Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

108. Почти конец

Голова раскалывается. Холод пронизывает до костей.

Я пытаюсь разлепить веки, но перед глазами пляшут яркие пятна, сливаясь в хаотичные круги. Дышать тяжело, мысли путаются.

Кто-то ударил меня. Я не видела, кто.

Наконец удаётся открыть глаза. Моргаю, пытаясь сфокусироваться, и вытягиваю руки, нащупывая опору.

Камень.

Ледяной, шершавый. Я цепляюсь за него, сжимаю пальцы, заставляя себя сесть. Почему так холодно?

Темнота отступает неохотно, и я различаю очертания этого кошмара.

Я сижу в глубокой каменной чаше, наполненной густой, чёрной водой. Жидкость доходит мне до пояса. Она не просто холодная — она ледяная, пробирающая до боли, словно вытягивающая из меня последние крупицы тепла, жизни, магии.

Вода цепляется за мою кожу, оставляя ощущение, будто в жидкости что-то растворено. Что-то неправильное.

Пытаюсь подняться, но ноги соскальзывают. Холод впивается в кости, удерживая, не отпуская.

Только сейчас замечаю, как из стен чаши свисают тонкие, прозрачные трубки. Они извиваются, словно сосуды огромного существа.

Кап. Кап. Кап.

Какой отвратительный звук.

Я делаю усилие, пытаясь выбраться. Вода всплёскивается, раздаётся гулкое эхо.

И тут же вспыхивает свет. Резкий, ослепляющий.

Я инстинктивно зажмуриваюсь и ещё хаотичнее двигаюсь в жидкости.

— Ну-ну, тихо-тихо. Ирис… или Элис? Как там тебя? — голос ленивый, наполненный ядовитым интересом.

Моргаю, привыкая к свету. Надо мной, перегнувшись через край чаши, ухмыляется Сиар. Губы кривятся в знакомой насмешке.

Я медленно поворачиваю голову.

Каменные стены комнаты исписаны царапинами, полустёртыми формулами, местами потемневшими от засохших пятен крови. По ним тянутся тонкие трубки, вгрызающиеся в камень, словно паразиты. Внутри что-то движется — мутная, вязкая жидкость.

Теперь ясно: Источник и эта комната — единое целое.

Стол. Не для еды. Не для разговоров. Жертвенный. На его поверхности — глубокие борозды от ногтей. Кто-то пытался вырваться. Кто-то умолял.

Жёны Сиара?..

— Нравится мой кабинет для исследований? — Негодяй медленно ведёт пальцем по краю чаши. — Здесь удобно… Знаешь, всё немного поменялось. И теперь у меня совсем нет времени играть с тобой.

Я сглатываю.

Сиар склоняет голову набок, будто изучает меня, и ухмыляется шире.

— Одна из жён воскресла, — поясняет он. — Какое упущение. И, кажется, она хорошенько подготовилась. Поэтому и арх, и твоя сила нужны мне немедленно.

Сиар наклоняется ниже, опираясь ладонями на край чаши.

— Выглядишь потрясающе, утопленница. Как ощущения?

Я сжимаю пальцы в кулаки. Холод. Злость. Слабость. Но я не дам ему увидеть последнее.

— Проклятье, как же ты мне надоел, — выдыхаю. — У тебя новая причуда? Сажать женщин в ванны с подозрительной жидкостью?

Он смеётся.

— О, но ты ведь не обычная женщина. Ты — сломанная. И это я сейчас исправлю.

Сиар медленно выпрямляется, проводя ладонью по краю чаши, словно любуясь своим творением.

— Ты же понимаешь, что умерла бы, если бы не я. Конечно, произошла небольшая путаница, и тебя приняли за служанку. Это моя ошибка. Но я переговорил с Атертоном.

Он делает паузу, разглядывая моё лицо.

— Ах, крошка, все так хотят твою силу. А получу её я.

Я сжимаю зубы, глядя на него исподлобья.

— Тебе бы уже привыкнуть к тому, что твои планы не всегда работают, — бросаю я, чувствуя, как дрожат губы от холода. — Например, с архом.

Сиар хмыкает.

— И ты, кажется, забыл, что отдать его можно только добровольно. А я…

Он поднимает ладонь, заставляя меня замолчать.

— Правда? Ты уверена, что всё идёт не так, как я хочу?

Сиар отходит от чаши, небрежно поправляя манжеты.

— Кэтрин, Кэтрин, Кэтрин… — он медленно качает головой, будто действительно разочарован. — Ты же знаешь, как она старалась? Даже сунула нос в заключение комиссии… такая тонкая работа. — Сиар смеётся, резко, почти раздражённо. — Но ведь никто… не может переиграть меня. Впрочем, мне всё равно. Главное, что ты здесь.

Он делает паузу, чуть склоняя голову набок, будто смакуя момент.

— О, знаешь, что самое забавное?

Молчу, сжимая руки в кулаки.

— Что?

Он усмехается, и в его голосе сквозит откровенное наслаждение:

— Сейчас. Ты. Будешь. Умолять. Меня. Принять. Арх.

Я напрягаюсь.

Сиар отходит в сторону, и я пытаюсь приподняться, чтобы увидеть, куда он направляется.

Ноги снова скользят. Холод мешает двигаться.

Вода тянет вниз, словно живая, обволакивает, давит на грудь.

Но через мгновение Сиар возвращается.

Не один.

Он удерживает Райли.

Сердце пропускает удар.

Райли дрожит. Её губы белеют, глаза — огромные, испуганные.

— Ты не посмеешь. — Мой голос срывается, превращаясь в хрип.

Грудь сдавливает, будто собственные лёгкие залиты этой проклятой водой.