Развод. От любви до предательства

Глава 6

Машина, присланная Игорем, была безликим служебным «Фольксвагеном» с молчаливым водителем. Я молча кивнула ему, опустилась на заднее сиденье, и мы тронулись. Я не оглядывалась на дом. Он остался там, в прошлой жизни.

Городские огни за окном плыли мимо, размазанные, как акварель. Я смотрела на мелькающие витрины, на пары, держащиеся за руки, и не чувствовала ничего. Я была стеклянной. Целой снаружи и полностью разбитой изнутри на миллионы острых осколков.

«Осторожно, Лана, здесь ступенька», — его рука, теплая и уверенная, под локоть. Цокольный этаж в общежитии. Пахло сыростью, жареной картошкой и дешевым одеколоном, который он тогда любил.

Воспоминание накатило внезапно, яркой, горячей волной.

Пахло дешевым чаем и нашими телами. Тесная койка. Он был нежен и груб одновременно. Его руки, уже тогда сильные, рабочие, знали, чего хотеть. Я отдалась ему без остатка, веря каждой клеткой своего двадцатилетнего тела, что это — навсегда.

«Ты моя», — прошептал он тогда. — «Мы с тобой всё преодолеем».

Я зажмурилась, вжимаясь в кожу сиденья. Сердце не болело. Оно, казалось, просто замерло.

Он знал каждую мою родинку. Каждую тайную родинку на моей спине, которую, как он шутил, видел только он и гинеколог. Каждый мой страх — пауков, темноты в незнакомом месте, остаться одной. Каждый мой стон — от боли, от удовольствия, от усталости. Он знал, как я люблю, когда он целует меня в основание шеи. Знал каждую слезу, которую я пролила за эти годы — от радости, от горя, от злости на него же.

И вот этот самый стон, тот самый, что вырывался из меня тогда, в подвале, и позже, в нашей первой квартире, и в этой самой постели в загородном доме, — теперь принадлежал ей. Этой девочке. С телом нимфы и душой прачки.

Машина резко затормозила на светофоре, и я чуть не ударилась лбом о переднее сиденье. Водитель извинился. Я молча кивнула.

Мы подъехали к нашему — к моему — дому. Элитная высотка, стекло и бетон, символ всего, чего мы достигли. Охранник, знакомый до боли, почтительно распахнул дверь.

— Добрый вечер, Алана Сафроновна.

Я не ответила. Прошла мимо, к лифту.

В квартире пахло тишиной и моими духами. Я включила свет в прихожей. Большая, пустая гостиная. Ни детских криков, ни его громкого голоса. Где-то тут должны были быть Нелли и Вася... но нет. Записка на столе гласила, что Нелли у подруги, а Вася у бабушки. Они были в безопасности. Пока они ничего не знали.

Я прошла в спальню. Наша с ним спальня. Большая кровать. Я подошла к трюмо и посмотрела в зеркало.

На меня смотрела женщина лет сорока пяти. С идеальной стрижкой, в безупречном пальто. Успешная и сильная.

А внутри этой женщины металась, билась в истерике та самая двадцатилетняя девочка из общежития, которую только что убили.

Я медленно подняла руку и коснулась кончиками пальцев холодного стекла.

— Кто ты? — прошептала я своему отражению.

Зеркало молчало.

Внезапно в тишине раздался звук ключа, поворачивающегося в замке. Сердце упало. Игнат. Он уже здесь.

Дверь открылась. На пороге стоял Игнат. Он уже переоделся в дорогой костюм, но его волосы были слегка влажными от душа, а на лице застыла мрачная решимость. Он вошел, тяжело захлопнув дверь за собой и быстро вошел в спальню, снял пиджак, бросил его на кровать. Повернулся ко мне.

— Ну что, — его голос прозвучал глухо, без прежней уверенности. — Успокоилась. Поговорим как цивилизованные люди?

Я не отвечала. Просто смотрела на него, на этого чужого человека в костюме, который когда-то был моим мужем.

— Алана. Это просто... это случилось. Забудь. Она ничего не значит.

Я продолжала молчать. Словно он говорил на другом языке.

— Лана, ну скажи же что-нибудь! — его голос сорвался, в нем впервые прозвучали нотки нетерпения, почти паники.

Я медленно покачала головой. Слов оскорблений, упреков, слез не было. Было только молчание, которое говорило громче любых слов.

Он видел это. Видел, что его слова разбиваются о каменную стену моего молчания. И это, кажется, пугало его больше всего.

— Я... я пойду в гостиную, — пробормотал он, отводя взгляд. — Подожду, когда ты очухаешься и будешь готова поговорить.

Он вышел из спальни. Я осталась стоять перед зеркалом, глядя в глаза своему отражению. Осколки прошлого были повсюду. И я знала, что теперь мне предстоит по одному собрать их все заново. Но уже в другую картину. В картину моей новой жизни.