Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

137. Время платить

Я просыпаюсь ближе к вечеру. В палате тихо.

На тумбочке — булочка и остывший чай.

Ривз стоит у окна, разглядывая облака за стеклом. Его силуэт — словно вырезан из света и тени: высокий, собранный, спокойный.

— Нам пора, — говорит он не оборачиваясь. — Но сначала поешь.

Киваю и быстро справляюсь с булочкой, запивая сладким, уже холодным чаем. Горло сухое, но еда возвращает ощущение жизни.

Ривз поворачивается. Из внутреннего кармана он достаёт кольцо с рубином — тот самый артефакт.

Камень в оправе мягко пульсирует, словно отзывается на его прикосновение.

Ривз становится в центре палаты.

— Мы очутимся в разных концах Империи, Ири.

Он делает паузу.

— Тебя он вернёт к твоему телу. А меня — туда, где ждёт Фехос.

Я киваю. Медленно. Но уверенно.

— Увидимся? — спрашиваю.

Ривз чуть улыбается.

— Я найду тебя. Всегда.

С рубина срывается магия. Пространство дрожит. Свет сгущается, становится вязким, переливается, как расплавленное стекло.

В центре комнаты, между капельницей и креслом, ткань мира начинает складываться внутрь себя.

Сначала — тонкая трещина в воздухе, будто кто-то разрезал пространство невидимым лезвием. Затем — разлом растёт, закручивается спиралью, и в неё затягивает свет, тень, звук.

Воздух внутри портала мерцает, как вода, отражающая ночное небо.

Там — не цвета, а ощущения: ослепительный холод, неяркое тепло, шёпот голосов, которых уже нет.

Магия внутри течёт, как медленно вращающаяся галактика, и в самом центре — спокойное, ровное свечение.

Когда я делаю шаг ближе, волосы вздымаются, как на ветру. Кожа чувствует ток — магический, живой.

Мгновение — и я знаю: если войду, пути назад не будет.

— Ирис! — голос Ривза звучит резко. Он хватает меня за запястье, не давая сделать шаг.

Кожа обжигает, будто под ней вспыхнуло серебро.

— Что ты… — начинаю, но замолкаю.

Он отдёргивает руку.

На запястье на миг вспыхивает тонкая серебристая метка, будто полоска света под кожей, — и тут же исчезает.

— Прости. Я не должен был, — шепчет он. Голос охрипший, будто это слово далось с трудом, вырвано изнутри, вопреки.

Я смотрю на него — и не сразу понимаю, что он сделал.

В груди что-то сжимается, будто я уже шагнула в пустоту… и вдруг вспомнила, зачем хотела остаться.

Ривз всё ещё смотрит на меня. Взгляд тяжёлый, будто он в чём-то передо мной виноват. Ни слов, ни объяснений — только это чувство, будто между нами внезапно вспыхнула искра. Тёплая. Нежная. Она не обжигает, а согревает, укутывает мягкостью.

— Ривз… — шепчу.

Он едва заметно вздрагивает.

Один порыв — сильнее страха, сильнее разума. Мои пальцы касаются его щеки, прохладной от магии, и он не отстраняется.

Его взгляд — настороженный, как у зверя, привыкшего скрывать боль.

Я становлюсь на носочки, сердце колотится — и всё же целую его. Сначала — осторожно, почти несмело, как прикосновение лепестка. Но потом — чуть увереннее. Потому что мне важно. Потому что, может быть, другого шанса не будет.

И тогда он прижимает к себе. Резко. Словно боится, что я растворюсь, ускользну, стану частью той галактики за спиной.

Объятие крепкое, почти болезненное. Но от него становится не так тоскливо.

Я утыкаюсь в его пиджак, вдыхаю запах ткани и чего-то родного. И понимаю: без него не хочу уходить. Хочу остаться. И мне плевать — лишь бы с ним.

— Тебе пора, Ири, — ласково говорит он. — Иди, пожалуйста.

Киваю. Размыкаю объятие — будто отрываю от себя что-то важное. Не оглядываюсь. Не могу.

Шаг — и пустота обнимает.

Червоточина захлопывается, поглотив меня мягко, без боли — как шёлковое полотно, разорванное и сшитое обратно.

Ни падения. Ни вспышки.

Только тишина и движение сквозь пространство, где всё — было. Где всё — могло быть. И, может, будет снова.