался на дверях приказ «председателя правления» господина Паланкаи. Зашла к Кинчешам, к своей крестной. После многочасовой ходьбы, усталая, разбитая, она напрасно колотила в запертую дверь. Она хотела работать, но ничего не делала, искала друзей и знакомых и оставалась в одиночестве. Забежала она как-то и к Кати, но застала дома только ее мать, тетушку Андраш. «О Агнешка, они с раннего утра до позднего вечера в бегах... Но ты садись, побудь немного со мной. Смотри, лепешки испекла...»

«Что-то нужно делать», - подумала Агнеш и, сразу решившись, пошла искать Мадис.

Районный комитет Мадиса помещался на первом этаже полуразрушенного дома, ранее принадлежавшего охотничьему обществу «Турул».

Когда Агнеш сквозь раскрытые настежь двери прошла в прихожую, она увидела группу юношей и девушек, вооруженных ведрами и тряпками.

- Здравствуйте, мне нужен секретарь.

- Вам длинного? Он там, в секретариате.

Агнеш осторожно обошла кучи мусора и лужи и вежливо постучала в дверь с табличкой «Секретарь».

- Вползай! - крикнул кто-то в комнате.

У покрытого зеленым сукном письменного стола посреди комнаты стоял молодой брюнет; он приветливо кивнул:

- Входи, гляди, правда, здорово? - и указал на только что вставленное стекло. - Первый раз в жизни вставлял стекло. Ну, как?

- Окно! - с благоговением сказала Агнеш. - Застекленное окно!

- Конечно. Трудно даже представить себе, насколько оно лучше доски. Пропускает свет, удерживает тепло, можно повесить красивую занавеску... Я прожил почти тридцать лет и только сейчас научился ценить стекло. Тебе, собственно, кого надо?

- Секретаря. Мне сказали...

- Чем могу служить, я секретарь. Меня зовут Балинт Эси.

- Балинт Эси? У меня был знакомый... Мы ведь встречались с вами! - воскликнула Агнеш.

- Где же? - удивился молодой человек.

- В декабре. Вы мне дали кофе... проводили до улицы Ваш.

Балинт Эси запротестовал:

- Не помню я никакого кофе, ни улицы Ваш, мало ли что делал человек в то время... Главное то, что ты сейчас здесь. Я знал, что ты рано или поздно придешь к нам. Меня предупредил Бартош из партийного комитета. Будешь с нами? - и глаза его весело сверкнули.

- Конечно, - также весело ответила Агнеш. Ей вдруг понравился Мадис, где секретарь Балинт Эси, засучив рукава свитера, вставляет стекла.

Кто-то громко постучал в дверь и, не ожидая ответа, открыл ее. Кати Андраш!

- Ты?

- Ты?

- Как ты попала сюда?

- А ты как попала?

- Кати у нас заместитель секретаря по оргработе, - сказал Балинт Эси.

- Это моя подруга по школе...

- Агнеш - наш новый товарищ, она пришла просить работу.

- Получишь, получишь, только потерпи немножко, - засмеялась Кати.

- Видишь, каждый порядочный человек рано или поздно приходит в Мадис.

Агнеш приготовилась ответить на огромное количество вопросов перед авторитетной и строгой приемной комиссией, а сейчас она говорила с Балинтом Эси так, словно они знали друг друга с детства.

- Чем ты занимаешься? - спросил Балинт Эси.

- Я главный бухгалтер.

- Чудесно, у нас как раз нет специалиста по экономике. Ты будешь заниматься материальным снабжением.

- А что я должна делать?

- Например, достать вагон картошки.

- Вагон картошки???

- Разве это для тебя ново? В каждом районе Мадис распределяет картошку. Мне кажется, это проще пареной репы. Нужно только прийти к правительственному комиссару по продовольствию и попросить вагон картошки для населения. В вагоне десять тысяч кило, насколько я понимаю, за продажу нужно выручить восемь тысяч пенге. Притом не всю эту сумму нужно возвращать в правительственный комиссариат, несколько сот пенге достается нам - премиальных. Будут у нас средства, чтоб привести в порядок помещение, на библиотеку, на аккордеон, на пьесу, на... да мало ли на что еще. Гениально, не правда ли?

- Но...

- Мы дадим тебе письмо в правительственный комиссариат, доверенность... Хорошо?

- Хорошо, - неуверенно ответила Агнеш. - А где найти правительственного комиссара?

Попробуй узнать на площади Кальмана Тиссы, там помещается Центральный Комитет Венгерской коммунистической партии, там должны знать. Правительственный комиссар тоже коммунист.

Агнеш с доверенностью в кармане отправилась на площадь Кальмана Тиссы. Ее радовало и удивляло то, что она так скоро получила столь почетное поручение. Из ветхого трехэтажного дома, стоящего почти напротив городского театра, вышла группа людей. Мужчины в шапках, папахах, плащах шли, останавливались на холодном ветру, о чем-то спорили.

Агнеш обратилась к одному из них.

- Я хотела бы поговорить с кем-нибудь из коммунистов. Мужчина повернулся, сдвинул на затылок меховую шапку. - Пожалуйста.

Вот письмо... мне нужно найти правительственного комиссара, -пояснила Агнеш и показала письмо из Мадиса.

Погодите. - спокойно ответил мужчина и протянул письмо другому, в очках, стоявшему в середине группы. Тот пробежал письмо.

- Кто это принес?

Я! воскликнула Агнеш; круг разомкнулся, и она теперь хорошо видела высокого мужчину в кожаном пальто. Мадис хочет получить вагон картошки, мне нужно поговорить с правительственным комиссаром по продовольствию.

- Это я.

- О... а когда вы сможете меня принять, чтобы решить вопрос.

- Сейчас. Здесь. Пожалуйста.

- А что нужно сделать?

- Я уже написал на вашем письме. Вы пойдете с ним на Западный вокзал, получите вагон; картошку распределите, ее съедят на здоровье, а деньги сдадите в правительственный комиссариат. Других вопросов нет?

- Н-нет...

- Ну, тогда желаю здравствовать.

Мужчины, смеясь, продолжали разговор, а Агнеш смущенно и недоверчиво смотрела на номер вагона, написанный на ее письме. Интересно, кто выдаст по этому письму вагон картошки! Но картофель выдали. Агнеш, Шани Мадяр и Йошка Чорба пошли на вокзал. У начальника станции как раз проходило техническое совещание, но представителей Мадиса приняли сразу. Из-за старого письменного стола встал высокий, двухметрового роста железнодорожник и сказал: «Пожалуйста - вагон № 081-614, который стоит на четвертом пути, ваш. Подачу его организует дядя Шайтош. Вы найдете его там, вам его покажут...». Спустя полчаса они разыскали дядю Шайтоша, который тотчас же отдал распоряжение, и с помощью дряхлого паровозика вагон с картошкой к вечеру прибыл сюда, на Бульварное кольцо. Йошка Чорба и Шани Мадяр остались сторожить вагон, а Агнеш побежала в Мадис.

- Ребята, есть картошка!

В это время Балинт Эси вместе с другими занимался уборкой. Услышав эту добрую весть, он бросил щетку и восторженно закричал:

- Ну, что я говорил? Из тебя получится толковый снабженец! Нужно смелее давать поручения людям. Картошку мы сможем раздать только утром, а до утра ее нужно охранять. Полдюжины самых надежных ребят нужно послать в караул. Я тоже пойду.

- И я, - сказала Агнеш.

- Ладно, други, пусть Берень убирает целый день! - сказал рыжий парень с забавно вздернутым носом, вошедший в комнату с ведром воды для мытья полов.

- Агнеш, ты еще не знакома с Карчи Берень, этот парень готов на гору Геллерт взобраться ради того, чтобы придумать пару-другую плохих рифм.

- Дело не в этом, дорогой Эси, Берень и с любой работой справится!

- Только не задирай - опасно для жизни. Но в караул надо его взять.

- Йошка Чорба и Шани Мадяр тоже хотят пойти с нами, - сказала Агнеш.

- Ну тогда еще пару человек... Кати, ты хочешь пойти с нами? Миклош Пинтер, а ты?.. Хорошо. Остальные идите домой.

Еще трое просились, но Балинт Эси отослал их спать.

- Лучше приходите пораньше, с утра, поможете. Будете очень нужны.

Так они семеро очутились в открытом вагоне с картофелем. Они укрылись одеялами, прижались друг к другу, но все же мерзли, и, кроме того, на них немного нагоняли страх отдаленные взрывы и проносившиеся в воздухе самолеты. Несмотря на это, они весело разговаривали между собой и были очень горды, что им доверили такое важное дело.

- Прежде всего нужно создать комиссию по восстановлению города, - говорил очкастый Пинтер таким тоном, словно он был по крайней мере правительственным комиссаром по делам строительства. -Сейчас, пользуясь моментом, надо заняться перестройкой Будапешта. На месте этих развалин проложим широкие улицы, разобьем площади... Можно использовать кирпич, лес из разрушенных зданий. На месте разбомбленных домов Пештэржебе надо построить новые огромные дворцы. На площади Свободы необходимо снести неуклюжий огромный дом, тот, что напротив Национального банка, а на Бульварном кольце вместо уродливых доходных домов прошлого века, похожих на казармы...

- Равноправие мужчин и женщин - это прежде всего вопрос зарплаты. За равный труд - равную оплату.

- Неверно. Равноправие начинается в школе, еще в первом классе. У девочек ручной труд - вышивание, аппликации, а когда они заканчивают школу, то не могут гвоздь в стену вбить. Как же они смогут стать хорошими механиками или, скажем, инженерами-электриками? А мальчики режут железо, выпиливают лобзиком, но не могут заштопать себе носки. Ясно, что они впоследствии переложат всю эту работу на своих жен.

- Мальчики-скауты умеют и штопать, и готовить...

- Я бы предпочел классический стиль. Ионические и коринфские колонны...

- На первых порах будет хорошо, если мы сможем устроить кухни и ванны вместо коринфских колонн и дворцов в стиле Ренессанса, -услышала Агнеш строгий голос Балинта Эси. Она ни за что на свете не решилась бы вступить в спор, ей казалось, что эти ребята в миллион раз лучше ее ориентируются в этом изменившемся мире. У каждого уже готов план действий, имеется собственное мнение.

- Я пойду в летчики. Будущее за авиацией, - восторженно заговорил Карчи Берень. - Через двадцать лет железные дороги исчезнут.

- Представь себе десятитонные вагоны в воздухе! Я бы не хотел прогуливаться под ними...

- Демократическая республика - это только форма. Все дело в том, каково будет содержание...

- Нужно, чтоб люди научились пользоваться своими правами.

- А я, ребята, хочу стать писательницей. Я опишу эти дни, -услышала Агнеш голос Кати. - В течение одного часа мы переживаем теперь больше, чем пережили за всю нашу жизнь... Я написала свое первое стихотворение, когда была в третьем классе, -о родоштской ссылке князя Ракоци. Показала учительнице, она похвалила его, но спросила, почему я не написала о чем-нибудь таком, что случилось лично со мной. Три дня я думала над этим и пришла к выводу, что в моей жизни нет ничего примечательного... Ослепительный свет разогнал тьму, и где-то вблизи раздался такой взрыв, что картофельная куча стала осыпаться.

- Ну, если тебе и сейчас еще мало впечатлений...

- В крепости нужно восстановить дворец времен короля Матяша, а на улицах города, во всех исторических местах установить мемориальные доски. Мраморную доску на кафе Пильвакс, [1] на маленькие трактирчики, где ужинал Круди .[2]

- А здесь, перед кинотеатром - памятник: на этом месте Пинтер героически стерег картошку. Верно?

- А ты, когда будешь пролетать над этим местом на самолете, опишешь круг почета.

- Нужно издать закон о восьмичасовом рабочем дне.

- Я не просто хронику хочу написать. Я хочу стать таким писателем, который волнует умы людей, умеет показать, что хорошо и что плохо.

- Во-первых, земельную реформу. Во-вторых, лесные посадки на Альфельде...

Голова Агнеш склонилась на грудь.

- Нельзя спать, - услышала она голос Балинта Эси. - Смотрите, не засыпайте, а то можно обморозиться, лучше продолжайте ваш спор о равноправии женщин и полетах в космос.

Но спор утих. Караульщики теснее прижались друг к другу, то и дело растирали руки и ноги, но это мало помогало: они так мерзли, что, казалось, не дождутся утра. То одного, то другого приходилось трясти: «Смотри, не засыпай!»

К утру на город пал туман, пошел мелкий густой дождь со снегом.

Когда сквозь серую мглу уже можно было различить очертания зданий, проснулись жители окрестных домов. Женщины, дети, мужчины, старики, вооружившись корзинами, сетками, шли к вагону. Вся округа знала уже, что будут раздавать картофель. Вагон с охраной постепенно окружали голодные, оборванные люди; поток этих людей, вылезающих из развалин и подвалов, все ширился и ширился.

Карчи Берень с тревогой поглядывал на все увеличивающуюся толпу.

- Скажи, Балинт, когда можно будет наполнить мешочки?

- Какие мешочки? - удивился Эси.

- Мы принесли с собой двадцать мешочков... для самых активных членов Мадиса.

- Не понимаю.

- Ну, чтобы им не нужно было стоять в очереди.

-Ты что думаешь? - взорвало Эси. - Картошку привезли для жителей района, а не для руководителей Мадиса.

- А мы тоже жители района. За то, что мы работаем, мы можем получить столько же картошки, сколько и другие.

- Если останется.

- А если не останется?

- Тогда не получим.

- Балинт, это я посоветовал Карчи сбегать домой и собрать мешочки и пакеты, - сказал Йошка Чорба.

- Очень плохо сделал.

- А если бы мы не работали в Мадисе, если бы не мерзли в карауле, то мы получили бы по пять кило картошки?

- Получили бы.

- Выходит, тому, кто достает картошку, тому, кто охраняет ее, не полагается?

- Ты что, для себя доставал ее?

- Нет, но...

- Пойми, Йошка, получать без очереди - это коррупция.

- Как хотите, - вздохнул Карчи Берень. - Но у нас дома будет такой скандал... Мама охала и ругалась, куда это я иду на ночь, ведь запрещается ходить по улицам, поминутно слышатся крики: «Патруль, на помощь, караул!» Мне удалось ее успокоить, я пообещал принести картошки. Как мне теперь возвращаться домой с пустыми руками?

- Если хочешь, бери сумку и становись в очередь, придет твой черед - получишь. Но тогда ты не примешь участия в работе. Из-под прилавка мы никому не будем отпускать.

Карчи с угрюмым видом пробормотал что-то, но с места не тронулся. Кати, Агнеш, Миклош Пинтер и Шани Мадяр слушали этот разговор. Балинт, конечно, прав, спору нет. Но как же получится: любой бездельник, мешочник, спекулянт станет в очередь за картошкой, сделает несколько заходов и получит двадцать или тридцать кило, а они не смогут принести домой даже пары картофелин. Ясно же как божий день, что и ста граммов не останется от этой горы картофеля. Нужно только видеть, как растет и множится толпа.

- Хорошо, Балинт, но нашим ребятам, которые ушли на аварийные работы, нужно достать картошку. Двенадцать человек ушло сегодня рано утром на восстановление железнодорожного моста. Нужно отмерить каждому из них по пять кило.

- Пойми, что мы не можем сейчас мерить. Если мы подойдем к весам, то тотчас же нужно будет начинать раздачу.

- В тебе нет никакой человечности, - раздраженно сказал Йошка Чорба. - Почему нельзя сейчас отвесить? Думаешь, если ты секретарь, так можешь безраздельно командовать здесь. Я предлагаю до раздачи наполнить двадцать пакетов картошкой, сложить их в мешок и отставить в сторону.

- Я против.

- Я за, - коротко сказал Шани Мадяр.

- И я, - поднял руку Берень.

- И я, и я, - сказали остальные. Агнеш мечтала только о двух картофелинах, о двух, которые она изжарила бы и съела горячими. Об этих двух картофелинах она мечтала так, что готова была умереть, если они ей не достанутся.

- Решили, - сказал Балинт Эси. - Легкомысленно и необдуманно, но решили.

- А, не читай мораль. Я отвечаю. - сердито сказал Йошка Чорба. -Пойдем за пакетами.

Сквозь серую мглу пробился луч солнца.

Дождь перестал, понемногу светлело, уже можно было различать лица. Усевшись на борт вагона, Агнеш рассматривала толпу. Широко открытые, горящие глаза, тонкие бескровные губы - живые памятники голода и страданий. Женщины прижимали к себе маленьких детей. Они стояли молча, терпеливо, без шума и толкотни. Будут раздавать картошку - это было так невероятно!

Шани Мадяр взобрался на вершину картофельной горы. Сложив ладони рупором, он громко закричал:

- Внимание, дорогие друзья! Все должны приготовить мелкие деньги. Каждый получит по пять кило картошки. Деньги прошу бросать в этот ящик, а затем становиться в очередь к весам. Немного подождем с раздачей, так как еще темновато.

- Ничего не темновато, - послышались голоса.

- Подождем еще четверть часа.

- Замерзаем.

- Чего толкаетесь?..

- Не напирайте!..

- Давайте начинать уже!

Еще минуту назад такая спокойная и дисциплинированная, масса людей задвигалась.

- Становитесь в очередь... Кто за кем пришел.

- Ну, пошли.

На вершине картофельной горы Карчи Берень, Агнеш и Кати с необыкновенной сноровкой отвешивали в сумки и мешочки по пять кило картофеля. Толпа подошла вплотную к вагону. окружив его со всех сторон. Нельзя было определить, кто первый, где начинается, а где кончается очередь.

- Просьба соблюдать порядок, пусть подходят те, кто раньше пришел, - кричал не совсем уверенным голосом Шани Мадяр.

- Начинайте!.. Мы с ночи стоим здесь!

- Сейчас начнем! - крикнул Балинт Эси. Он спрыгнул с вагона и взял в руки «кассу» - большой деревянный ящик. Тотчас же в ящик посыпались монеты по одному, по два пенге.

- Мне, мне картошку. Я бросил деньги. Я бросила деньги...

Шани Мадяр стоял на краю вагона и принимал корзины, сетки, сумки. Карчи Берень передавал их людям уже наполненными.

Все работали очень быстро, согрелись и тяжело дышали. Агнеш, Кати и Миклош Пинтер усиливали фронт там, где намечался прорыв. Они то помогали Балинту Эси принимать деньги, то Йошке Чорба отвешивать картошку.

Сохранить порядок все равно не удалось. Агнеш с тревогой заметила, что ропот толпы все время нарастает.

- Картошку... я дала деньги, - кричала какая-то женщина. - Да, я вам отдала, давайте картошку... я тоже дала деньги, я тоже...

- Не швыряйте деньги, соблюдайте порядок.

- Вон моя сумка!

- Это не ваша!

- Нет моя, дайте сюда, это моя сумка!

Кати возмущенно закричала:

- Это же не ваша... вон у вас в другой руке полная сумка!

Йошка Чорба вытер пот с лица и сердито сказал Пинтеру:

- Чего же вы не уберете отсюда наши мешки? Еще стащат, пожалуй.

Пинтер нерешительно смотрел на взвешенные пакеты. Он не знал, что ему с ними делать. С минуту он колебался, а затем ему пришла в голову блестящая мысль. Нужно отнести их в кинотеатр, напротив, там они в сохранности полежат до конца раздачи.

- Подайтесь назад, отойдите подальше, мы не можем работать, невозможно принимать деньги! - непрерывно выкрикивал Балинт Эси. - Картошки всем хватит, соблюдайте же порядок!

Но женщины не обращали внимания на его крики.

Картофельная гора в вагоне стала убывать, и вместе с ней убывало терпение стоявших позади. А что, если им не хватит? Одетые в мужские брюки, укутанные до бровей платками, женщины и ревущие дети подошли вплотную к вагону, так что счастливцы, получившие картошку, даже не могли отойти. Шани Мадяр, Карчи Берень попытались, взявшись за руки, оттеснить голодных людей. Но их тотчас же смяли.

Йошке Чорба казалось, что поясница у него вот-вот сломается, так он изнемог. Агнеш и Кати поминутно наклонялись, брали пустые сумки, возвращали полные. Они уже не соображали, у кого они брали, кому они давали сумку. Им было так жарко, словно на дворе стоял август.

- Картошка кончается, - снова крикнул кто-то в центре толпы. Снова толчея. И вот уже самые проворные взобрались на край вагона, подбежали к весам, и тут многие заметили очкастого Пинтера, который как раз в это время слезал с противоположной стороны вагона с мешком картофеля, который он хотел отнести в кинотеатр.

- Куда несешь картошку? - схватили его за рукав. Пинтер возмущенно воскликнул.

- Пустите сейчас же, это для руководителей Мадиса.

- Что? Ах вот как!

Молодой человек с растрепанной бородой во все горло крикнул:

- Люди... смотрите! Вот почему так быстро тает картошка. Конечно, своя рубашка ближе к телу!

- Неправда, здесь немного.

- Спекулянты, воры!

- Не спорьте, все раздать! - в отчаянии закричал Эси.

- Кто ближе к огню, тот и греется!..

- Нечего стесняться, пошли!..

Агнеш увидела, что со всех сторон на вагон лезут люди, отталкивая друг друга, наполняют ведра, сумки, давят, топчут, разбрасывают картофель, ползая по полу, собирают его, кричат, набивают картофелем карманы. Весы опрокинули. Никто уже не взвешивает, никто не раздает. Кто силен, тот хватает, сколько может...

- По четыре пенге, по четыре пенге бросайте в ящик, - кричала в отчаянии Агнеш. - Кати, где ты?

Через два часа картофеля не стало, но в вагон все еще забирались люди, они копались в мусоре и торжествовали, если находили замороженную картофелину или хоть половинку.

У Шани Мадяра из носа шла кровь. В возбужденной толпе его несколько раз ударили по лицу. Карчи Береня и Пинтера нигде не было видно. Они еще во время свалки отошли в сторону, держа под мышкой по пакету с пятью килограммами картофеля.

- Посчитаем деньги, - предложил Балинт Эси.

- Большие неприятности будут,

- Обязательно.

Посчитали, снова пересчитали, раскладывая деньги по кучкам. Недоставало двух тысяч восьмисот пенге.

- Да, на эти деньги можно было бы купить аккордеон и сцену оборудовать в зале.

- Деньги должны быть внесены в правительственный комиссариат.

- Если бы я не вылез с этими несчастными пакетами, - сказал Йошка Чорба, бледный, как смерть...

- Теперь все равно.

- Но я покрою ущерб. У меня есть приемник...

Балинт Эси снял с руки часы и бросил их в ящик с деньгами.

- Балинт, ты ни в коем случае не должен нести ответственность. Ведь ты был против...

- За все отвечаем мы все. А я в первую очередь.

Шани Мадяр полез в карман. Из кармана он достал кошелек из свиной кожи, который он получил в подарок на рождество от одной знакомой девушки. В кошельке было восемьдесят пенге. Вместе с кошельком он бросил их в ящик.

- У нас дома есть триста пенге, - сказала Кати. - К вечеру я принесу.

- И у меня есть деньги. Около четырехсот пенге, - сказала Агнеш. - Я сбегаю домой за ними.

- Другие районы богатеют, продавая картошку...

- Бросьте хныкать, - крикнул на них Балинт. - Может быть, кому-нибудь жалко, что он день проработал. Или денег жаль? Стоит только подумать, что сегодня две тысячи семей получили картошку. Ну, забирайте одеяла и пошли в Мадис!

Балинт Эси подхватил два одеяла, в другую руку взял рыночные весы и большими шагами пошел вперед.