Путь Абая. Книга II

- Уай, вот это дело! Джигиты, не оставим Амира! - крикнул он. - Друзья, чуть помедленнее коней, я хочу спеть песнь этой славной минуты!

И когда яркая кавалькада сэре попридержала лошадей и пошла по дороге быстрым шагом, Мухамеджан запел своим высоким, чистым голосом - песню от имени Амира, рожденную сиюминутным вдохновением степного творца:

Очнулась душа, рассеялся мрак, Готов я неслыханный сделать шаг. В погоню!.. Увозят свет жизни моей!.. Гоните, друзья, белогрудых коней!

Амир и его друзья подхватили повтором последние две строки, новая песня грянула на всю степь. Затем пустили вскачь своих коней и понеслись по ровной дороге. Вся ватага сэре, разодетая в яркие, пестрые одежды, ехала на специально подобранных к празднику одинаковых светло-серых конях. Только один Амир был на саврасом, с черной гривой. Их скачка была красивой, буйной, стремительной.

Караван Умитей двигался посреди плоской желтоватой равнины. Это был разнаряженный свадебный караван, перевозивший богатый очаг невесты на десяти верблюдах, разукрашенных лентами и увешанных бубенцами. Караван окружали верховые на конях, множество мужчин и женщин. Джигиты во главе с Амиром мчались вдогон свадебной кочевки.

Ничто не могло вразумить Умитей, даже внезапный отъезд жениха. Прощаясь в ауле с Амиром, рыдая в его объятиях, и далее в пути, беспрерывно плача в седле, она и не думала скрывать от людей своего отчаяния. Горестно ссутулившись, она утирала слезы рукой и поминутно оглядывалась назад, туда, где остался ее возлюбленный. Вдруг заметила она ватагу стремительно скачущих всадников в ярких одеждах, нагоняющих караван. Сердце ее забилось сильно, радостно.

Аксакалы, ехавшие впереди каравана, тоже увидели нагонявших джигитов. Ескожа переглянулся с Изгутты.

- Е, что за скачка!

- Откуда этих вынесло?

Опередив остальных на расстояние полета стрелы, на саврасом коне, припав головой к его черной гриве, летел Амир. Подскакав к Умитей, он осадил коня и, нагнувшись к ней с седла, крепко обнял ее, задыхаясь от сдерживаемых рыданий. Стал целовать ее лицо, глаза, мокрые от слез. Джигиты Амира подскакали к ним и, окружив замершую посреди дороги парочку, создали для них живой очаг из своих светло-серых коней. Молодые сэре хором запели «Козы кош», песню, сочиненную славным акыном Биржаном в минуту расставания с друзьями.

Прощайте, юные друзья!..

Здесь с вами юным был и я, Уйду в далекие края -Уйдет и молодость моя...

Исполненная хором, с неожиданным повтором двух строк припева, песня вдруг обрела новый смысл, печальный и торжественный. Амир и Умитей замерли в объятии, прижавшись друг к другу заплаканными лицами, закрыв глаза и никого не видя вокруг себя. Их лошади смирно стояли рядом.

И тут на полном скаку к ним подлетели Изгутты и Ескожа. Проскочив сквозь живое кольцо светло-серых лошадей, надвинулись на плачущих влюбленных, схватили их коней под уздцы.

- Довольно! Негодник, добился своего? Отступись сейчас же! - кричал Ескожа.

- Амир, угомонись! Жа! Попрощался - и ступай себе! - наседал Изгутты.