Путь Абая. Книга II

- Люди! Оу, люди! - вскричал Ербол, привскакивая на стременах и призывно взмахивая рукой отставшим Шаке и Байма-гамбету. - Славный аул! Благословенный аул! Не спит еще!

- Окошек светится много! Большое зимовье! Большой аул, богатый, наверное! Уж повезло нам, джигиты! - басовито воскликнул Абылгазы.

И, опять опередив других, он доскакал до первой зимовки, спрыгнул с коня и принялся стучать в ворота.

Абай уже не помнил, как остановился, слез с коня. Поводья у него перехватил Баймагамбет, Шаке взял его под руку. Кони, люди, дома, дальние горы - все кружилось в глазах Абая, в ушах стоял звон, и он еле мог услышать отдельные слова из разговора своих людей с двумя джигитами, что вышли настречу к ним. «Мотыш. Догал. Найман. Аккож.»

Шаке и Баймагамбет ввели под руки Абая в просторную гостиную в два окна. Мгновенно гостей обдало живительным духом теплого жилья, запахом вареной конины, сладким дымком овечьего кизяка, горевшего желтым пламенем в очаге. Гостей встретила пожилая прислужница, у очага стоял мужчина, варивший в казане мясо. Какой-то из встречавших джигитов открыл дверь в соседнюю комнату. Хорошо освещенная, уютная, она от противоположной стены до самого порога была устлана расшитыми кошмами, полосатыми дорожками, на стенах были развешаны яркие узорчатые алаша. Первыми вошли Абылгазы, Ербол, шедшие впереди. Поздоровались с хозяйкой, что стояла справа, возле высокой костяной кровати, и прошли к тору.

С трудом перешагнув через порог, вошел Абай. Чуть сзади, поддерживая его, шел юный Шаке. Вначале, подняв глаза, Абай увидел лишь ярко-красный занавес справа, отгораживавший кровать. Краем глаза он приметил пышную перину, белоснежную подушку на костяной кровати. Высокая стопка сложенных одеял лежала рядом с подушкой. Медленно переведя непослушные глаза в сторону, вглядевшись сквозь болезненную пелену, он увидел перед собой хозяйку.

- Ах, душа моя! Ты? Это ты?! - вскрикнул Абай и пошатнулся, стал падать. Его подхватили.

Между изножием кровати и прямоугольной беленой печью стояла молодая женщина. Одетая в светлое платье, в черном камзоле, в платке, надетом в виде кимешек для замужней женщины, она метнулась вперед, звеня тяжелыми шолпы, вплетенными в ее волосы.

- О, Создатель! Создатель! Неужели это Абай?! Боже всемилостивый! Ты дал нам увидеться снова! О, Абай, жаным, родной мой! - Так вскрикнула женщина и, бросившись к Абаю, упала в его объятия.

Оба замерли. Абай стоял, закрыв глаза, теряя сознание, и он исступленно хотел слышать эти звуки, еще и еще, - как звенят знакомые шолпы. Но звоны шолпы смолкли. Не в силах стоять, Абай тяжело навалился спиной на косяк. Женщина, обняв его за шею, плакала на его груди. Он тоже хотел ее обнять, прижать к себе, но не было сил даже поднять рук. И он ласкал ее нежным взглядом. Горло его перекрыло горячим комом, он начал задыхаться и, закрыв глаза, стал медленно оседать на пол возле двери.

Ербол и Абылгазы, уже садившиеся на тор, быстро подскочили к нему и подхватили под руки. Подвели к почетному месту, усадили, прислонив спиною к стене. Шаке и Баймагам-бет развязали ему пояс, сняли с него шубу, распахнули чапан на груди.