Развод. От любви до предательства

Глава 18

Я сидела на кухне, обхватив ладонями горячую кружку с чаем, но никак не могла согреться. Внутри была вечная мерзлота. После визита свекрови мир сжался до размеров напряженно пульсирующей точки, и каждая клеточка моего тела ждала следующего удара. И он не заставил себя ждать.

Ключ щелкнул в замке. Мое сердце на мгновение замерло, а затем забилось с такой бешеной силой, что в ушах зашумело. Я не обернулась, продолжая смотреть на темный квадрат окна, в котором отражалась бледная, как привидение, женщина с моим лицом.

Послышались голоса. Его — низкий, нарочито спокойный. И Васи — взволнованный, переполненный эмоциями.

— Пап, ты видел, как она вписалась в поворот? Это же просто космос!

— Видел, сынок. Но помни, правила существуют не для того, чтобы их нарушать.

Идиллия. Картинка счастливого отца и сына. Меня чуть не стошнило.

Они прошли в прихожую. Я слышала, как Вася швыряет рюкзак, как Игнат вешает ключи на крючок. Их повседневные звуки, которые раньше были музыкой моего дома, теперь резали слух.

— Мам, мы дома! — крикнул Вася, появляясь в дверях кухни. Его лицо было раскрасневшимся от мороза и восторга, глаза сияли. Он нес в себе столько жизни, столько нерастраченной энергии, что моему сердцу захотелось разорваться от боли. Он ничего не знал. Он жил в своем, еще не разрушенном мире.

— Привет, сынок, — мой голос прозвучал хрипло. Я попыталась улыбнуться, но получилась лишь жалкая гримаса.

Игнат стоял за его спиной, его крупная фигура заполнила дверной проем. Он изучал меня холодным взглядом, будто искал слабое место — ту самую ниточку, за которую можно дернуть, чтобы все рухнуло. Его взгляд скользнул по мне, по моему лицу, по моей домашней одежде, и в нем читалось что-то вроде… разочарования. Может, он ждал истерики? Слез? Униженных мольб? Всего чего угодно, но не этой ледяной, каменной женщины, которой я стала.

— Лана, — кивнул он коротко. Будто ничего и не произошло.

Вася, не чувствуя смертоносного напряжения, налил себе сока и уселся напротив меня.

— Мам, ты не представляешь, пап просто гонщик от бога! Настоящий Шумахер! Мы обогнали…

— Вася, — мягко, но твердо перебил его Игнат. — Иди, пожалуйста, в душ. Потом расскажешь маме.

— Но, па…

— Василий, не спорь.

Тон не допускал возражений. Вася надулся, но послушно поплелся в свою комнату за вещами. Мы остались одни. Кухня внезапно стала очень маленькой. Воздух стал густым и тяжелым, им было трудно дышать.

Он подошел к столу, потянулся за яблоком из вазы. Его движения были такими знакомыми, такими родными, что внутри у меня что-то сжалось в тугой, болезненный комок. Как же больно, когда самый близкий человек вдруг становится абсолютно чужим. Хуже того — врагом.

— Ну что, продолжим вчерашний разговор? — он откусил кусок яблока, глядя на меня поверх него. — Или ты уже одумалась?

Я подняла на него глаза. Внутри все кричало от ярости и унижения, но я не позволила этому крику вырваться наружу.

— Какой разговор, Игнат? О том, что измена — не повод для развода? Или о том, что я должна «понять и простить» тебя и твою юную пассию?

— Не говори о ней в таком тоне, — его голос потерял свою показную небрежность и стал жестким. — И да. Именно об этом. Ты не маленькая девочка, чтобы рушить все из-за одной оплошности.

— Оплошности? — я тихо рассмеялась, и этот звук был страшным и неузнаваемым. — Ты называешь роман с моей племянницей «оплошностью»? Ты позволил случиться этому! Ты… ты спал с ней в нашей постели!

Мое спокойствие начало давать трещины. Голос дрожал. Я сжала кулаки под столом.

Он отложил недоеденное яблоко, его лицо стало мрачным.

— Я не собираюсь никуда уезжать, Алана. Это мой дом. Мой сын здесь. Мой бизнес здесь. Ты можешь строить из себя оскорбленную невинность, но факт остается фактом — мы остаемся здесь. Вместе.

— Вместе? — я встала, опершись ладонями о столешницу. Теперь я смотрела на него сверху вниз. — После того, что ты сделал? Ты серьезно думаешь, что я позволю тебе жить здесь, как ни в чем не бывало? Дышать одним воздухом? Делать вид, что мы — семья?

— Вася ничего не знает! — его голос прозвучал резко, с нотой паники. — И он не должен знать! Ты что, хочешь сломать нашу семью!

— Это ты его сломал, Игнат! — прошипела я. — Ты, когда решил, что твои похотливые фантазии важнее нашего сына! А теперь ты прячешься за его спину? Используешь его как щит? Это по-твоему по-мужски?

Мы стояли друг напротив друга, как два враждующих зверя. Дыхание его было тяжелым, в глазах бушевала буря — злость, страх, что-то еще, чего я уже не могла и не хотела различать.

— Па? Ма?

Мы оба вздрогнули и резко обернулись. В дверях кухни стоял Вася. Он был уже в чистой футболке, его волосы были мокрыми от душа, а на лице застыло недоумение и испуг. Он слышал. Не все, но достаточно.

— Вы… что-то случилось? — его голос дрогнул. — Вы ругаетесь?

Игнат первым пришел в себя. Он заставил свои губы растянуться в улыбку, которая была такой фальшивой, что мне снова стало плохо.

— Все в порядке, сынок. Мы с мамой просто… обсуждали рабочие моменты. Все хорошо.

Я смотрела на Васю. На его большие, испуганные глаза, так похожие на мои. И я поняла, что не могу. Я не могу лгать ему в лицо. Но я не могу и вывалить на него всю правду сейчас, на этой кухне, под взглядом его отца.

— Да, Васенька, — сказала я, и мой голос снова обрел какую-то неестественную твердость. — Все хорошо. Иди, посмотри телевизор. Мы… мы скоро все тебе объясним.

Он не двигался, чувствуя ложь, витающую в воздухе. Он посмотрел на отца, потом на меня.

— Вы же не… не разводитесь? — тихо, почти неслышно, выдохнул он.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и безобразное. Игнат замер, его улыбка исчезла. Я видела, как сжимаются его челюсти.

— Вася, иди в комнату, — снова сказала я, и в моем тоне прозвучала та самая материнская власть, против которой он не смел спорить. — Сейчас. Пожалуйста.

Он послушался. Медленно, оглядываясь на нас с немым вопросом в глазах, он вышел.

Я перевела взгляд на Игната. В его глазах я прочла не раскаяние, а ярость. Ярость на меня за то, что я чуть не сорвала его прикрытие.

— Довольна? — бросил он сквозь зубы.

— Нет, — честно ответила я. — Я не буду довольна, пока ты не исчезнешь из моего дома. Но начинаю понимать, что битва будет долгой. Что ж. Я готова.

Я развернулась и пошла прочь, оставив его одного среди осколков нашего общего прошлого. Впереди был разговор с сыном. Самый трудный разговор в моей жизни. Но сначала мне нужно было дойти до своей комнаты и… просто посидеть в тишине. В одиночестве. Без этого чужого, страшного человека, который когда-то был моим мужем.