Путь Абая. Книга II

- Ладно, про остальных можешь не продолжать.

И он стал взбалтывать и наливать в пиалы кумыс.

Из всех собравшихся в его юрте волостных самым молодым был Шубар. Но он был и самым грамотным, развитым, подвижным по сравнению с другими. В свое время он учился у муллы Габитхана, через десять лет сам получил звание муллы, затем, подобно Абаю, самостоятельно обучался русской грамоте, занимался у разных толмачей и довольно преуспел в разговорной речи по-русски.

Это дало ему возможность выдвинуться от Иргизбая в волостные Чингизской волости, несмотря на то что по возрасту еще не проходил - ему приписали несколько лет. Его старшие братья, Такежан и Исхак, поручали ему выступать от их имени перед крестьянским начальником Казанцевым и перед оязом Лосовским... Заметив, как огорчился Оспан из-за выпадов Байкокше, он стал бранить акына:

- Оу, Байкокше! Чтоб тебе провалиться на месте! Свои насмешки и издевки ты считаешь «честной прямотой» и хочешь, чтобы мы их выслушивали? Но кто тебе позволил нарушать законы адата и вразумил тебе, что можно «съесть поданную тебе пищу, а потом чашу отбросить пинком в сторону»?

Слова Шубара еще сильнее взвинтили Оспана, и он, с неудовольствием глядя на акына холодными глазами, стал ему выговаривать:

- Вот я, ты знаешь, не волостной и не приспешник сановников. Здесь собрались почитаемые, видные люди разных родов, и я выказываю им свои родственные чувства. Я для властей посторонний человек, но я пригласил своих родичей в этот дом, чтобы они отвлеклись от своих мирских забот и поразвеялись бы, отдохнули. Я не одобряю споры и тяжбы разные, я больше за то, чтобы дружба была между людьми и согласие, и я хочу всем пожелать удачи и всякого блага! - Так сказал Оспан.

Высказался вслед за ним и молодой аким волости Дутбай:

- Барекельди, Оспан-ага. Верные слова! Ты же младший сын у Кунеке, и для нас честь - услышать такие веские слова от тебя, ведь шанырак Большого дома Иргизбая поднят над твоей головой!

Эти слова поддержали и на разный лад восхваляли Оспана и другие знатные гости.

- Этот шанырак висит не только над Тобыкты! Мы все под ним!

- Аргын, Найман, Керей, Уак - мы пришли в этот дом неспроста! Благодарность наша большому мирзе Оспану за его гостеприимство!

Растроганный этими лестными и приветливыми словами гостей, простодушный Оспан еще раз быстро оглянулся на Байкокше и нахмурил свои кустистые брови.

- Вот видишь, какой ты у нас знаток людей и провидец. Говорится, что в добром пожелании - половина удачи. Я-то ждал от тебя всяких мудрых напутствий для этих добрых людей, а ты чего наговорил, возмутитель спокойствия?

После таких слов Байкокше только и осталось как потихоньку, вслед за Шаке и Баймагамбетом, покинуть дом Оспана.

Этим же вечером, когда в шатрах тройных юрт зажгли множество ламп, а на столах расстилались дастарханы к вечернему чаю, туда пришел Абай, поприветствовать Лосовского. С красиво загоревшим на степном солнце смугло-румяным лицом и светлым - под фуражкою - лысоватым лбом, Лосовский быстро встал со стула и пошел навстречу Абаю, увидев его входящим в юрту. Они крепко и долго жали руки друг другу. После взаимных приветствий и вопросов о здоровье Лосовский усадил гостя рядом с собой на стул и начал разговор о том, какие дела привели его в эти края. Главным было - одно дознание, которое он должен был провести сам. На столе лежала высокая стопка бумаг - прошений, которые составляются в волостных дуанах и на прывычном для казенщины языке называются «приговорами». Показав на бумаги рукой, Лосовский с возмущением и одновременно с веселым удивлением сообщил Абаю, что абсолютно все приговоры подложные, а все тамги на них и печати поддельные.