Путь Абая. Книга II

В его голосе клокотала злоба. С силой рванул на себя повод коня Умитей. Рыжий иноходец от неожиданности прянул скачком с места, и Умитей была вырвана из объятий Амира. Она протяжно, отчаянно закричала:

- Амир! Не уходи! Проводи, жаным, до самого костра! Меня мои родичи бросают в огонь! Не покидай, карагым, свою Уми-тей! И вы, милые друзья, не оставляйте меня, - проводите до самого огня! Все поезжайте за мной!

Она перестала плакать, слезы мгновенно высохли в ее глазах. Глядя сурово, почти гневно, на своих друзей, салов и сэре, она крикнула:

- Посмотрим, на что он горазд! - она имела в виду жениха. - Пусть только попробует встать поперек! Едем все! Проводите до конца!

Она схватила под уздцы коня Амира и повела за собой. Амир наклонился с седла и обнял ее тонкий стан, и целовал ее в лицо.

- Айналайын, луноликая моя! Пусть дыхание мое прервется, но не погаснет свет твой на моих небесах! Если суждено мне умереть - да приму смерть на твоих глазах, любовь моя! Еду с тобой!

Амир привстал на стременах и обернулся к своим друзьям:

- Едем все! - крикнул он.

Джигиты придвинулись и оттеснили Изгутты с Ескожой, тесным кольцом окружили Умитей и двинулись вперед по дороге, в направлении урочища Шолактерек... Свадебный караван пристроился к ним сзади. Аксакалы и сваты выдвинулись вперед и поехали в некотором отдалении, не в силах помешать тому, что свершалось на их глазах.

В ауле жениха большая восьмистворчатая юрта невесты была уже поставлена и ждала ее. Молодая келин вошла в юрту, поддерживаемая под руку ее друзьями, Амиром и Байтасом. Перед нею заносили в дом растянутый шелковый полог для новобрачных - сэре на этот раз точно соблюдали обычай.

Несмотря на это, жители аула Шолактерек встретили их без радостных возгласов, молчаливо и настороженно.

Однако за порогом Молодой юрты невесту встретили женге, сверстники и сверстницы радушными восклицаниями, пожеланиями добра и счастья, осыпая ее голову дождем всевозможных угощений - шашу. И никто будто не замечал присутствия рядом с невестой Амира.

Этот добрый прием невесты и забота о сохранении ее чести исходили от жениха, от самого Дутбая. Он сделал это, не испрашивая совета ни у старейшин рода Кокше, ни у своего родного отца Алатая. Набравшись мужества и терпения, Дутбай решил скрыть позор. Однако в тот же вечер, поручив гостей вниманию своей матери, умной и энергичной байбише Алатая, Дутбай спешно отправился в аул Каратая. Он был самое главное лицо в роду Кокше и всеми уважаемый мудрый аксакал.

И только наедине с агаем Дутбай изложил ему все о своих страшных унижениях, испытанных от невесты и Амира. Обычно сдержанный, доброжелательный Каратай на этот раз словно окаменел от гнева.

- Поезжайте к Кунанбаю и расскажите из своих уст ему обо всех пакостях, которые творят его волчата. Пусть он сам подавит и смоет этот позор. Иначе он может считать, что между Иргизбаем и Кокше все испортилось, нарушилось, - и настанет неслыханный раздор между нашими родами. - Так говорил Дутбай, и старик слушал его, не перебивая.