Развод. От любви до предательства

Глава 5

Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, который прозвучал громче любого хлопка. Я не пошла к машине. Я сделала несколько шагов по дорожке, вдохнула резкий, холодный воздух, пахнущий хвоей и остановилась.

Ноги стали ватными. Руки дрожали, и я сжала кулаки, вонзив ногти в ладони до боли, почти что крови. Физическая боль была якорем, единственным, что могло удержать меня здесь, в реальности, а не унести в черную, кричащую пустоту, что зияла внутри.

Я ждала, что сердце разорвется, что хлынут слезы, что я рухну на землю и завою. Но ничего этого не произошло. Внутри была совершенная пустота. Зияющая дыра, что наступает после взрыва, когда отшатывается пламя и остается только выжженная, дымящаяся воронка.

Я обернулась и посмотрела на дом. Наш дом. Спроектированный вместе, построенный с такими муками и такой гордостью. Каждый кирпич, каждый подоконник, каждый светильник — это была материализованная история нашей любви, нашего восхождения. А сейчас он выглядел как бутафорская декорация. Красивая, дорогая, но пустая изнутри. И где-то там, за большим панорамным окном гостиной, маячила тень — он, стоящий на лестнице в позе опозоренного мальчишки. И его плачущая... кто? Любовница? Шлюха? Моя племянница? Мозг отказывался подбирать точного определения. Для меня она перестала существовать ровно в тот момент, когда я увидела его руки на ее теле.

Игнат.

Игнат, который двадцать пять лет назад, глотая пыль на том чертовом рынке, схватил меня за руку и сказал, сверкая бесстыжими глазами: «Слушай, Лана. Мы с тобой выберемся отсюда. Будут у нас и дом, и деньги, и дети. Все будет. Потому что мы — команда».

Команда. Он сегодня использовал это слово? Нет. Он сказал: «Что случилось, то случилось».

Эти слова ударило больнее, чем любое оправдание. Оправдания — это попытка диалога, признание того, что другой стороне есть что терять.

Я медленно дошла до своей машины, «Мерседеса», который он подарил мне на последний день рождения. «Королеве — королевский экипаж», — написал тогда на открытке. Я села на водительское сиденье, захлопнула дверь. Закрытое пространство, пахнущее кожей и моим парфюмом, обрушилось на меня. Здесь не было его запаха. Здесь было всё мое.

И только тогда, в абсолютной тишине салона, сквозь ледяное оцепенение начали пробиваться обрывки картинок.

Ее волосы, прилипшие к вспотевшей шее.

Красные следы от его пальцев на ее белой коже.

Презерватив, брошенный на паркет...

Желудок сжался спазмом. Я резко открыла дверь и вывалилась наружу, едва успев наклониться к аккуратно подстриженному кусту самшита. Сухие, болезненные спазмы выворачивали меня наизнанку, но вышло лишь несколько глотков желчи. Слез не было. Только эта физическая, животная реакция на отраву, которую я только что увидела.

Я оперлась лбом о холодный бокс машины, пытаясь отдышаться. Где же боль? Где разбитое сердце? А вместо него — лишь всепоглощающая горечь. И она заполняла меня, как жидкий азот, выжигая все остальные чувства.

Все кончено.

Не «нам нужно поговорить», не «как мы будем это переживать», не «давай попробуем ради детей». Нет. Тот человек, который только что стоял передо мной в халате, с чужими следами на теле, уже не был моим мужем. Мой муж, Игнат, тот, которого я любила, умер. Или, может, его никогда и не было. Может, это всегда был только вот этот самоуверенный делец, способный на подлость и предательство, а я просто дорисовывала ему портрет любящего человека, потому что мне так очень хотелось верить.

Я выпрямилась, сглотнула противный привкус во рту и посмотрела на дом в последний раз. Теперь это был просто объект недвижимости. Очень дорогой. Набитый дорогими же вещами. И двумя людьми, которые мне больше не родные.

Достала телефон. Палец сам нашел нужный номер в списке избранного. «Автосалон». Его бизнес. Ответил его секретарь, Марина, милый, подобострастный голосок.

— Марина, это Алана Филлипова. Соедините, пожалуйста, с Игорем Валерьевичем. Срочно.

Игорь Валерьевич был его правой рукой, главным механиком, а по совместительству — тем, кто всегда знал, где и что происходит, и умел решать проблемы тихо и эффективно.

— Алана? Что случилось?

— Игорь, — мой голос звучал странно ровно, будто я диктовала список покупок. — Мне нужна машина. Любая, что есть на стоянке. С водителем. Чтобы немедленно подъехала по адресу загородного дома. Мой «Мерседес» останется здесь. Ключи я оставлю в салоне. Разберитесь с этим, пожалуйста.

На том конце провода повисла краткая, ошарашенная пауза. Это был беспрецедентный запрос.

— Так... конечно. В течение получаса будет. Все в порядке?

— Нет, — честно ответила я и положила трубку.

Все в порядке больше не будет никогда.

Я прислонилась к машине и стала ждать. Смотрела на заходящее солнце, окрашивающее фасад нашего дома в кроваво-красный цвет. И думала только об одном. О детях. Что я скажу Нелли? Что я скажу Васе? Как я посмотрю в их глаза, которые так похожи на глаза его отца?