Путь Абая. Книга II

Охотничий стан был разбит у подножия, на одной из ровных площадок. Спереди по дну распадка, густо заросшего деревьями и кустарником, протекала небольшая речка. Позади шалашей поднимался отвесный утес.

В эти дни выпал первый снежок, еще мелкий и рассыпчатый. По легкой пороше началась охота с собаками и беркутом - сонар. Охотники затемно выезжали по ночному звериному следу. За десять дней охоты с одним только беркутом и гончей-тазы добыли немало лисиц. Меткие стрелки, Шаке и Башей, уходя в горы с фитильными ружьями на сошках, настреляли немало крупного зверья и завалили лагерь мясом и шкурами архаров.

Охотники ложились спать с наступлением сумерек, вставали при первых проблесках утра. Жили в суровых условиях охотничьего быта. Нукеры с утра готовили чай, после горячего чая расходились по охотам, кто по распадкам за лисами, кто в горы за архарами.

Этот день охоты начался с необыкновенной удачи. В то утро Абай еще спал крепким сном, когда, толкая его в плечо, Ербол разбудил друга. Они разместились в довольно просторном шалаше, утепленном толстым войлоком. Абай поднял голову и увидел в полутьме Ербола, тормошившего его. Ербол тихо сказал ему:

- Ты только посмотри! Что он собирается делать? - и поворотом головы, поведя подбородком в сторону, указал в глубину шалаша.

Абай повернулся и увидел, как меткий стрелок Башей, стоя под дымоходом в кровле, целится куда-то в небо из ружья. Абай не успел еще ничего сообразить, как оглушительно грохнул выстрел из фитильного ружья. Все жилье заволокло кислым пороховым дымом, ничего не стало видно. И в этом дыму, еще невидимый, стрелок Башей закричал хриплым возбужденным голосом:

- Попал! Под лопатку попал! - и метнулся к выходу.

Ербол едва успел схватить полу его кафтана.

- В кого стрелял? - спросил Ербол.

- В архара! - крикнул Башей и выскочил из шалаша, и уже снаружи тревожно возопил. - Архар матерый! С юрту будет! Валится вниз! Прямо на нас падает! Е-ей, берегитесь все!

Никто еще и двинуться с места не успел, как снаружи рядом с шалашом ряздался тяжкий удар. Дрогнула земля под ногами. Выскочив из своих шалашей, закричали нукеры Баймагамбет и Масакбай, готовившие мясо:

- Кто стрелял?

- Откуда стреляли?

- Ойбай! Я думал, прямо на нас упадет! Прямо на шалаш!

Абай и Ербол, на ходу кутаясь в кафтаны-купи, выскочили наружу. И увидели на белом снежку очертания лежавшего на боку, откинув голову с круто загнутыми рогами, громадного серого архара. Тот еще тяжело, с присвистом, хрипло дышал, поводя боком и перебирая, дергая ногами, загребавшими пушистый снег.

Башей, подскочив, прирезал его ножом.

- Ну и архар! Чисто бык! Разве такие бывают? Не больной ли он?

- Как его сюда занесло?

- Не слепой ли? Должно быть, одряхлел от старости, осторожность потерял. Сам вышел под выстрел, - предположил Абай.

Башей, только что прирезавший добычу, лишь криво улыбнулся на эти слова. Он знал цену своему меткому выстрелу. Не сдержав себя от некоторой обиды, язвительно молвил:

- Если бы этот архар был слепым, то он пришел бы днем и встал перед вами, чтобы вы, Абай-ага, с вашим Ерболом могли сами его подстрелить. - Довольный, что удачно срезал Абая, Башей говорил дальше, самодовольно усмехаясь: - Нос свой даю на отсечение, если у этого архара подбрюшный жир не будет с палец толщиной! Скажите лучше, что вы просто завидуете меткому ружью Башея. Оно у меня бьет без промаха, валит архаров днем и ночью!