Море-2

Встреча с бесконечным

Агнеш встала на рассвете, наскоро умылась, надела на себя свою столетнюю серую юбку, как будто сегодняшний день был самым обычным, а не днем ее бракосочетания.

Мать в эту ночь не ложилась совсем, она без устали пекла печенье и по временам плакала. Ферко тоже поднялся с кровати и, приятно взволнованный, ходил взад и вперед по комнате.

- Послушайте, не будьте такими печальными, - просила Агнеш их обоих. - Или ты, мама, может быть, хочешь, чтобы я осталась старой девой и вечно жила бы здесь, сидя на твоей шее?

Ферко молча усаживался в кухне на ящик с углем.

- Я ведь не на край света уезжаю. Пять трамвайных остановок и все, не переживайте так.

Мать отвернулась, и Агнеш вдруг захотелось зарыдать. Конечно, она не представляла себе таким день своей свадьбы, без отца, без Карчи.

Завтракали за кухонным столом. Мать, как в детстве, поставила перед каждым по кружке кофе и отрезала по куску калача с изюмом. Рука ее отрезала и третий кусок такого же размера, как первые два. Сама она и не собиралась завтракать.

Агнеш, накинув пальто, убежала. У нее сегодня миллион дел на новой квартире,

Еще нет и семи часов, свежее и веселое мартовское утро. Витрины полны зайчатами из серебряной бумаги, крашеными яйцами, пушистыми веточками вербы. Завтра первый день пасхи. Завтра она уже будет женой Яноша Хомока.

На площади Надьварад она садится в трамвай и всю дорогу сжимает в кулаке ключи от квартиры. Приехать бы раньше Яни, сделать ему приятное-встретить в чисто убранной комнате... Но еще издали она видит, что дверь в переднюю открыта. Яни, стоя на стремянке, проводит электричество. И даже не проводит, а уже провел. Все выключатели, все лампы на своих местах, дверной звонок звонит, антенна радиоприемника тщательно натянута. Яни работал с пяти часов утра - он тоже хотел сделать приятное Агнеш.

В эту среду они получили квартиру, которую отвоевал для них заводской комитет. В жилищном управлении ответили отказом. «Может быть, товарищи подскажут, где взять, если квартир нет. Вот начнется строительство квартир, тогда...» - «квартира нужна не для внуков, а для них самих, - и старый дядюшка Папп стукнул по столу кулаком. - Речь идет о людях, которые заслужили это. Сирота, у которого никогда не было собственного жилья. Он наш лучший формовщик. Он будет инженером. И если вы не дадите им квартиру...» - «Но поймите...» - «Что мы должны понимать? Куда ему привести молодую жену? К приемным родителям? Там и так в одной комнате живут четверо». - «Квартир нет. Я не строю квартиры. Я распределяю только то, что мне дают...» - «Послушайте, товарищ, я это дело проверю, проверю, у скольких еще буржуев в этом районе имеется по две, а то и по три квартиры, сколько есть еще особняков по восемь комнат, в которых живет по одной семье или даже по одному человеку, и если я обнаружу это, то уверяю вас - не сладко вам придется». Заведующий отделом вздохнул: «Тяжелый вы человек, товарищ. Видите ли, есть тут одна квартирка, но только однокомнатная». - «Однокомнатная? А вы думаете, какая им нужна? Мы не королевский дворец просим».

Когда Агнеш вошла в квартиру, у нее чуть сердце не выскочило из груди от радости - так она ей понравилась. Комната просторная, сухая, солнечная. В кухне газ, в ванной комнате отличная колонка, в прихожей как раз поместится шкаф, который Яни получил в виде свадебного подарка от завода.

«Сколько у нас друзей!» - сказал растроганный Яни, когда увидел гору подарков. «Какая любовь!» - сказала Агнеш, глядя на подставки для цветов, кувшин для воды, вышитое полотенце, книжную полку, радиоприемник. Полка и радио - подарок Яни Чизмаша, он ликовал больше всех. Яни Чизмаш сам собрался жениться. С тех пор как ему сделали протез и он стал ходить без костыля, опираясь на палку, девушки стали смотреть на него по-другому. И Яни Чизмаш не считал уже свое будущее столь безнадежным. Он сдаст экзамен на аттестат зрелости, будет астрономом, женится, будет счастливым молодым мужем, так же как его приемный брат. И Яни Чизмаш готовился к свадьбе своего неродного брата Яни, словно вкушал собственное счастье.

Когда Яни, стоя на стремянке, увидел, как Агнеш взбегает по лестнице, он быстро спрыгнул на пол и закрыл дверь прихожей. Пусть Агнеш получит удовольствие, открыв ее своим ключом. Спрятавшись за кухонной дверью, он слушал, как ключ Агнеш поворачивается в замке, наблюдал, как Агнеш с вопросительно улыбающимся лицом осматривается в передней.

- Я ведь знаю, что ты здесь. Все равно найду!

- Если все равно найдешь, то вот он я. - И Яни вышел из своего укрытия. Он был счастлив видеть бьющую через край радость Агнеш.

- О, уже все лампы на месте! И занавески!

На окнах были дешевые тюлевые занавески, но они придавали комнате уютный вид и были очень красивы! «Дом», - радостно подумала Агнеш и сразу полюбила здесь все: и дома напротив, и то, что сквозь раскрытые окна слышен был крик соседки: «Лацика! Где ты, сынок?»

В кладовой она постелет на полки красиво вырезанную бумагу. Летом будет ставить сюда абрикосовое варенье, нарежет и насушит вермишели, сварит черешню, а когда будет ребенок, о, господи... Покончив с проводкой, Яни принялся расставлять книги на полке. «Клим Самгин» уже не принадлежит Яни, так же как «Тонио Крегер» не принадлежит Агнеш, это «наши» книги.

В бельевом шкафу рядом укладываются комбинации Агнеш и рубашки Яни.

Кофейные чашки они покупали вместе, вначале Яни нравилось одно, а Агнеш другое, потом они увидели сервиз Жолнаи с синими цветочками, улыбнулись друг другу, и вот маленькие чашечки выстроились на полке посудного шкафа. Теперь уже нет денег Яни и денег Агнеш, в ящике шкафа стоит коробочка, туда они будут складывать получку, а потом распределять: квартплата, газ, электричество...

Агнеш все это очень нравится. Яни не наглядится на Агнеш, он улыбается в ус, видя, как она рада вешалке, прибитой в ванной комнате, коврику перед дверью в прихожей, этому совершенно новому царству, которого никогда и нигде еще не было, - они захотели и создали его.

В загсе их ждали Мария Орлаи и Габор Бодза.

В коридоре загса негде было яблоку упасть. Сегодня расписываются тридцать пар. Тридцать невест с цветами. Тридцать женихов в темных костюмах, их отцы, матери, братья, сестры, друзья. Волнение, улыбки, смех. Агнеш все это кажется прекрасным, и она, затаив дыхание, ждет, пока их вызовут. Еще пять пар до них. Еще две пары. Каждая регистрация длится всего несколько минут.

- Янош Хомок и Агнеш Чаплар.

В будни это обычная учрежденческая комната, но сейчас на письменном столе ваза с цветами, а на стеклах окон играют золотом лучи весеннего солнца. Через плечо у лысого регистратора трехцветная красно-бело-зеленая лента. А вокруг - друзья, столько дорогих друзей! Кати, Мария Орлаи, Баттоня, Шани Мадяр, Гизи, Тери Мариаш...

- Янош Хомок, желаете ли вы взять в жены Агнеш Чаплар?

^- Да.

- Агнеш Чаплар, хотите ли вы стать женой Яноша Хомока?

Она хочет ответить, но только проглатывает слюну. Едва слышным голосом она произносит свое «да».

- В таком случае именем Венгерской Республики объявляю вас супругами.

Перо царапает, рвет бумагу. Регистратор пальцем показывает, где нужно поставить подписи. Им жмут руки, обнимают их, а регистратор тем временем вызывает следующую пару.

Они приглашают друзей «вспрыснуть» это дело. Гости приходят до самого вечера. Агнеш озабочена тем, что все это множество тарелок и бокалов придется мыть маме одной, и при этой мысли у нее душа болит. Придет время, Ферко женится. И мама останется совсем одна. Но грусть охватывает ее лишь на мгновение. Агнеш перебрасывается словами то с одним, то с другим и смотрит удивленными глазами на квартиру, где она прожила все прошлые годы, на шкаф, на вязаную скатерть. Ей кажется, что она никогда не имела ничего общего со всеми этими вещами. Она то и дело обменивается с Яни теплой заговорщицкой улыбкой. Она чувствует, что никогда не принадлежала никому другому.

Звенят бокалы с вином, мелодия танго сливается со смехом друзей. Агнеш идет в свою старую комнату и там, в углу книжной полки, в полумраке, находит несколько забытых книг. Латинский словарь, томики рассказов Мора и «Подмененные головы». Словно завороженная, вертит она в руках свое прежнее сокровище, древнюю индийскую легенду, и сердце ее сжимается, будто появилась эта книга из старого-старого сна, она видит бурную реку, ленивые зеленые волны, страшные статуи богов с множеством рук. Индия, как далека она! Италия, как далека она сейчас! И Тибор. И она с таким ужасом отбрасывает от себя книгу, как будто вместе с ней хочет отбросить страшные и преступные мысли. И в глазах у нее блестят крупные слезинки.

Агнеш подходит к окну и сквозь занавеску смотрит на звезды.

Какой маленькой представляется ей Земля по сравнению со всей Вселенной и какой маленькой песчинкой на Земле - она сама. Каким значительным и огромным событием является для нее сегодняшний день - день ее замужества! «Как странно, что я ничего не знаю о них, - думала она, - о дедушке и бабушке, об их родителях, о моих прародителях, живших не тысячу, а всего шестьдесят - семьдесят лет назад. Если бы я была графиней, то и тогда не знала бы своих предков, живших более четырехсот лет назад, была бы королевой -и тогда... О, все это напрасно... и я ничего не буду знать о тех, кто будет жить после меня, о детях и внуках, которым я дам жизнь. Я лишь маленькое звено в бесконечной цепи».

Агнеш раскрыла настежь окно.

В окнах дома напротив горели огни. В каждом окне знакомые семьи. А все эти огоньки казались спустившимися с небес звездами.

Она никогда еще не сознавала, какое большое значение имеет каждая машина, каждый вспыхнувший луч света, каждая жизнь в отдельности. И сама она тоже имеет значение, потому что она частица всего. Может быть, судьба всего мироздания зависит сейчас от того, что она станет женщиной, что у нее будут сыновья и дочери, что в ней, как и в миллионах других живых существ, должна продолжаться жизнь. «Девушки обычно страшатся дня своей свадьбы», - пришло ей в голову. И она вспомнила перешептывания школьных подруг, волнение, охватившее ее, когда выходила замуж подруга, и страшные истории, услышанные из уст соседок. Она вспомнила и то, что рассказывала ее бабушка, которую в пятнадцать лет силой заставили выйти замуж за богатого старика, и она, бедная, в день свадьбы убежала из дому и пряталась в лесу, пока ее не нашли и не привели домой... Нет, она сейчас ничего не боялась. Она гордилась тем, что ее ждут заботы и трудности, что она в муках должна родить ребенка. Агнеш села в кресло и руками обхватила голову. Перед ее закрытыми глазами возникли одна за другой картины. Она видела себя качающей ребенка, чувствовала, как детские руки обнимают ее шею, чувствовала, как к ней прижимается теплое детское тело, она испытывала одновременно и радость, и тревогу. Она видела себя стоящей у окна и нетерпеливо ожидающей Яни с маленьким Яни, которые ушли гулять. Она видела себя у поезда, машущей платком и плачущей, видела себя раздающей черешню. На столе маленькие стеклянные блюдца, и она кладет в каждое по горсти черешни. Вокруг стола шумит веселая детвора. Ребята считают красные ягоды черешни. «У всех по сорок восемь черешен, ровно по сорок восемь».

- Ты заснула, Агнеш?

И она очнулась, увидев рядом с собой Яни.

- Что тебе снилось?

- Что я очень счастлива.

- Пойдем домой?

- Да, домой.

Рассвет. Первый день пасхи. Ветер приносит с Дуная аромат цветов. Быстро шагая, тесно прижавшись, они ощущают биение сердец друг друга.

Дома еще спят. Над ними встает солнце. Край серебристо- серого неба покрывается позолотой. По небу бегут розовые, синие и лиловые облака. Агнеш смотрит на них, словно завороженная.

- Посмотри, Яни, на небо, какое оно красивое... Вот такое же море.

1952-1955