Путь Абая. Книга II

Итак, искусное словопрение чиновников, правящих жизнью кочевого народа, подвело к такому решению. Но, дав высказаться Абаю, председатель все же задал ему каверзный вопрос:

- Уездный начальник имел отношения с выборными лицами. А Кауменов, и Шока-улы, и Суюндик-улы, как выборные лица, могут обращаться к уездному начальнику. Ну а ты почему вмешался, Кунанбаев?

Абай ответил, не смутившись:

- Меня попросил народ. Я говорю по-русски. Когда начальник Кошкин приказал бить нагайками Оразбая Аккулова, народ велел мне немедленно вступиться за него.

При этих словах Тентек-ояз, и так уязвленный данной Абаю свободой говорить на русском, вновь не выдержал и взвился до потолка:

- А ты кто такой у этого твоего народа? - закричал он. - Кто дал тебе право говорить от имени народа? С чего это вдруг почувствовал в себе такую силу? Откуда у тебя взялась такая прыть, киргиз?

Его выкрики не затронули Абая, он спокойно отвечал:

- Этот человек говорит о силе. Нет, у меня не было такой силы, какая была у него с его солдатами, с ружьями. У народа не было ружей. Но есть сила, которая сильнее оружия. Сильнее приказов уездного начальника. Называется она - справедливость и честь. Наш народ говорит, - тут Абай повернулся к толмачу и сказал: «Переведи все в точности!», - «Подчиняйся не силе, а правде. Несправедливости не подчиняйся, за справедливость стой, если даже головой придется заплатить».

Эти слова словно подытожили всю сегодняшнюю беспримерную борьбу Абая.

Когда толмач перевел его слова, Андреев, Лосовский и Михайлов, сидевшие сзади него, у противоположной стены, молча переглянулись между собой. Даже их, знавших его близко, удивило, как достойно держался сегодня Абай...

И тут судопроизводство вдруг перешло в словесный поединок между Тентек-оязом и Абаем.

- Ты защищаешь Кауменова Базаралы, Кунанбаев! А ведь он - родной брат разбойника Оралбая! - обвинил Кошкин Абая.

- Я помогал только выборным биям, которых вы избивали, - возразил Абай.

- Это ложь! Ты не только о них заботился! Твоя цель была - освободить Кауменова! Из-за него ты и возмутил народ и устроил беспорядки!

- Я не лгу! Но Кауменова я и вправду считаю невиновным.

- Так бы сразу и говорил! Скоро ты будешь выгораживать и его брата, этого разбойника Оралбая! - так говорил Тентек-ояз и, повернувшись к председателю, многозначительным тоном обратился к нему:

- Господин председатель! Прошу эти слова Кунанбаева занести в протокол!

Но и Абай попросил принять его заявление. Оралбай Каумен-улы уже больше года находится в бегах. Раньше он был смирным джигитом, жил у отца в ауле. Но вот пропал без вести, и о нем долго не было ничего слышно. И то, что он где-то совершил преступление, явилось для всего рода страшной вестью. Он потерян, считай, для народа, для своих родителей, для всех родичей. Господин председатель должен сам понимать: если крестьянский парень из Семипалатинского уезда сбежит в Оренбург и там натворит бед, а господин Кошкин приедет в его село и задаст розог старосте, волостному и писарю конторы - правильно ли это будет? И останется ли тогда господин Кошкин начальником уезда? Будет ли дальше получать чины и награды?