Секреты Примроуз-сквер 2

Часть 1. Шаталец Глава 1 Благодарность

Примроуз-сквер — самая старинная улица столицы, самая знаменитая и самая родовитая. Здесь жили те, кто заседал за столом Равных. Здесь жили те, кто стоял у истоков самого королевства. Здесь исконно жили те самые лары, получившие магию из рук самого Маржина. Здесь гордились своим происхождением и в штыки принимали новых жителей. Здесь забыли главное правило первых лар — равенство. Может быть, поэтому пятьдесят лет назад Примроуз-сквер получила жесткий урок, от которого с трудом оправилась. Пятьдесят лет назад после победы над Лесным королем маги, обитавшие на Примроуз-сквер, лишились магии. Магию Маржину подарил Лесной король, он же её и забрал перед своей гибелью. В Островном королевстве исчезли маги жизни, маги-погодники, маги-воздушники, маги судьбы и маги времени, маги, владеющие тайнами растений и животных. Из тех самых лар, сидевших за одним столом с Маржином, магию сохранили только Шейлы, и то лишь потому, что свой дар Лесного короля — дар фонарщика, они заменили на огонь.

Благодарность.

Вэл был благодарен Йену. Безумно. Как никому до этого. Йен сам, без просьб, без торгов и оплаты, теряя свое будущее и даже свою жизнь, нашел Аликс — быстро, легко и безумно опасно. Эль фаоль не тот, кто должен выдавать свою магию, эль фаоль не тот, кто должен рисковать по мелочам. Только для эльфийского принца чужая жизнь мелочью не была.

Вэл отдавал себе отчет — не найди Аликс Йен, он сам пошел бы на все условия Сержа, он выполнил бы все: отдал бы и Редфилдс, и титул, и жизнь, лишь бы Аликс жила. И от этого его тоже спас Йен. На Вэле теперь два долга жизни, за себя и за Аликс, но Йен не потребовал долг, кажется, он даже не подозревал о том, что жизнь Вэла всецело его. Отдавая искалеченного в пыточной Йена в надежные, заботливые руки Нильсона, Вэл поклялся себе, что сделает все, чтобы эль фаоль, будущий король Заповедного леса, отныне не знал нужды и страшных дней. Он оградит его от всего. У него хватит денег, влияния и возможностей.

Вернон, друг Вэла из рода бывших фитомагов, прикоснулся к его плечу и потащил его за собой в кабинет — в холле не самое лучшее место для разговоров:

— Дружок, не переживай — о них позаботятся. Я уже вызвал целителя. А завтра приедут портные из дома Бурнуа…

Вэл тихо рассмеялся — кто о чем, а Верн об одежде.

— Я все оплачу — мне должны вернуть титул и дом. Скоро мы перестанем обременять тебя, Верн.

— Тоже мне, обуза. Я рад, что ты тут. Я рад, что Аликс тут, я рад, что эта история с Безумцем закончилась. Я рад, что теперь у тебя в личной жизни все наладится. — Он подмигнул. — Сейчас самое время, чтобы идти к своей молодой жене и утешать её. Я, конечно, ночью заботился о ней, но кто это сделает лучше мужа?

Вэл прикрыл глаза:

— О нет…

— Вэл, — Верн его похлопал по спине, — прекрати. Я же вижу — она дорога́ тебе. Я же вижу. Ты влюбился. Иди к ней — она ждет тебя.

Тот скривился:

— Я… Вот теперь я точно не могу идти к ней.

— С чего бы? — Верн привычно подошел к столу с вирньяком и щедро разлил его по бокалам. Вэл взял бокал — на душе было мерзко и хотелось привычного умиротворения от травяного напитка, пропитанного магией. Не даром его выдавали огненным магам за счет Короны — нервы он успокаивал только так, а нервы у Вэла, испорченные тюрьмой и похищением Аликс, были ни к эльфам!

— С того, что я действительно люблю Аликс. — признался с непонятной тоской в голосе Вэл.

— И-и-и..? — Верн его не понял, для него все было просто: случайная невеста оказалась той самой, одной на всю жизнь. И это же было замечательно!

Вэл решительно сказал, отрубая себе возможность что-то изменить:

— И должен дать ей свободу, чтобы она была счастлива.

Верн залпом выпил свой вирньяк:

— Не удавливаю связи.

Вэл тоже сделал мелкий глоток напитка, катая его по языку, чтобы прочувствовать его горьковатый вкус:

— К тому, что я невиновен, а значит, церемония на эшафоте не была свадьбой под виселицей, и развод для Аликс возможен. При… Определенных… Условиях.

Верн фыркнул:

— Так иди и разрушь эти самые определенные условия! Ты любишь Аликс, она любит тебя — что еще нужно для счастливой жизни?

Вэл серьезно сказал:

— Нужно, чтобы она выбрала меня. Меня, а не Йена.

— Знаешь, любовь к Йену придумал Серж.

— Знаешь, любовь к Йену я вижу собственными глазами — Аликс вся светится от счастья в его присутствии.

— Это глупая ревность — еще один признак твоей любви, Вэл. Только и всего. Не позволь ревности испортить твою жизнь. А эль фаоль… Он королевских кровей, ему нужна другая жена — вот это точно.

— И какая же?

Верн глубокомысленно заявил:

— Стойкая. Способная выдержать годы невзгод, бедности, потерь и пустоты, годы преследований и пряток от королевской власти. Аликс, при всей моей любви к ней, к такой жизни не готова. Я не могу представить нашу птичку в какой-то нищей каморке, готовящей пустую похлебку для мужа-изгнанника.

Вэл отставил в сторону пустой бокал — скорей бы зелье подействовало, усмиряя нрав и сердце:

— И все же, я должен дать ей свободу. И буду надеяться, что она вернется ко мне.

Верн скривился:

— Тогда приезд Бурнуа я, пожалуй, отменю.

Да, кто о чем, а Верн всегда об одежде…

***

В холле второго этажа Вэл поймал Марка, спешащего куда-то с кипой простыней в руках:

— Как Йен? Ты видел его? Он сильно плох?

Марк тихо сказал:

— Держится. Он отказался от помощи. Кажется, сейчас принимает ванну.

— Его сильно пытали?

— Откровенных ран я не видел, но свежих синяков много, милар.

Вэл качнул головой:

— Прекрати так ко мне обращаться. Я для тебя больше не милар — ты мой секретарь, обращайся по имени. И еще… — Вэл решился, в чем-то Маккей был прав. Марк отдаленно напоминал отца — такие же темные волосы, карие глаза, такие же резкие скулы и неспособные улыбаться губы. — На днях мы с тобой пройдем проверку на родство.

Марк подтянулся:

— Милар… Лар Вэл… Я не Серж. Могу дать магическую клятву — я ничего не замышляю против вас, ваших родных и друзей.

— Дело не в этом, Марк. Мне нужен брат…

— Я всегда рядом, вы же знаете. И я всегда готов прикрыть вашу спину в любой вылазке. Не стоит тревожить прошлое, оно не даст ответа, за что меня сдали в приют, а другие ответы мне не нужны. Я привык быть подкидышем, ни к чему что-то менять.

Вэл посмотрел ему в глаза:

— Ты обретешь семью, Марк.

— Я не получу фамилию и не обрету семью — я не маг, как Серж. Я не стану законнорождённым, а вам всегда было все равно, что я подкидыш. Не надо, лар Вэл. Меня и так все устраивает.

— Ты сможешь получить долю в наследстве — я выделю тебе.

Марк грустно улыбнулся:

— Я не маг, у меня нет ни единого шанса пережить вас. Даже если вы погибнете в очередном рейде — я погибну рядом с вами. Лар Вэл, меня всё устраивает в моей жизни, а сейчас я пойду — надо помочь лэсу Йену.

— Иди, — кивнул Вэл.

Марк обернулся:

— Вас ждет лара Аликс. Она вас очень ждет.

Вэл с трудом удержал улыбку — это было больно, даже несмотря на вирньяк.

Он без стука открыл дверь в спальню, которую им выделил в своем доме Верн. Аликс, читавшая книгу в кресле у камина, тут же вскочила и бросилась к Вэлу в объятья. Прижалась, такая маленькая и беззащитная, такая яркая и открытая, такая теплая и желанная… Сердце гулко пропустило удар — его. Она его. Хотя бы на этот момент. Его губы нашли её, и Аликс ответила на поцелуй. Не отвергла его, лишь прячась в его объятьях. Нет, она ответила, пусть неумело и осторожно… Это был тот момент, когда все было возможно. Когда её не смутило бы ни одно его действие, когда она могла быть его до самого конца, и не боялась бы его. Когда ни что не заставило бы её стыдиться — так горячо она прижималась к нему и явно искала его тепла и доказательств его любви. Под тонким утренним платьем у неё не был надет корсет, и корсаж не был способен что-либо скрыть от рук Вэла. Ни грациозную талию, ни стройные бедра, ни податливую грудь. Он опомнился только тогда, когда его руки очутились неприлично ниже талии. Он опомнился только тогда, когда его губы уже исследовали глубокое декольте, заставляя Аликс затаенно дышать в ожидании большего. Большего, о чем она до сих пор не подозревала. Ещё чуть-чуть бы, и угроза Йена войти в её жизнь была бы навсегда устранена — Аликс стала бы Шейл полностью и бесповоротно. Только так обманывать было нельзя. У неё должен быть выбор. Она не сама выбрала Вэла, её заставили шантажом. Она должна получить свободу и… Быть может, вернуться к нему. Или она хотя бы должна знать, что выбор у неё есть.

Вэл с трудом заставил себя отпрянуть в сторону, поправляя глубокий вырез платья. Он осторожно прижал девушку к себе, целуя в макушку.

Аликс прошептала ему в грудь, щекоча кожу, — он и не заметил, когда она успела расстегнуть его рубашку:

— Иногда мне кажется, что между супругами есть что-то еще, что-то соединяющее если не тела, но души, что-то дарующее странные, невероятные чувства и ощущения… Но потом я понимаю, что, наверное, только у богов мы сможем стать чем-то иным, чем-то целым, чем-то невероятным.

Он погладил её по голове… Если бы не Йен… Если бы не шантаж Верна…

— Нам надо поговорить, Аликс. Очень серьезно поговорить.

Он подал её руку и помог сесть в кресло у камина. Сам сел рядом, поворачиваясь к ней:

— Аликс…

В голове Аликс гулко стучало нежелающее успокаиваться сердце. Пальцы еще дрожали от желания прикоснуться к его горячей коже. Губы пылали от поцелуев, а в груди вместо солнышка уже застывал холодный камень — Вэл говорил то, что она боялась от него услышать после вчерашнего похищения.

— …Тебя заставили выйти за меня замуж шантажом. Это неправильно, это совсем неправильно… Я причинил тебе столько неприятностей. Тоже похищение. Да… Похищение…

Аликс вздрогнула при этом слове, и Вэл тут же поменял тему. Он резко, словно бросаясь в пропасть, сказал то, чего она боялась:

— Мы можем развестись. Это будет сложно, но вполне возможно. У тебя будет своя жизнь, как если бы я не вмешался, как если бы меня не было. Ты сможешь начать все заново… Ты начнешь новую жизнь, как если бы всего случившегося не было.

И она не винила его ни в чем. Она не была ничьим идеалом, ей никогда не сравниться по красоте с его кукольными ларами, ей никогда не стать такой, как они. Да и… Вчерашнее… То, что случилось вчера, перечеркнуло любое приличное будущее для неё. Она понимала — своим похищением она скомпрометировала себя. Она заставила себя улыбаться, пусть глупо, пусть странно, но улыбаться, чтобы не показать своих истинных чувств.

Приличных лэс, приличных жен не похищают — это знают все. Все знают — несчастья, обрушивающиеся на женщин, неслучайны. Они всегда вызваны поведением самой женщины. Она скомпрометировала себя, и Вэл в своем праве требовать развода — он никогда не будет уверен, что ребенок родится от него. Она это понимала. Она это поняла еще по дороге назад, когда просила прощения у Вэла. Он всегда будет смотреть на неё и думать о Серже.

Аликс знала, что Вэл прав в своем решении, но легче от этого не было. Камень в груди стал совсем большим и неподъемным. Она кивнула и, старательно контролируя голос, сказала:

— Я понимаю все, Вэл. И я благодарна тебе за тщательно подобранные слова. Я благодарна тебе за то, что ты сохранил мое достоинство.

Он ведь мог это сказать и иными словами. Более честными и болезненными — она пала, и пала глубоко, откуда не поднимаются. Она была с чужим мужчиной наедине, она была в его власти полностью… Такое мужья не прощают. Такое никто не прощает.

Вэл, продолжая внимательно рассматривать её, мягко произнес:

— Аликс… Я хочу лишь одного — я хочу, чтобы ты была счастлива, и сама сделала свой выбор — как тебе дальше жить. Я не брошу тебя, я выделю тебе содержание. Ты не будешь предоставлена сама себе.

Она отрицательно качнула головой:

— Не надо. Я знаю о разводе, и я знаю, что меня ждет, Вэл. Не стоит обсуждать это. Пожалуй, — она вновь прибегла к любимому трюку своей матери, — мне немного нездоровится после… После… Вчерашнего. Я переоценила свои силы — я хочу отдохнуть и побыть одна.

Она расплачется позже.

Он выйдет из спальни, и уже тогда... Не у него на глазах. Она не причинит ему ненужной боли. Лэсы не показывают своих истинных чувств — она забылась этим утром, бросаясь в его объятья, и узнала, как горько становится, когда от тебя нарочито отстраняются.

Она предастся своему горю позже. Когда он уйдет и закроет дверь их общей спальни.

Она будет плакать потом — ей еще нужно обдумать свою дальнейшую жизнь. Раньше бы, до разговора с Йеном, она бы пошла в трудовой дом, теперь она не знала, что делать дальше. У неё не было ни накоплений, ни вещей, ни драгоценностей, даже её платья принадлежали мужу — свои собственные она отдала горничным... У неё не было даже своей обуви, но она что-нибудь придумает. Она обязательно найдет выход.

Он ушел, тихо закрывая дверь, неуверенный в своем решении, но она этого не знала. Она еще долго смотрела сухими глазами на пляшущее в камине пламя и не знала, что делать дальше. Теперь даже кузен ей не придет на помощь, и к Йену тоже, пожалуй, падшей женщине не стоит обращаться. Достаточно того, что они терпят её под своей крышей, и она должна быть благодарна им за это. Она должна быть признательной и легкой в общении последние дни до развода. Она не покажет, как ей трудно. Она будет улыбаться и уйдет из этого дома с высоко поднятой головой.

Она будет им благодарна…

Вэл, кстати, не пришел ночью спать в их спальню — он устроился в гардеробной на диване.

***

Йен был благодарен Вэлу. Очень. Правда. И поводов для благодарности было много.

Главный повод — это, конечно же то, что Вэл пришел за ним в Тайный Совет. Пришел, хоть Йен его и не просил. Пришел, рискуя всем вновь возвращенным положением, титулом, землями, деньгами, репутацией. Это был долг, который никогда не отплатить — Йен понимал это.

И была целая куча мелких причин для благодарности.

Выделенные комнаты на хозяйской половине — даже не на гостевой! На хозяйской, причем не только Йену, но и Дари, и Забияке.

И огромная ванна… Йен впервые в жизни мылся в теплой комнате, в горячей воде, причем мыл не отдельные части тела, а полностью. Полностью погруженный в горячую, пусть и неприятно щипавшую ссадины и ранки воду.

Предложенная одежда — пусть ему и Забияке досталась одежда для слуг, но она отличалась от хозяйской только качеством пуговиц, и была почти неношеная. Дари подобрали костюм из гардероба лара Вернона — без своих доспехов она оказалась такой же худой и изящной, как хозяин дома. И Йен был безумно благодарен лару Верну за то, что после первой же попытки предложить Даринель женское платье, он смирился и подобрал подходящий мужской костюм.

Йен был благодарен за приглашенного целителя — даже не для себя, он привык терпеть боль, профессия такая. Первым делом он попросил целителя обследовать Дари и Забияку — им пришлось туго во вчерашний храмовый день. Он же заварил себе на кухне, сказочно обрадовав Грету своим появлением, желудевый напиток — привык всегда и везде спасаться именно им.

Он был благодарен за предоставленное время для отдыха — целое утро, хоть сам и не воспользовался им.

Он был благодарен за приглашение к столу — их троих: его, Дари и Забияку — позвали к общему столу на обед. И никто из присутствующих, ни слуги, ни хозяева дома не морщились на манеры Йена и его друзей. Хоть надо признать — манеры Забияки были безупречны. А вот Даринель, кажется, впервые видела столовые ножи и не рискнула ими воспользоваться, а с вилкой она так и не смогла до конца совладать. Но никто за столом не сделал Дари замечания.

Он был благодарен за крайне тактичные попытки вовлечь их втроем в беседу за столом — опять же только Забияка чувствовал себя как рыба в воде во время светского разговора ни о чем.

Он был благодарен за то, что вопреки обычаям, после обеда все перешли в общую гостиную — Йен боялся, что Верн попытается оставить Дари вместе с Аликс, предложив мужчинам удалиться в курительную или кабинет. Он не знал, как среагирует Дари на такое предложение.

Он был благодарен за простую беседу в гостиной, словно они все старые друзья. Дари не смогла себя заставить сидеть вместе с грустной Аликс на диване и пристроилась на подоконнике, разглядывая Примроуз-сквер через окно. Сам Йен с трудом заставлял себя сидеть — сказывалась привычка стоять при ларах.

Он был благодарен за все и потому старательно благодарил всех — желуди получили все, от Верна до Греты, а некоторые даже больше, как, например, Марк.

Йен привык жить среди потоков магии, струящихся по земле, воздуху, воде. Он привык отслеживать их и считал, что все маги видят мир так же, как он. Только… Если это было бы так, то таких, как Марк, не было бы. Магия не различает магических и немагических существ. Она струится везде, просто на просьбы некоторых она откликается, и они становятся магами, других она игнорирует, и они живут обычной жизнью. А есть такие, как Марк — магия старательно обтекает их, словно они окружены защитной стеной. Вот эту-то стену вечером, когда Марк пришел подготовить кровать для сна, Йен и разрушил — он счел, что так будет лучше, чем подаренный желудь. Результаты магии желудей всегда были для Йена непредсказуемыми.

Забияка, сидя на подоконнике рядом с Дари в доспехах, только хмыкнул:

— Ну надо же… Мы и это уже научились делать…

Марк, привыкший, что маги всегда делают какие-то таинственные и непонятные пасы, чтобы добиться нужного им результата, спокойно стоял и ждал, когда же Йен закончит, — он еще не понял, что сделал тот, похлопывая его по плечам и бокам. Марк еще не понял, что в тот момент стал законнорождённым Шейлом — он стал магом. Йен разрушил блокировку, созданную Десятым герцогом Редфилдсом, не желавшим конкурента под боком у своего сына.

Йен вздохнул, надеясь, что сделал все правильно — судя по довольному виду Забияки, так и было:

— Марк, обязательно покажись лару Шейлу. Кажется, ты стал магом или вот-вот станешь. Со дня на день у тебя начнет формироваться магический резерв.

Парень улыбнулся одними уголками губ — глаза его остались серьезными:

— Магами рождаются, лэс Вуд. Ими не становятся. Времена Маржина давно прошли. — Он, пожелав приятных снов, удалился прочь, а Йен замер, вспоминая разговор за ужином — лары Вернон и Вэл ставили в известность о планах на его завтрашний день. Лар Вернон запланировал приезд портных, а Вэл в ответ на напоминание о том, что завтра понедельник и служебный день, отмахнулся: «Во-первых, ты еще болен — завтра опять придет целитель. А во-вторых, мы как-нибудь постараемся не бедствовать из-за шести незаработанных митт».

Именно эти слова все перевернули. Если утром Йен еще уговаривал себя, что он научится манерам и приживется в этом мире, то эти слова Вэла объяснили его новое положение, в которое он попал по вине Маккея. И это положение его не устраивало.

Он открыл окно в спальне, оборачиваясь и проверяя: ничего ли не забыл?

— Я всех отблагодарил? — спросил он.

Забияка тут же напомнил:

— Дед. Твой дед — ты забыл про него.

Йен достал последний финик из кармана:

— Отнеси деду и скажи, чтобы он был счастлив…

Забияка вскинулся, получая из рук Йена уже желудь:

— Ты уверен в формулировке?

— Абсолютно!

Забияка повернулся к Дари:

— Головой за Эля отвечаешь. Я быстро — туда и обратно, правда, пару дней это займет, а то и больше. Не шалите тут.

Йен кивнул:

— Лети. Вернешься и все мне объяснишь — с чего я стал надеждой всех магов.

Забияка скривился, словно укусил лимон, но согласился:

— Вернусь — поговорим.

Он выпорхнул из спальни. Йен забрался следом за ним на подоконник и прикинул высоту — расшибиться было сложно, но все же можно. Дари, поняв, что задумал Йен, тихонько прошептала:

— Гип-гип-ура! Да здравствует свобода!

Она подхватила Йена под плечо и превратила его падение в контролируемое планирование.

Уже на земле, она сообщила:

— Вилки — зло! А уж благодарность лара Вэла — это дважды зло.

Йен рассмеялся:

— Что ж, я рад, что взгляды на жизнь у нас совпадают.

— Куда идем? Домой или?..

— В участок, — вздохнул Йен. — Мне нужно закончить дело Безумца — часть улик подключить к делу и объявить Сержа Виардо в розыск. Найти его, конечно, не найдут, Тайный Совет хорошо хранит свои тайны, но иного решения для дела Безумца у меня нет.

— Хорошо. — Дари закинула свой тяжелый меч себе на плечо. — В участок, как в участок.

Она тут же превратилась в мелкого воздушника — в отличие от Забияки, вечно теряющего свою одежду, доспехи были частью её и уменьшались вместе с ней.

— Не бойся, — улыбнулась в воздухе Дари. — Я буду мелкой все время — я не объем тебя, я помню, что у нас проблемы с деньгами.

— Если бы это были проблемы, Дари! Денег просто нет. Только и всего.

Она оценивающе оглянулась на особняк Гровекса:

— Может…

— Нет, мы не крадем, Дари. Я постараюсь занять деньги у знакомых, а потом мы их вернем с первого же выплаченного жалования.