Путь Абая. Книга II

- Вы кстати пришли, Ибрагим Кунанбаевич, я очень рад вас видеть, но у меня есть к вам и большая просьба! Помогите мне разобраться с моим личным дознанием, - сказал Лосов-ский. - Это прошение одного молодого киргиза, из Мукурской волости, некоего Жанатая Кокпая, на имя губернатора. Речь идет об этом самом урочище Балкыбек, где мы сейчас с вами находимся. Приговор составлен от имени управителей шести волостей, заинтересованных в этом урочище. Вот, смотрите, что тут написано: «Мы все, волостные управители Тобыкты, Даган, Кандыгатай, Енирекей... - и так далее, - согласны в том, чтобы Балкыбек впредь принадлежал Жанатай-улы Кокпаю...» Это на том основании, что земли эти когда-то принадлежали предкам Жанатаева. А вот тут посмотрите - целая куча печатей проставлена. Я стал проверять - и оказалось, что не только во всех указанных волостях, но даже и в Мукуре управители ничего не знают об этом прошении. Никаких печатей, разумеется, они не прикладывали. Все это оказалось грубой подделкой. Вот, полюбуйтесь!

Лосовский стал перекладывать листы, указывал на приложенные печати.

- Я уже накоротке встречался с просителем. Он утверждает, что все эти печати поставили управители волостей. А на самом деле - это одна и та же печать аульного старшины. И она приложена нарочно небрежно, чтобы все смазалось. Ведь это крупный подлог, Ибрагим Кунанбаевич, и пошел на это совсем молодой джигит! Вот, ругают наши канцелярии, мол, плохо работают с местным населением, допускают много ошибок по неведению. А что можно сказать, когда сталкиваешься с таким откровенным обманом и лживостью местного населения? То дадут ложную присягу, то пришлют ложный донос, то скроют разбой и грабеж, отписываясь вот такими приговорами! Возмутительно! Я вызвал этого просителя-обманщика, скоро его приведут, и вы сами его увидите.

Лосовский обернулся к стоявшему у дверей седоусому стражнику и приказал:

- Вели подать сюда чаю! Мне и моему гостю!

Кроме Абая, в казенную юрту к оязу не заходил еще ни один казах. Волостные управители, недавно сидевшие вместе с Абаем в юрте Оспана, теперь толпились перед дверью тройной юрты. В те редкие минуты, когда дверь приоткрывалась, степные начальники заглядывали внутрь и могли видеть Абая, вольготно сидящего рядом с оязом на стуле и рассматривающего вместе с ним бумаги. И одни радовались этому обстоятельству, другие завидовали, а третьи ревновали... Словом, у двери непрестанно шушукались и тихо переговаривались. А когда вышел седоусый стражник и крикнул: «Чаю на двоих!» -удивлению начальников волостей не было границ.

- Это ведь Абаю чай!

- Барекельди! У самого ояза гостем будет!

- Значит, он его друг!

Так перешептывались волостные, и мысли их в своих предположениях устремлялись далеко! Каждый из них прикидывал, какую выгоду мог бы принести ему Абай.

- На этом сходе все будет так, как пожелает Тобыкты! - замечает кто-то.

- Разве кунанбаевские волчата дадут хоть кому-нибудь раскрыть рот, когда Абай пьет чай с самим оязом!

- Ей! А ведь этот акын дерзил нам не от себя! Его устами Абай говорил! Только для чего это ему?