Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

149. Помни

Время останавливается. С того самого мига, как я произношу просьбу вслух — не молитвой, а требованием.

Я не помню, как провела первую ночь. Наверное, сидела на полу, прислонившись к кровати, кутая руки в плед.

Наверное, смотрела в потолок. Или в окно.

Наверное, плакала.

А может, уже не могла.

На второй день мне принесли еду. Оставили на столике. Я к ней не притрагивалась. Горничная Нэя хотела что-то сказать — но замолчала, когда увидела мои глаза.

Я ни с кем не говорила. Просто снова и снова прокручивала в голове каждый момент, проведённый с Ривзом. Их было слишком мало. Безнадёжно мало.

На третий день в Цитадели идёт дождь. Редкость. Лёгкая серебряная пыль в воздухе. Она не смачивает, а будто касается земли.

Я сижу у окна, закутавшись в плед. Молчу.

Светлячки прилетают. Оседают на подоконнике. Их много, как в тот день, когда он исчез. Я не отгоняю их. Пусть сидят.

И вот тогда — когда я уже перестаю верить, что что-то изменится — дверь распахивается. Без стука. Без предупреждения.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

На пороге стоит Лейз.

— Лиора, он вернулся, — говорит он тихо.

У меня перехватывает дыхание.

— Что? — я вскакиваю, плед соскальзывает на пол. — Что вы сказали, инспектор?

— Ривз.

— Он… жив?

Он здесь. Сейчас.

Я бросаюсь вперёд, уже собираясь бежать в одной ночнушке. Но Лейз делает шаг вперёд и преграждает путь.

— Подождите.

— Что? Зачем? — дыхание сбивается. — Он жив! Я… я должна…

— Ривен… вас не помнит.

Мир замирает.

— Что?

— Исток вернул его. Но… не всё, — Лейз отводит взгляд. — Он вышел из Зеркального Зала, словно только что родился. Помнит всё… кроме вас. Не знает, что играл роль хранителя крепости.

Я отступаю. На шаг. На два. Ощущаю, как спина прижимается к холодной колонне кровати.

— Нет… Этого не может быть. Он должен помнить. Он…

Он должен.

— Простите, — говорит Лейз. — Исток стёр вас.

Я медленно оседаю на пол. Светлячки всё ещё кружатся в воздухе. Они блестят, как слёзы, которые больше не текут.

— Он жив, — шепчу я. — Этого… достаточно. Наверное.

Я зажмуриваюсь.

— Можно я увижу его?

— Да, — отвечает Лейз. — Но не сейчас. Вечером бал в вашу честь.

— Хорошо, — соглашаюсь, мысли лихорадочно скачут. Мне надо платье. Прическу.

— Ирис, — голос Лейза вдруг становится мягче. — Память — это не только слова. Это запах, взгляд, прикосновение. Ривен не помнит… но вы всё ещё та, ради кого он отдал себя.

Лейз уходит.

А я стою посреди комнаты и впервые за три дня — улыбаюсь. Сквозь слёзы.

Ривз вернулся. Даже если сердце — пока спит.

✦✦✦

Вечером того же дня Лейз возвращается. На этот раз — в парадной серой форме, без плаща, с тонкой золотой нитью на плечах.

Я сижу на кровати, глядя на элегантное белое платье, которое привезла из крепости.

Нэя меряет шагами комнату.

Потому что я не хочу идти на этот бал. Я боюсь. Что, если Ривз не вспомнит? Снова резанёт холодным взглядом. Посмотрит так, как он умеет — будто я ничто.

Я уже однажды сорвалась с места, стоило услышать, что он жив. Тогда была надежда. Светлая, отчаянная. Но теперь — неизвестность.

Ведь смотреть в глаза любимого, который не узнаёт тебя, страшнее, чем потерять его совсем.

Лейз окидывает комнату взглядом. Подходит ближе, протягивает два конверта.

— Совет просил передать бумаги. Развод официально оформлен. Вы… свободны, Ирис Аль’Маар. Также — документы, подтверждённые Советом, на крепость. Теперь ваше имя звучит так: драконорожденная Ирис Мелани Аль’Маар из дома Сиарделл. Я подумал, вы не захотите носить второе имя — Сиар, поэтому настоял на имени создателя крепости.

— Спасибо. — Я смотрю на письма. Не трогаю их.

Свобода ничего не значит, когда сердце болит о другом.

Лейз мнётся. Затем вздыхает:

— Вам нужно собираться на бал.

— Пусть празднуют без меня.

— Отказаться — легко, — говорит Лейз. — Но вы не из тех, кто прячется. Промолчите — они подумают, что победили. А если войдёте в зал, будто буря, с осанкой дракона и взглядом льда — у них перехватит дыхание. И это правильно. Они должны бояться.

Я молчу.

— Вы не обязаны говорить, — продолжает Лейз. — Просто появитесь. Пройдите мимо. Дайте им повод держаться подальше.

— И ради чего всё это? — спрашиваю.

Он смотрит прямо.

— Ради него.

Молчание вязнет в горле, как вода в лёгких. Сердце дёргается — хочется крикнуть, что мне всё равно. Что я не выйду.

Но я встаю.

Не потому что не страшно. А потому что слишком многое пережито. Я беру бумаги — пальцы дрожат, но я держу их крепко. Кладу на край трюмо, рядом с зеркалом.

Затем поднимаю платье. Белое, строгое, словно вырезанное из света.

— Хорошо, — говорю я. — Я приду.

Лейз будто выдыхает. Но я смотрю уже не на него.

— Пусть запомнят этот вечер. — Я поворачиваюсь к зеркалу, медленно снимаю домашний халат и протягиваю Нэе платье. — Помоги застегнуть. Сегодня я — буря.