Путь Абая. Книга II

- Не дадим проводить выборы! - кричали они. - Ты не для выборов пришел сюда, а чтобы нас разорить! Убирайся, да побыстрее! Никто тебе подчиняться не будет!

Даркембай, Абылгазы и Ербол раскручивали в толпе водовороты страстей, и вокруг них раздавались крики, выражающие народный гнев и приговор:

- Не желаем участвовать в выборах! Такежан! Ты не достоин народного избрания! Теперь никто не будет выполнять твои приказы! Уходи отсюда, да поскорей!

Наряду с этими звучали другие выкрики:

- Эй, люди! Разбирайте и увозите свои дома!

- Расходитесь! Все уходите отсюда! Пусть здесь останется торчать один начальник, как голый пень!

Все дальнейшее произошло необыкновенно быстро. Поставленные для выборов юрты, кроме трех белых, состыкованных,

были мгновенно разобраны и увезены. Первыми возвратили свои дома жатаки.

Но дело не ограничилось этим. Неизвестно по чьей команде, вдруг отогнали с джайлау все табуны лошадей. Ближай-щие аулы снялись с места и откочевали. И вскоре на ровном берегу реки остались стоять всего две скособочившиеся, как после урагана, наклонившиеся друг к дружке, белые выборные юрты.

Чиновничий отряд во главе с оязом Кошкиным оказался в самом нелепом, диком положении, брошенный в безлюдной степи.

Кругом до самого горизонта не было заметно никаких следов человека. Выйдя из полуразрушенной юрты на ровное место, советник Лосовский огляделся вокруг, развел руками и расхохотался.

- Это надо же! Даже собаки бродячей не видать! - воскликнул он и покачал головой.

Незадачливый уездный голова ходил взад и вперед возле юрты. Только теперь он стал понимать, что во всем случившемся виноват сам, но исправить положение было уже нельзя. И он задыхался в злобном, бессильном негодовании. Лосовский холодно обратился к нему с такими словами:

- Я знаю киргизскую степь уже много лет, и никогда еще не видел, чтобы население действовало так организованно. Ну что ж, мы заслужили все это. Совершили недопустимую ошибку. Ваш способ действовать в этих условиях непростителен и попросту дик. С выборными и населением вы вели себя как дикарь, наказывая их плетьми без суда и следствия. Вот и добились бунта... Для очистки совести я вынужден буду обо всем доложить по инстанции. Предупреждаю заранее, я молчать не намерен.

Кошкин ничего не ответил, только махнул рукой, отвернулся и пошел вышагивать вперед-назад.

Из казахов при начальстве остался Такежан, а с ним - два его шабармана и двое старшин. Но всесильный старшина волости оказался бессильным в данных обстоятельствах. Сейчас он не смог бы добыть для начальства ни щепотки чая для заварки, ни одного баурсака и ни кусочка кислого сыра.

Было совершенно очевидно, что выборы сорваны, людей собрать больше не удастся. Надо было немедленно возвращаться в Семипалатинск. Ояз приказал волостному Такежану изыскать лошадей и отправить выборную команду обратно в город. Тот смог только впрячь своих коней в четыре оставшиеся телеги и уже под вечер отправить чиновников. Стражники последовали за ними в пешем порядке.