Путь Абая. Книга II

Прощайте, юные друзья, Здесь с вами юным стал и я, Уйду в далекие края -Уйдет и молодость моя...

Продолжая петь, акын стронул с места коня, развернул его и поехал по дороге. Он удалялся, не прекращая пения, а все оставшиеся смотрели ему вслед, замерев на месте. Вслед за ним вскоре тронулись и его спутники.

Абай догадался, что на их глазах родилась новая песня, посвященная им, новым друзьям и последователям великого певца и поэта.

- Да, это его новая песня... Она родилась только что, на этом месте, - высказал он вслух свою мысль. - Это прощальная песня, посвященная нам! Вот оно, друзья, настоящее вдохновение акына!

Амир бросился к коновязи, отвязал своего серого в яблоках и вскочил в седло.

- Бисмилла! Догоню, заучу эту песню! - крикнул он, пролетая мимо своих и выскакивая на дорогу. А оттуда, уже отдаленно, долетали слова припева:

Уйду в далекие края -Уйдет и молодость моя.

Амир на галопе догнал путников и поехал рядом с поющим Биржаном. Дорога пошла на взгорок, в сторону, всадники ехали, вытягиваясь в цепочку.

- Уже ушли, считай, на один перегон ягнят, а песня все еще слышится. Что за силы голос у Биржана-ага! - с восхищением произнес Ербол.

Все стояли перед гостевой юртой и наблюдали, как последние всадники скрываются за вершиной пригорка. Айгерим и Умитей, с самым чутким слухом, все еще слышали звуки песни. Никто не уходил. Решили ждать, когда вернется Амир. И он вскоре появился на взгорке, стремительно поскакал назад к аулу.

Он успел выучить новую песню и, подъезжая к своим, уже запел ее ликующим молодым голосом.

Прощайте, юные друзья,

Здесь с вами юным стал и я...

- Как называется песня? - спросила у него Умитей, когда он подъехал и остановил коня.

- Апырай! А я забыл, не спросил даже, как она называется! - с досадой воскликнул красавец Амир. - Старался скорее ее заучить!

- Ну и как же ее назвать?

- Е, разве вы не слышали, что сказал Ербол? Он ведь дал название песни, считай! Помните, он сказал, что ее слышно на расстоянии одного перегона ягнят? Так и назовем ее - «Козы кош», «Перегон ягнят»! - улыбаясь, сказал Абай; повернувшись, направился в сторону гостевой юрты.

А уже к ним подходила, с трудом переставляя ноги, опираясь на крашенную в красный цвет клюку, байбише Кунке, старшая жена Кунанбая, хозяйка его очага. Вся молодежь во главе с Абаем повернулась к ней и приветствовала ее, выказывая большое почтение. Айгерим склонилась перед нею в низком поклоне келин перед свекровью. Но старая Кунке не обратила ни на кого внимания и сразу приступила к Абаю.

- Ты что это делаешь, Абай, голубчик мой? Какой пример подаешь? Где это видано, чтобы так шумно провожали гостя из аула? С криками да песнями? Кого ты вознес столь высоко, что провожаешь из нашего аула словно хана? Такое безрассудство сошло бы с рук вон тому шалопаю Амиру, ну а ты-то, Абайжан, как мог допустить такое? Я ведь всегда полагалась на тебя, бауырым! Думала, что никогда не допустишь какого-нибудь неприличия.

Абай вспыхнул от досады, но быстро взял себя в руки.