Путь Абая. Книга II

Молчали только Абай и Айгерим. Растроганные, умиленные, радостные, слушали они, как пели перед ними, один сменяя другого, дети и их друзья: Магавья, Какитай, Мухамеджан, Кок-пай. Присоединялись к их пению и взрослые - Ербол, Исхак, Баймагамбет. Пели Шубар, Кокпай... Абай и Айгерим просили певцов спеть и старые, полузабытые песни их молодости.

Вдруг Мухамеджан, тихо переговорив с Кокпаем, во всеуслышание обратился с просьбой к Айгерим, чтобы спела она.

- Мы давно не слышали пения женге! Пусть споет! Неужели сегодня, в такой день, она не станет петь, Абай-ага? - обратился он и к Абаю.

Абай медленно обернулся к Айгерим, поднял глаза на нее - и замер безмолвно. Он будто впервые разглядел ее. Лицо Айге-рим божественно озарилось. Словно золотое сияние исходило от этого лица. Абай, зачарованный ее красотой, не мог отвести от нее глаз.

- Айгерим давно перестала петь, - тихо, грустно молвил он, отведя свой взор от жены.

Голос его прозвучал глухо и безнадежно.

Все последние годы совместная их жизнь держалась только на чувствах взаимного уважения и семейного долга. Светлая радость и волшебство любви больше не возвращались к ним.

Оба они, каждый по отдельности, схоронили в своей груди драгоценные клады бесценных чувств. Нежность сердец и жар страсти постепенно угасали, как последние лучи заката. И в голосе Абая выразилось это безнадежное угасание:

- Боюсь, что мне не упросить ее...

...И сердце Айгерим дрогнуло. Она с неожиданной, молодой стремительностью повернулась к нему. Ее темные глаза были бездонной глубины, в них словно плеснулась молния великой силы. Эти глаза словно строго вопрошали - и замерли в ожидании.

Айгерим улыбнулась.

- Разве меня надо упрашивать, Абай? - молвила она. - Не вы ли сами перестали желать моих песен?

- О, нет! Спой же тогда, спой, моя Айгерим! - со страстной силой, со слезою в голосе вскричал Абай. - Спой, что хочешь! Айналайын, Айгерим, все хорошее, что узнала, все лучшее, что услышала и запомнила, - все это спой, душа моя!

И Абай больше не захотел никого слушать - только Айге-рим.

Едва заметным, чудным движением бровей она дала знать Ерболу - и верный друг сразу понял ее, взял домбру из рук Мука, подсел к Айгерим и заиграл вступление к «Письму Татьяны». Знакомый и неузнаваемый, нежный, божественно красивый, женственный и сильный - голос Айгерим взлетел сразу выше шанырака, выше ночного покрова небес и наполнил собою весь мир. Абай был потрясен. С первых же звуков этого родного и волшебного голоса он закрыл глаза, чтобы скрыть свои слезы.

Абай не знал, что она выучила «Письмо Татьяны», не знал того, что многими вечерами, когда он был занят у себя в кабинете, Айгерим где-нибудь в укромном месте разучивает вместе с Ерболом новую песню, прося его снова и снова наигрывать на домбре мелодию, вторя вполголоса слова Татьяны...

И теперь, когда она запела песню в полный свой голос, у джигитов, слушавших ее, кровь отхлынула от сердца. Все присутствующие в этот час в доме замерли, как зачарованные.

Певцы, выучившие эту песню и певшие ее уже не раз, все подумали одинаково: «Да это же сама Татьяна! Татьяна, которая любит! Которая поет о себе!»