Ничего кроме правды. Нюрнбергский процесс. Воспоминания переводчика

Истоки преступлений

Да простят мне читатели этих записок нагромождение вообще-то известных фактов, описанных и сотни раз пересказанных в официальных изданиях, исторических трактатах и мемуарах. Тогда, в далеком 1946 году, эти факты нахлынули на меня, как морские волны, накрывающие в непогоду растерявшегося пловца. Мне во что бы то ни стало хотелось выплыть из этой пучины низменных человеческих страстей. Но в то же время велико было желание понять, как и почему такие страсти овладевают человеком и превращают его в чудовище. На этот вопрос я до сих пор ищу ответа. И, поверьте, не из любопытства, а из страха, что всё это может повториться.

На моей многострадальной Родине было совершено немало преступлений, но Нюрнбергского процесса у нас не было и нет. Может быть, поэтому в России ныне остались только жертвы и нет палачей.

Сталин, как и Гитлер, ушел из жизни, не дав показаний по своему уголовному делу. Исчез Гиммлер, и его коллега Ежов тоже исчез где-то в застенках НКВД. Берия, правая рука нашего вождя, может быть, что-нибудь и говорил перед смертью, но люди из его же клана позаботились, чтобы эти слова не были услышаны. И он как-то очень быстро замолчал навеки практически без судебного разбирательства, без допроса свидетелей и без изучения документальных и вещественных доказательств. А жаль! Ведь одному из главных советских палачей после смерти нашего великого кормчего было что рассказать современникам и потомкам. Вышинский, как я уже писала, благополучно скончался на посту постоянного представителя СССР в ООН, и прах его покоится в Кремлевской стене. Что же это, как не желание власть имущих, запятнанных кровью, любыми путями избавиться от опасных для них свидетелей?

А в 1946 году совсем близко от меня сидели оставшиеся в живых немецкие братья советских палачей, посаженные на скамью подсудимых народами, которые в долгом, кровавом и упорном бою одержали победу над нацизмом. Под первым номером среди этих палачей значился Герман Геринг. Геринг считал, что рядом с ним должны были бы сидеть Сталин и Черчилль. Как бы то ни было, рейхсмаршал явно гордился местом главного подсудимого на Нюрнбергском процессе.

Не знаю, какие выбрать слова для того, чтобы меня поняли не только близкие мне по духу и мыслям люди, но и потомки тех, кто был обманут и в свое время безропотно покорился великим вождям, широкоплечим и мощным на портретах и плюгавым и тщедушным в действительности. Иосиф и Адольф успели убраться. Нет в живых и их ближайших сообщников, но всё еще бродят по миру призраки нацизма, коммунизма и других тоталитарных «измов». В конце XX века еще продолжается идеализация вождей и оправдывается то зло, которое они принесли всем народам и в первую очередь советским людям и немцам.

Да простят мне тяжеловесность слога, происходящую от нехватки у меня простых человеческих слов, а отнюдь не от богатства словарного запаса. Как бы испепеляюще просто сказал обо всем этом Варлам Шаламов! Так почему же я не молчу, сознавая свою неспособность убедить читателей в искренности и справедливости своих выводов? Я не молчу только потому, что сторонники двух диктаторских режимов не собираются очистить свои души покаянием. Угроза тоталитаризма дает о себе знать в России, в Германии и в других странах.

Нюрнбергский процесс, состоявшийся сразу же после разгрома нацизма, успел осудить не только преступления, но и преступников, их совершивших. Это был Суд народов над главными немецкими военными преступниками, что нашло отражение и в его официальном названии. Поэтому показания живых главарей нацистского государства, как и сами главари, вызывали и продолжают вызывать большой интерес мировой общественности. И в первую очередь это относится к главному из главных на скамье подсудимых — Герману Герингу.