Мы те, кто умрет

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Благодаря двум предыдущим победам у меня было достаточно денег, чтобы Леон купил мне более легкую, дышащую броню. Мы использовали ее только на тренировках, но мои тяжелые доспехи утянули бы меня на дно, как камень, поэтому я надеваю усиленный магией нагрудник и направляюсь к месту встречи.

После двух испытаний осталось всего двадцать четыре гладиатора. Для третьего испытания нас разделили на две группы. Я в первой группе, которая выйдет на арену, чтобы встретиться с тем ужасом, который подготовил для нас император, а остальные будут вынуждены слушать, пока не подойдет их черед.

Мейва ждет снаружи квартала и хмурится, увидев мои доспехи.

— Мы с тобой в первой группе. И ты второй человек, которого я вижу в таких доспехах. Очевидно, ты знаешь то, чего не знаю я.

— Я узнала об этом только сегодня утром, — шепчу я. — Ты умеешь плавать?

Она тяжело вздыхает.

— Сносно. Но я бы не сказала, что это одно из моих лучших умений.

— Иди переоденься. Я подожду.

Резко кивнув, Мейва спешит прочь.

Раздаются тяжелые шаги, и глаза Нерис встречаются с моими. Выражение ее лица напряженное, и у меня внутри все сжимается.

— Тирнон…

В ее глазах появляется теплота.

— Праймус в порядке. Я знаю, что у тебя сейчас третье испытание, но найдено еще одно тело. Гладиатор. — Она понижает голос. — Мы сохраним это в секрете до окончания испытания, но я хотела бы, чтобы ты…

Я сглатываю.

— …опознала его.

— Да. Это не займет много времени.

Я иду следом за ней в квартал Империуса, где лежит тело с разорванной грудью. Его сердце… отсутствует.

Прямо как в Торне. Мои мысли мечутся, но, насколько я знаю, я единственный гладиатор из Края тумана. Это тот же убийца? Или просто тот же стиль?

— Это Грейдон, — хрипло говорю я.

— Ты уверена?

— Да.

Нерис качает головой, ее глаза полны разочарования. Я приседаю, пытаясь не смотреть на гримасу, застывшую на лице Грейдона.

На его шее изображен странный знак. Я где-то видела его раньше, но никак не могу вспомнить, когда. Судя по крови, размазанной по его коже, убийца, должно быть, вытер шею Грейдона, прежде чем оставить знак над его ключицей.

— Этот знак…

Нерис сжимает челюсти.

— Ты знаешь, что это такое. — понимаю я. — Вы провели расследование.

— Конечно. Мы держали это в секрете, чтобы не спугнуть убийцу, но кто бы он ни был, он умен. Он знает, что мы ищем. Он специально оставил тело здесь, чтобы посмеяться над нами.

Я смотрю на тело Грейдона. Он был хорошим мужчиной, который любил хвастаться своей красивой женой — женой, которую он планировал навестить в наш следующий выходной день.

— Тебе лучше вернуться, — говорит Нерис. — Удачи.

Когда я возвращаюсь, Мейва ждет меня у квартала гладиаторов. Ее длинные волосы заплетены в косу, и она пристегнула к себе несколько дополнительных ножей.

— Прости, — бормочу я.

— Эстер и Балдрик тоже в нашей группе. — Она морщит свой дерзкий носик. — И Сисенна.

— Здорово.

Она вопросительно смотрит на меня. Но, возможно, ей лучше узнать об этом сейчас, чтобы это не стало для нее шоком непосредственно перед испытанием.

— Мейва… Грейдон мертв.

Она бледнеет.

— Еще один.

— Да. Об этом еще не объявили. Вы были дружны с Грейдоном. Ты не знаешь, у него были проблемы с кем-нибудь?

— Нет. — Ее глаза блестят. — Он был просто мужчиной, который хотел заработать достаточно, чтобы обеспечить свою семью. Я поспрашиваю остальных. Может, кто-нибудь что-нибудь знает.

Мы молчим, когда присоединяемся к группе и идем по длинному коридору между Лудусом и ареной. Еще несколько гладиаторов надели свои самые легкие доспехи, в том числе Эстер и Балдрик. Очевидно, Бран — не единственный покровитель, готовый ослушаться императора и предупредить своего гладиатора.

Гарет и Кейсо идут за нами, а Титус крадется позади. Он держится особняком, но я не забыла, как он, похоже, искренне наслаждался убийством Лейры.

Наши наставники ждут под ареной, и я вижу Леона, прислонившегося к стене рядом с Альбионом и другим наставником, с которым я еще не встречалась.

— Подождите здесь, — говорит охранник. — Оставьте свои мечи наставникам. Позже вы сможете их забрать.

— Кто пойдет первым? — спрашивает Эстер.

Охранник насмешливо ухмыляется.

— Вы выйдете все вместе.

— Вместе? — шепчет Мейва.

— Это будет кровавая бойня. — Мои мысли мечутся.

Леон немедленно показывает жестом, чтобы я последовала за ним и отошла на несколько шагов от остальных.

— Хороший выбор доспехов.

Я наклоняюсь ближе и понижаю голос.

— Ты знаешь, в чем заключается это испытание?

— Нет. Я знаю только то, что оно связано с водой. Помни, это последнее испытание. Пройти его, и Эврен поправится.

У меня перехватывает дыхание. Мысль о том, что мы так близки к свободе… опьяняет. Но мысль о том, что мы выйдем на арену одновременно…

— Сначала разберись с Балдриком и Эстер, — говорит Леон. — Они нацелятся на тебя.

— Сисенна будет мстить.

— Ты справишься с ней.

Он прав. Она может сражаться со скутумом, но я наблюдала за ее тренировками и двигаюсь быстрее. А если испытание включает воду, тяжелый щит будет бесполезен. Тем не менее, я не так быстро управляюсь с ножами, как с мечом. Я отстегиваю ножны и передаю их Леону.

— Как ты думаешь, Бренин поможет нам с Мейвой?

— Думаю, да. — Леон оглядывает других гладиаторов. — Он ненавидит Балдрика. Как и тот вампир, с которым ты дружишь.

— Кейсо, — бормочу я.

Он резко кивает.

— Гарет последует за Кейсо, но Плакус может принять любую сторону.

— Построиться, — приказывает охранник. К нему присоединяются еще несколько, и через пару минут на всех нас надевают подавляющие браслеты.

Бренин кивает нам, и свет эфирной лампы вспыхивает на его серебряном сигиле.

— Готовы?

— Готовы, насколько это возможно, — бормочет Мейва.

Я киваю в ответ. Бренин держится в стороне, но я видела, как он тренируется, и он смертельно опасен с арбалетом.

— Ненавижу это, — бормочет Мейва.

— Наставники, пора идти, — громогласно объявляет охранник. — Гладиаторы, в комнату ожидания.

Леон бросает на меня последний мрачный взгляд, поворачивается и уходит.

Мы входим внутрь. Холодные каменные стены, земляной пол и мраморные сиденья напоминают мне о том, как я сидела здесь перед своим последним испытанием. Перед тем, как меня заставили убить Антигруса.

Мейва оглядывает комнату, ее взгляд задерживается на полу в одном из углов.

— Нам просто нужно пережить сегодняшний день, посетить бал, и мы официально станем новобранцами Президиума.

— Какой бал?

Она хмурится, глядя на меня.

— Бал «Раскола». Это праздник для тех, кто пройдет испытание. Пожалуйста, скажи, что ты взяла с собой платье.

Я качаю головой. Я слышала о представлении — когда император распределяет новобранцев между собой, Рорриком и Тирноном, — но Леон ничего не говорил мне о бале, и это последнее в моем списке приоритетов.

— Альбион дал тебе какой-нибудь совет? — спрашиваю я.

— Он сказал, чтобы я избегала Титуса.

Я хмурюсь, а она кривится.

— Да, я посмотрела на него так же. Надо быть идиоткой, чтобы связываться с Титусом. Но Альбион сказал, что Титус нападет на нас, если сможет. Ему нравится причинять боль женщинам. Так что нам остается надеяться, что кто-то еще убьет его.

Да, ему понравилось убивать Лейру. Моя грудь сжимается, и я заставляю себя сосредоточиться.

— Леон? — спрашивает Мейва, бросая настороженный взгляд на остальных.

Понизив голос до шепота, я рассказываю ей о том, что он сказал.

Балдрик поворачивается с другой стороны комнаты. Он не мог нас слышать, но облизывает губы в непристойном жесте.

— Не могу дождаться, когда ты захлебнешься собственной кровью, пусторожденная, — кричит он.

В глазах темнеет, когда я поднимаюсь на ноги, пытаясь игнорировать рев толпы над нами.

Но это не только рев толпы. Грохот над нашими головами — это…

— Вода, — говорит Плакус, широко раскрыв глаза от ужаса.

Она начинает просачиваться через трещину в каменном потолке, и мои ладони становятся скользкими. Если потолок рухнет под тяжестью этой воды, мы все умрем.

От мыслей о гибели в воде меня спасает появление охранника.

— Пора, — говорит он.

В коридоре звук становится громче, и даже Эстер, похоже, нервничает, проталкиваясь локтями к началу очереди.

Вместо обычного входа на арену или одного из лифтов нас ведут по лестнице на первый уровень трибун. Толпа кричит, все — отмеченные сигилами, вампиры и обычные люди — ревут, лица напряжены от возбуждения.

Когда Бренин отступает в сторону, я понимаю, почему.

У входа на арену нас ждет галера, покачивающаяся на воде. Это деревянная плоскодонная копия сарлитианского военного корабля, раскрашенная в цвета императора; перила позолоченные, паруса темно-пурпурные.

Три ряда весел. Шестеро из нас должны грести, а остальные — управлять и сражаться.

На другой стороне арены плавает еще одна галера, раскрашенная в цвета Торвеллена.

Военно-морские игры.

Страх поселяется внутри и не отпускает. Королева Торвеллена Фрейя — одна из самых ненавистных врагов императора. Даже я слышала о битве, которую мы должны воспроизвести. В результате император захватил большую часть территории Торвеллена, но сначала они убили достаточное количество воинов, чтобы унизить его.

Мир замирает. Мы не будем сражаться друг с другом. Вместо этого нас заставят сражаться на одной стороне.

— Вперед, — приказывает охранник, его глаза горят от возбуждения.

Нет времени осмыслить эту новую информацию. Нет времени, чтобы выработать стратегию.

Мы садимся в лодку. На палубе нас ждет куча арбалетов, и я беру один, перекидывая колчан со стрелами через плечо.

Большинство жителей Торна не умеют плавать. Плавание — это привилегия тех, у кого есть свободное время и доступ к чистой воде. И все же именно Праймус императора научил меня не бояться воды, настаивая, чтобы я научилась работать ногами, грести и дышать. Именно он каждый день лета водил меня в место для купания, разжигая мой соревновательный инстинкт гонками и играми.

Ирония не ускользает от меня.

Кто-то толкает меня сзади, и я опускаюсь на ближайшую скамейку, кладу арбалет у ног и сжимаю одной рукой весло. Мейва садится позади меня, сжимая в руке свой арбалет.

Мое тело покрывается испариной, когда лодка начинает раскачиваться. Если мы перевернем галеру до начала развлечения императора, он, вероятно, убьет нас всех.

Лодка качается снова, и все спешат занять свои места. Запах соли наполняет мои ноздри, вода продолжает подниматься вместе с нашей лодкой, и я выглядываю за борт.

Арена исчезла. Там, где под песком должен был быть камень, теперь только тьма.

Невозможно представить, сколько магии потребовалось для этого.

Эстер стоит на корме, прищурив глаза, и держит один из рулей. Надеюсь, она умеет управлять лодкой, потому что нам нужно беспокоиться не только о противнике. Некогда пустую арену усеивают многочисленные платформы, на большинстве из них лежит оружие для тех, кто достаточно глуп, чтобы покинуть относительную безопасность лодки.

На платформе в центре свалена куча щитов. Щитов, которые нам понадобятся.

Балдрик берется за весло на другой стороне лодки, а Мейва кивает мне. Мы обе внимательно следим за ним.

Тишину сменяют ликующие крики зрителей. Подняв глаза, я вижу, что император улыбается нам. Удивительно, но он не произносит ни слова. Он просто взмахивает рукой, и обе лодки отталкивают от входов в арену.

Действие толчка длится недолго. Через мгновение мы уже барахтаемся, пытаясь понять, как работать веслами.

Галера опасно раскачивается.

Весло Кейсо ударяется о весло Сисенны, и она в отчаянии выкрикивает проклятие. Я борюсь со своим веслом, руки уже болят, когда раз за разом мне приходится поднимать тяжелое дерево.

Другая лодка приближается. Я щурюсь на солнце, и меня осеняет.

На нашей лодке находятся гладиаторы — граждане империи, которые либо выиграли «Пески» в своем регионе, либо тренировались всю свою жизнь, чтобы оказаться здесь.

В другой лодке находятся враги империи. Те, кого император объявил преступниками. Избитые и раненые, раздавленные, но не побежденные.

В отличие от нас, они уже гребут в унисон.

— Навались! — рычит один из них, и их лодка режет воду.

— Навались! — вторит Эстер с кормы, и мы все пытаемся справиться с веслами, ругаясь, напрягаясь и брызгая водой.

Что-то летит в мою сторону, и я пригибаюсь. Стрела вонзается в борт нашей лодки.

Мой пульс учащается, и я оглядываюсь в поисках щитов. Но все они сложены на центральной платформе.

Наша лодка опасно наклоняется вправо. Толпа насмехается над нами.

Плакус вскрикивает и пригибается. Стрела пронзает его бицепс. Толва наклоняется, чтобы помочь, и едва не теряет голову. В другой лодке кто-то отлично стреляет.

— Нам нужны щиты, — кричу я Мейве.

— Что?

— Щиты! — Я указываю на платформу, а она качает головой.

— Не делай этого.

У нас нет выбора. Либо мы достанем щиты, либо умрем.

Я подтягиваюсь к борту лодки.

— Арвелл! — Мейва указывает на одного из мужчин в другой лодке. Он нечесаный, с длинной, косматой бородой, и очевидно, что он голодал: кожа на его теле обвисла, ребра торчат, как выбеленные солнцем кости после кораблекрушения.

Мужчина ныряет с лодки с ловкостью человека, который прожил большую часть своей жизни у воды.

Времени на раздумья нет. Я прыгаю вслед за ним, соль щиплет глаза. Мой мозг, пытается оценить глубину. Куда делось дно арены?

На меня надвигается большая черная тень. Я уворачиваюсь, едва избегая темной фигуры, проносящейся мимо.

Я не задерживаюсь. Я уже гребу сильнее, плыву быстрее. Свет мерцает в воде у меня над головой, рядом с платформой. Меня охватывает торжество, когда моя рука выныривает на поверхность.

Да. Вот оно.

Мое движение вверх замирает. Я вскидываю руки, тянусь к свободе. К воздуху.

Нет. Нет!

Что-то тянет меня вниз. Что-то вцепилось в мой ботинок, зажав ногу тупыми зубами.

Я дергаю его, отталкиваясь другой ногой, пузырьки застилают мне зрение. Паника захлестывает меня. Какое-то существо собирается утащить меня глубже в воду. Я снова пытаюсь вырваться. На этот раз я попадаю во что-то. Но меня не отпускают.

Мне нужен воздух.

Отчаяние охватывает меня. Я барахтаюсь, отбиваясь ногами, поверхность воды дразняще близко.

Лучи света прорезает воду, и я наконец-то вижу нападающего.

Горящие красные глаза, черная шерсть и блестящее серебряное оголовье. Грива из темных водорослей плавает вокруг головы, и он поднимает смертоносные копыта в очевидной угрозе.

Келпи. Император поймал келпи. Каким-то образом его гвардейцам удалось надеть на их головы серебряное оголовье. Келпи известны тем, что не нападают без причины. Я слышала, что с ними можно даже поговорить, когда они не в лошадином обличье.

Но оголовья удерживают келпи в этой форме, гарантируя, что они будут делать все, что пожелает император.

А он хочет крови.

Мои легкие сжимаются, и угроза, которую представляет собой келпи, внезапно становится второстепенной по сравнению с моей потребностью в воздухе.

Движение справа от меня.

Я поднимаю руки, защищаясь, но приближающийся келпи уже схватил человека.

Бородатый мужчина задыхается. Тонет. Судорожно дергается. Я сопротивляюсь сильнее, пинаю келпи, тянущего меня вниз. Мужчина протягивает руку, как будто просит о помощи. Его кинжал выпадает из руки, глаза открытые и безжизненные. Келпи отпускает его и исчезает в глубине, а тело мужчины всплывает на поверхность. Его нож тонет в нескольких дюймах от моей руки.

Я тянусь за ним, в глазах темнеет.

Мой мозг понимает, что если я открою рот и сделаю вдох, то умру. Но мое тело, похоже, этого не понимает. Я безжалостно борюсь с желанием вдохнуть.

Мои пальцы касаются деревянной рукояти кинжала. Сверху в воду падают обломки, и келпи слегка смещается вправо.

Но этого достаточно.

Кинжал аккуратно опускается мне в ладонь, и я в отчаянии сгибаюсь.

Я неловкая и медлительная, неспособная координировать свои движения в ледяной воде. Но какая-то высшая сила направляет мою руку. Потому что я вонзаю кинжал в голову келпи, и лезвие аккуратно входит в его глаз.

Он мгновенно отпускает меня, издавая такой громкий вопль, что эхо разносится даже под водой. У меня перед глазами все расплывается, легкие сжимаются так сильно, что я открываю рот в беззвучном крике, пока пытаюсь выбраться на поверхность.

Холодный воздух приветствует мое лицо.

Толпа громко ахает. Очевидно, они решили, что я мертва.

Я захлебываюсь водой, кашляю, отплевываюсь и кашляю еще сильнее. Горло и легкие болят, но свежий воздух на коже ощущается как прикосновение возлюбленного.

— Берегись! — кричит кто-то. Я уворачиваюсь в сторону, едва избегая стрелы, летящей мне в голову. Эстер стоит со щитом в руке на платформе и мечами, всего в нескольких футах от меня.

Должно быть, она проплыла мимо меня и бородача, пока мы отвлекали келпи.

— Поднимайся сюда! — кричит Эстер.

Я плыву к ней, но каждый гребок медленнее предыдущего, а дыхание все еще неровное.

Эстер приседает, и у меня кровь стынет в жилах. Для нее это идеальный шанс убить меня. В этом хаосе император может даже не заметить. Она протягивает руку и нетерпеливо машет ею.

— Что ты делаешь? — хриплю я.

— Ты нам нужна. Поторопись, ты, улитка.

Полагаю, мы попробуем убить друг друга в другой раз.

Я беру ее руку, перекатываюсь по платформе и поднимаю парму, которую она пинает в мою сторону. Продев руку за ремень, я глубоко вдыхаю, наклоняюсь и подбираю арбалет, который кто-то уронил. Приклад арбалета мокрый от крови.

Эта платформа расположена точно в центре арены. Позади и слева от нас покачивается наша лодка с разорванными парусами. Другая лодка медленно огибает платформу менее чем в двадцати футах от нас, направляясь к гладиаторам за нашей спиной.

Отсюда мне видны лица каждого из них. Эстер выпускает стрелу, которая врезается в корму лодки противника. Те немедленно открывают ответный огонь, и мы вынуждены распластаться на деревянной платформе, которая неустойчиво качается, и вода, переливаясь через борта, заливает нам на лица.

— Серьезно? — резко говорю я.

— Мы должны убить их.

— Давай придумаем реальный план.

Эстер усмехается, поднимаясь на ноги. Я встаю, как раз вовремя, чтобы поднять щит. Стрела с треском вонзается в дерево.

Я выглядываю из-за щита и встречаюсь взглядом с огромным мужчиной.

Судя по ярким бусинам, вплетенным в его длинные светлые волосы, и трем шрамам на каждом из его бицепсов, он из Торвеллена. И что-то подсказывает мне, что ему не нравится, что его заставляют разыгрывать сражение, которое, вероятно, привело к его пленению. Я не могу его винить.

Он что-то рычит маленькой темноволосой женщине с ранами на предплечьях. Они находятся достаточно близко, и я вижу, что швы сняты, а кожа воспалилась и покраснела. Ей, должно быть, разрешили обратиться только к обычному целителю, который зашил ее плоть, как кусок ткани.

Женщина кивает тому, что говорит мужчина, и выпускает стрелу. Сзади нас раздаются крики. Нам нужно доставить им эти щиты.

— Нужно сказать им подойти поближе, — говорю я.

Эстер кивает, но мы обе знаем, что они не могут подойти слишком близко, чтобы не попасть под сильный обстрел другой лодки.

Из воды выныривает голова. Глаза Мейвы широко раскрыты, лицо бледное.

— Вытащи меня.

Я бросаюсь к ней, протягивая руку. Через мгновение она уже на платформе рядом со мной, кашляет и отплевывается.

— Ты видела? — задыхается она. — Гребаные келпи.

Я чуть не смеюсь. Это первый раз, когда я слышу, как она ругается.

— Ты могла остаться в лодке.

Она снова кашляет.

— Не могла позволить тебе веселиться в одиночестве.

— Если ты меня прикроешь, я брошу щиты в нашу лодку, — говорю я.

Император что-то говорит человеку, отмеченному золотой короной, который поднимает руку. Я перевожу взгляд на галеру, плывущую к нам. Она неестественно движется по воде, чтобы гладиаторы в нашей лодке были вынуждены вступить в прямой бой с преступниками.

Император хочет крови.

Позади нас раздается пронзительный крик Сисенны, но император, должно быть, проявляет милосердие, потому что наша лодка оказывается в нескольких футах от платформы. Конечно, это означает, что мы внезапно попадаем под еще более сильный обстрел.

Бренин с плеском прыгает с лодки, и мои ладони становятся влажными от мысли о келпи под водой. Но он прорезает воду тремя гребками и выбирается на платформу.

— Не волнуйтесь, дамы, я пришел вас спасти.

Мейва, Эстер и я одновременно рычим в ответ.

Бренин смеется, напрягая мышцы, когда легко поднимает несколько щитов и бросает их в лодку позади нас. Я внезапно испытываю огромную благодарность за то, что мне не пришлось сражаться с ним на арене.

Мейва и я стреляем в ответ по другой лодке, а Эстер бросает оставшиеся щиты в воду, чтобы преступники не смогли их использовать.

Нас сильно обстреливают, но следующая стрела Эстер попадает огромному торвелленцу в голову. Он шатается и падает на лодку. По большей части мне удается не обращать внимания на толпу, но их победные крики вызывают у меня тошноту.

С лодки преступников летят новые стрелы, и кто-то за нашими спинами издает мучительный крик.

Я пригибаюсь, поднимая щит, страх сжимает мой желудок.

Сисенна хватается за стрелу, пронзившую ее горло и отшатывается назад. Мейва выкрикивает проклятие.

— Нам нужно доставить ее к целителю.

— Слишком поздно, — говорит Бренин, когда Сисенна падает на спину. — Она мертва.

Толпа осмеивает нас, и на мгновение время останавливается. Мне никогда не нравилась Сисенна. Но ее смерть — это трагедия. Что я здесь делаю? Что мы все здесь делаем?

Я замечаю женщину со шрамами на руках, перегнувшуюся через край лодки, она прищурившись, следит за келпи. Существо врезается в лодку, и несколько человек вскрикивают.

Взгляд женщины встречается с моим. Выражение ее лица по-прежнему вызывающее, а манера держаться кажется почти знакомой.

Еще больше стрел. Снова крики с нашей лодки. Преступники работают сообща, а гладиаторы в отчаянии выкрикивают проклятия друг другу.

Я шиплю сквозь стиснутые зубы. Рядом со мной Бренин яростно ревет, натягивая тетиву арбалета.

Стрела летит прямо в цель, и я издаю сдавленный крик.

— Подожди!

Он попадает в женщину со шрамами на руках, пронзая ее прямо под ключицей. Ее рот открывается в беззвучном крике, и она теряет равновесие.

Высокий мужчина бросается к ней. Его рука хватает воздух, когда она падает за борт их лодки и погружается под воду.

Эстер торжествующе смеется.

На меня обрушивается воспоминание. Женщина, стоящая на этой арене с высоко поднятой головой, с печалью в глазах смотрит на мужчину, чью жизнь она была вынуждена отнять.

Я делаю глубокий вдох. А затем снова ныряю в бурлящую воду.