Путь Абая. Книга II

С того дня прошло немало времени. Айгерим не изменилась. Ледяная обида в ее сердце не оттаяла. Абай не знал, чем можно избыть эту обиду. Невольно и с его стороны повеяло холодком в отношениях. Словно серые осенние тучи затянули прежде безоблачное небо их счастливого супружества. Абай не хотел и не мог найти никаких утешений в напавшем семейном горе. Опустошенной душе оставался только безутешный плач. Но он нашел спасение, - уединившись в комнате Айгерим, он днями и ночами напролет сидел над книгами, читал все, что привез с собой. Они стали для него в эти больные дни словно спасительный свежий воздух. Довольно быстро он прочитал все привезенное, потом еще два раза посылал в город Байма-гамбета, который доставлял полными коржунами обмененные в библиотеке книги.

Айгерим всегда была для Абая и возлюбленной нежной женой, и незаменимым задушевным другом, но вот между ними возникло отчуждение, которому не предвиделось конца. Ее страстной натуре, ее напряженной, сложной душе все это грозило зловещей бедой - какой-нибудь нервной болезнью или тяжкой незаживающей раной. Айгерим была одна из тех любящих женщин Арки, которые не в силах простить измены. Непримиримость ее искусно поддерживала и раздувала Дильда, и об этом Абай знал. Она же и навела клевету на него. И только теперь со всей беспощадной ясностью предстала перед ним его собственная вина и непоправимая ошибка. Он должен был дать развод Дильде и отпустить ее, но он этого сделать не смог. И женился на Айгерим. «Чем я лучше тех наших степных джигитов, женолюбивых и любострастных, которые берут по много баб в жены? - казнился Абай. - Теперь отвечай за все. Терпи наказание. Пей яд, приготовленный собственными руками».

В его душевной угнетенности и сердечном несчастье Абаю нужен был, как спаситель, какой-нибудь умный друг-собеседник, рассудительный и внимательный. Этого друга заменяли книги.

Если в жизнь Абая тихо вкралась осень души его, то в окружающей природе настала ее серая, сумрачная, очередная вялотекущая осень. Над урочищами Ералы, Ойкудук небо затягивалось низкими войлочными тучами, истекало тяжело сочащимися дождями. Холодный ветер Арки по ночам приносил настоящий зимний холод и разукрашивал землю седым инеем. В эти дни многие аулы, спустившись с летних пастбищ Чингиза, прикочевывали в те места, где обосновался Абай, и гнали скот на осенние пастбища. Аулы Кунанбая быстро и расторопно, как и всегда, заняли места с обилием травы и воды, бьющей из родников и собирающейся в глубоких старинных колодцах. Через Ойкудук, Каскабулак и Акшокы протекало немало рек и речушек. В неуютную холодную осень кочевники охвачены лишь одной заботой - как можно лучше выгулять скот на осенней зрелой траве.

Очень скоро аул Абая, все лето одиноко стоявший на Ойку-дуке, оказался в окружении многочисленных вновь прибывших аулов. И повсюду начались взаимные угощения - ерулик, когда прибывшие раньше помогали вновь прибывшим обустроиться и приносили к ним еду.

Однако Абай и Айгерим в гости никуда не ходили. Они не выходили из дома. Словно некий книжник-суфий, Абай в уединении и тишине занимался за столом, не поднимая головы. Неуютный холод, особенно чувствительный по утрам и вечерам, один напоминал ему, что на дворе осень. Он уже привык к одиночеству в своем собственном доме, склонен был считать, что это и есть его истинный удел в оставшиеся дни жизни. Но иногда ему казалось, что такое одиночество - просто застарелая привычная болезнь. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, он иногда в предночную пору садился на коня и один, без всякой цели, разъезжал по степи. Иногда объезжал пасущиеся стада, поздно ночью возвращался домой. И, подъезжая к темной юрте, невольно начинал думать, что его, может быть, кто-то ждет дома. Но кто? Может быть, Айгерим, чье сердце вновь затеплилось трепетным огоньком к нему? И она встретит его приветливой улыбкой, любящим лучистым взглядом? Но тут же он отбрасывал прочь эту надежду: нет, Айгерим умерла для него. Она не хочет вернуть ему свое сердце, и он уже привык, смирился с этим и, пожалуй, тоже ничего не хочет от нее. «Но тогда кого я жду? Кого мне хочется увидеть, войдя в дом?» - спрашивал у себя Абай, однажды ночью подъезжая к своему аулу.