Путь Абая. Книга II

- Непонятно. Заставил своего акына облаять нас, а сам ушел, хлопнув дверью. Почему? Может, мы его чем обидели? Замышляет что-то и угрожает нам?

- Жа! Не болтай зря. Просто сыновья Кунанбая нынче набрали большую силу. Сразу три волчонка его стали волостными. И это - дело рук Абая. Недаром он зиму и лето в городе сидел, все якшался с властями, с чиноулыками. Вот и обуяли его гордыня и чванство!

Так разговаривали озадаченные акимы волостей у двери временной степной канцелярии уездного ояза.

Теперь, узнав, что Абай пьет чай с оязом, волостные начальники пригнули загривки и поджали хвосты. Каждый из них думал: надо жить в ладу с Абаем.

Беседа же Абая с Лосовским пока не касалась никаких дел степных кочевников, ни одного волостного или другого местного начальника, ни самого этого съезда, где они встретились. Первое, что сказал Абай Лосовскому, очень понравилось уездному начальнику:

- Я приехал сюда только посмотреть на съезд. Никаких других дел у меня нет, кроме, правда, одного - но это не мое личное дело. Я хочу заступиться за бедняков жатаков, которые занялись хлебопашеством, а их грабят богатые аулы и устраивают потравы на их полях. Но пока говорить об этом не будем... А к вам я пришел лишь приветствовать вас и узнать о городских новостях. Хотелось бы услышать и о наших общих друзьях - Евгении Петровиче и Акбасе Андреевиче.

- Ну и отлично, Ибрагим Кунанбаевич! - повеселел Лосов-ский. - Я вам очень рад, ведь вы - единственный человек, с кем я могу поговорить в этой глухой степи!

Он предложил «разговаривать на широкую тему» - о книгах, которые успел прочитать Абай за последнее время, о петербургских новостях, о газетах и журналах.

Их беседу нарушил урядник, который вошел с докладом:

- Ваше высокоблагородие! Явился Жанатаев, прикажете впустить?

- Вводи, - приказал Лосовский.

Урядник привел из соседней секции тройной юрты этого самого Жанатаева - высокого, горбоносого, смуглого джигита со спокойными, большими глазами. Басовитым, мужественным голосом произнес он приветствие на русском языке: «Здрасти, вашы благородыи!» - затем повернулся к Абаю и, прижав правую руку к сердцу, произнес салем:

- Ассаламагалейкум, Абай-ага!

Вслед за Кокпаем вошел толмач, встал рядом с ним. Через него Лосовский стал допрашивать джигита. Из его ответов Абай узнал, что ему двадцать два года, что несколько лет он проучился в медресе хазрета Камали в Семипалатинске, что происходит он из рода Кокше и состоит в родстве с акимом Мукурской волости Дутбаем.

- Жанатаев, сегодня все шесть волостных, среди них и твой родственник Дутбай, признали, что твои документы подложные. Твой родственник, волостной Дутбай Алатаев, заявил без обиняков: бумага поддельная, это подлог. Вот и хочу я понять: ты человек, воспитанный известным и уважаемым наставником мусульманского медрессе, как же ты соизволил не только нарушить закон и совершить преступление, но и пошел против правил мусульманского шариата? Ты бы пожалел свою молодость, джигит! Если с такого возраста ты начинаешь прибегать к недозволенным преступным действиям, к обману и мерзкому подлогу, что же будет с тобою в дальнейшем? Я не намерен спускать тебе, Жанатаев. Тем более, что ты поступаешь не по невежеству и темноте, это темному человеку можно скостить вину хоть наполовину, ввиду его невежества, а ты ведь человек грамотный, и преступное деяние твое совершено преднамеренно, и за это полагается двойное наказание! Что ты скажешь на это, Жанатаев?