Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

19. Двенадцатый

Сердце пропускает удар.

«Что? — Я с трудом отрываю взгляд от ароматной воды. — Ты уверен, Руни?»

— Совершенно, лиора, — голос помощника звучит необычно тихо, почти вкрадчиво. — Я трижды перепроверил информацию. Такого имени нет ни в одном из доступных мне реестров.

Холод змеёй проползает по спине, заставляя вздрогнуть.

Не может быть! Неужели Элис… лгунья?

Но зачем?

Из-за ширмы доносится лёгкий шум.

Кто же ты, Элис? Она действительно напоминает беспечную аристократку, развлекающуюся путешествием инкогнито.

Лихорадочно пытаюсь собрать все кусочки мозаики, но тщетно. Мне катастрофически не хватает информации.

«Руни, — хватаюсь за последнюю соломинку, — а ты… можешь получить доступ к моим воспоминаниям?»

«Нет, лиора, — отвечает Руни. — Я не обладаю такими способностями».

Вздыхаю, кажется, придётся быть начеку. С другой стороны, Элис мне ничем не вредила. Даже наоборот: она обо мне заботится, без неё пришлось бы туго. Да что там, я бы от голода умерла!

Может быть, у Элис неприятности? И это вынужденная мера? В любом случае нужно быть осторожной.

Вылезаю из ванны, кутаясь в пушистое полотенце. С наслаждением потягиваюсь и сажусь на край кровати.

— Давайте я вас причешу, лиора, — предлагает Элис.

— Спасибо, я сама, — отвечаю, и она протягивает серебряный гребень.

Странное тепло разливается по голове с каждым движением гребня. Волосы стремительно высыхают, словно от невидимого пламени. Ещё несколько плавных движений, и они совершенно сухие.

Элис снова зовёт слуг. Какое-то время они суетятся, сливая воду и наполняя ванну заново. Наконец, дверь закрывается, и Элис с довольным вздохом погружается в воду. Пока она нежится, я, убаюканная тихим плеском, засыпаю.

Громкий стук заставляет меня подпрыгнуть на кровати. Резко сажусь.

— Подъём, красотки! — гремит за дверью дозорный.

За окном царит непроглядная темень. Я совершенно не выспалась. Приходится подниматься.

Элис, не теряя времени, взмахивает рукой. Под потолком вспыхивает магическая сфера, заливая комнату мягким, рассеянным золотым светом. На стуле висят два аккуратно сложенных наряда — Элис, должно быть, подготовила их, пока я спала.

— Надень её под низ, — говорит она, протягивая мне мягкую сорочку. — Она приятнее к телу, чем эта мешковина.

Я быстро собираюсь, натягивая на себя тонкую льняную ткань и грубоватый наряд, купленный Элис у кухарки. Размерчик явно не мой, и он висит мешком. Зато обувь подходит идеально — напоминает балетки.

Элис ворчит что-то рядом, натягивая своё платье, но тоже почти готова.

Открываем дверь — дозорные уже ждут.

— Завтрак с собой, — бросает один из них, протягивая Элис свёрток.

Через десять минут повозка трогается, оставляя за спиной «Уставшего Дракона». Путь до Тринадцатого предстоит долгий и тяжёлый. Элис говорит, что дороги там плохие, и даже Совет редко появляется в этом забытом богами краю. Но меня это больше не пугает.

— До Тринадцатого остались считаные лиги, — ободряюще добавляет Элис, распечатывая свёрток дозорного.

Внутри обнаруживаются два куска хлеба, настолько чёрствого, что ими можно отбиваться от разбойников, вяленая колбаса, бутылка воды и несколько маринованных оливок и горстка фиников.

«Кажется, на нас решили сэкономить», — мелькает невесёлая мысль.

— Держите, лиора. — Элис делит еду пополам, протягивая мне кусок хлеба, колбасу и несколько оливок. — Нам нужно быть сильными. Финики оставим на потом, — улыбается она. — Это десерт.

Я благодарно киваю и всматриваюсь в горизонт. Солнце, словно робкий художник, только начинает окрашивать небо в бледные пастельные тона.

Позавтракав, Элис принимается за вышивание.

Я развлекаюсь, разглядывая облака, не понимая, почему меня пугали плохой дорогой.

«Дорога как дорога. Ну, потряхивает иногда», — думаю я. Но не проходит и часа, как я жалею о своих словах.

Повозка жалобно скрипит, норовя развалиться на части. Нас трясёт, бросает то вправо, то влево, словно корабль в шторм. Я вцепляюсь в сидение, боясь вылететь на каменистую тропу.

Путь, размытый дождём, извивается серпантином. С одной стороны нависают отвесные скалы, теряясь вершинами в серой дымке. С другой — зияет пропасть, от одного взгляда на которую захватывает дух.

Металлические ноги лошадей, покрытые царапинами и ржавчиной, с трудом преодолевают неровности пути. Кажется, эти механизмы давно не знали ремонта.

Колёса то и дело проезжают в опасной близости от края пропасти. Я стараюсь не смотреть, но головокружение не отпускает.

Далеко внизу, между склонами ущелья, белеет тонкая лента бурлящей реки. Безжалостное солнце палит нещадно, отражаясь от обломков янтаря, разбросанных по склонам. Всё вокруг тонет в калейдоскопе режущих глаза огоньков. Даже ветер, проносящийся по ущелью с жалобным воем, кажется враждебным и злым.

Постепенно склоны расходятся, ущелье остаётся позади, и дорога, петляя среди камней, выводит нас на плато. Здесь всё ещё трясёт, но по сравнению с пропастью, зияющей за каждым поворотом серпантина, этот путь — просто царская дорога. В тот же миг, когда я позволяю себе вздохнуть с облегчением, на горизонте появляются два всадника.