Развод. От любви до предательства

Глава 50

Это не было стремительным воссоединением. Это была медленная, кропотливая работа. Как восстановление старинной фрески, где под слоями копоти и плесени нужно угадывать первоначальные краски.

Мы начали ходить к психологу. Вместе. Сидели в уютном кабинете и учились говорить. Не обвинять, а объяснять. Не защищаться, а слышать. Впервые за много лет я узнавал, как она на самом деле боялась моей всепоглощающей страсти, как чувствовала себя не партнером, а частью моей «коллекции успехов». А она узнавала о моем паническом страхе оказаться ненужным, о той пустоте, которая образовывалась во мне каждый раз, когда она отдалялась в работу.

Мы стали проводить время с детьми. Не как семья, которой мы больше не были, а как четверо людей, связанных кровью и большим прошлым. Мы ходили в кино, выбирали нейтральные фильмы. Говорили о пустяках. Вася понемногу оттаивал, видя, что мы больше не бросаемся друг на друга. Нелли наблюдала за нами с осторожной надеждой.

Я продал пентхаус. Переехал в небольшую, но хорошую квартиру неподалеку от них. Не чтобы быть ближе, а чтобы дать им пространство. Чтобы они привыкли к мысли, что я рядом, но не давлю.

И тогда однажды вечером, после совместного ужина у нее дома, когда дети разошлись по комнатам, а мы мыли посуду на кухне, она, глядя на тарелку в руках, сказала: — Я сегодня получила письмо от Марики. У меня похолодело внутри. — И...? — Она написала, что уезжает в Европу. Учиться. И... попросила прощения. Не у меня. У тебя. Написала, что поняла, что была для тебя не любовницей, а лекарством от паники. И что это самое унизительное, что может быть с женщиной. Я молчал. — Я не прощаю ее, — продолжила Алана, ставя тарелку на сушилку. — Но я... понимаю. И это понимание, наверное, начало моего прощения тебя.

Она вытерла руки, повернулась ко мне. Ее лицо было спокойным. — Ты останешься сегодня? — спросила она просто. — Не для того чтобы что-то продолжить. Просто... чтобы побыть. Чтобы утром я проснулась и знала, что ты здесь. Не за дверью. А здесь.

И в ту ночь мы просто спали. В одной постели. Спина к спине. Не прикасаясь. Но это было больше, чем все наши страстные соединения за последние месяцы. Это было перемирие. Это было начало дома.