Секреты Примроуз-сквер 2

Глава 42 Ловушка

Сноу, лежа в постели вертел в руках приглашение на Королевский бал. Он так и не решил, стоит ли на него идти. Всю неделю гадал, но так и не понял. Лили… Лили… Ради одного танца с ней он готов и еще десять лет прозябать в колониях, но он прекрасно отдавал себе отчет — пока она не выйдет замуж, она не подпустит его к себе. И ни один танец ему не светит, а стало быть, ехать на бал нет никакого смысла — только душу рвать себе и Лили. Да и если фрак у него был, то кюлоты он так и не сподобился купить, а без них на королевский бал не пустят.

Он испепелил приглашение и, перевернувшись на бок, нагло закрыл глаза, пытаясь заснуть в привычном многоголосье бурлящего и отказывающегося успокаиваться дома.

Из мутного, запутанного сна его вырвала телефонная трель. Питер выругался и пошел к телефону, шлепая голыми стопами по ледяному полу. Это могли звонить по службе, это мог звонить тот же Оден: Вуд и Шейл еще в начале недели ушли в туман и до сих пор не явились — Роберто уже плешь Питеру проел своим назидательным: «А я говорил, что надо идти мне!», это мог быть звонок от… Это мог быть звонок от кого угодно, но звонила Лилиан.

Её голос дрожал:

— Приезжай, пожалуйста.

— Лили…

— Молчи и просто приезжай…

Он положил трубку и спешно принялся одеваться. Свежая сорочка, брюки, жилет и галстук с этонским узлом, сюртук, пальто. Очки он привычно забыл, хватая со стола ключи от служебного магомобиля.

Дорога была долгой — из нищего южного района Магны через Ветреный мост на правый берег к Королевскому дворцу. У привратницкой уже ждал гвардеец, молча провожая через парк до крыла принцессы. Если король узнает о таком произволе охраны, то гвардейца ждет выбарабанивание, как малость.

Под дверью спальни принцессы устало караулила правительница гардеробной лара Диана Шеффилд:

— Она не в духе — будьте осторожны.

— Идите спать… — Питер обводил глазами холл, но признаков магии смерти не находил. Щебетала птица в клетке, плавали рыбки в огромной аквариуме, даже растения не посерели. Значит, дело сейчас не в очередном сливе.

— Я лучше останусь — не хочу, чтобы кто-то случайно узнал о вашем визите, Сноу. Кстати, это снова ваша вина — вы проигнорировали приглашение на бал.

— Простите, но вас это не касается.

— Знаете, Сноу… Соберите остатки своей чести и забудьте о них навсегда — просто сделайте её счастливой. Или вам нравится мучить Лилиан? Нравится, да? Как же, мужская честь всегда превыше всего, а мучения любимой ничего не стоят — терпела десять лет и еще потерпит…

— Простите, но вас это не касается, — вновь повторил Питер, открывая двери в спальню.

— Трус!

Спальня была разгромлена. Повалены хрупкие столики, сорваны с кресел кружевные салфетки и раскиданы подушки, даже картинам на стенах не повезло — Лили была не в духе, проклятье, наложенное на и так буйный королевский нрав, далось её тяжело.

В Питера прилетела ваза — одна из последних, и потому её пришлось поймать. Он поставил её на подоконник и подошел к Лилиан. Она сидела на полу у камина, прислонившись без сил к стене.

— Сволочь, — прошептала она.

Питер опустился на пол рядом с ней:

— Я?

— Ты. И жених.

— А он-то почему?

Лилиан прикрыла глаза:

— Потому что он тоже пропустил бал.

— Лили?

— Он должен был… Он был…

Она подвинулась к нему, кладя голову на плечо, и Питер обнял Лилиан, прижимая к себе.

— Ничего страшного, будут еще балы. Не этот, так другой. Просто так сложилось… — Выдавать, что он знает тайну её жениха, было нельзя.

Она прошептала ему куда-то в грудь, вглубь его сердца:

— Ты опять притворяешься глупее, чем есть? Питер… Я не могу так больше. Я не хочу так больше! Я хочу любить, я хочу быть любима. Разве я так многого хочу? Я хочу просыпаться и видеть тебя рядом. Я хочу возвращаться и знать, что ты жив и ждешь меня. Я устала гадать — в какой эльфийской подворотне ты умрешь и где искать тебя. Я устала бояться, что тебя убьют по просьбе моего батюшки. Я устала гадать — жив ты или нет. Я хочу быстрее замуж, и чтобы забеременеть сразу, отправляя мужа в эльфийские дебри навечно! Я выполню свой долг, я не предам честь рода, но, небеса, потом я хочу быть только с тобой. К рогатым эльфам мужа, долг, род и прочее.

— Лили…

— Я помню — ты меня не любишь, но и эльф с ним!

— Лили…

— Я просила одного — найди эль фаоля и получи награду. Сегодня. Сейчас. На этом балу!

— Лили…

Он мог бесконечно повторять её имя, она не слышала его. Лили, его уставшая Лили продолжала жаловаться:

— Но ты гордая сволочь, тебе плевать на мои страхи.

Она подалась прочь из его объятий, и он был вынужден её отпустить.

— Ты вообще зачем приехал? — внезапно спросила она.

— Ты меня позвала.

Лилиан выругалась:

— Иди к эльфам… Я так больше не могу. Зачем ты приезжаешь раз за разом, когда я звоню? Иди прочь… Имей совесть — хоть раз откажись выполнять мою истеричную просьбу. И я запомню, что ты настоящий мужчина, что ты не приедешь, что звонить тебе и просить меня спасти глупое дело. Хоть раз вспомни, что ненавидишь меня, и не приезжай. Я запомню, что тебе больше нельзя звонить.

— Лили…

— Иди прочь! — заорала она, отодвигаясь от него. — Иди прочь, пока я не позвала охрану.

— Охраны рядом нет — её лара Диана оправила подальше. — Он притянул её к себе, — и я не уйду, пока ты не успокоишься.

Она продолжала кричать, но из объятий не вырывалась:

— Да-да-да, долг мага убедиться, что сумасшедшая проклятая принцесса не выпустит магию бесконтрольно.

Он мягко сказал, с трудом сдерживая ненужный порыв поцеловать её:

— Ты не проклятая.

Лилиан гораздо тише произнесла:

— Но сумасшедшая. И иди уже — я успокоилась. Правда, успокоилась.

— Лили… — Сказать было трудно, но нужно. Он собрался с силами и признался, целуя кончики её холодных пальцев: — Я люблю тебя. До сих пор. Но мне нужно все или ничего. Ни ты, ни я, мы не имеем права ронять свою честь.

Она до крови прикусила губу и прошептала:

— Так сделай хоть что-нибудь. Хоть что-нибудь… Найди этого идиота эль фаоля и заставь его жениться на мне… Или укради меня на край света и женись. Впрочем, я даже на замужестве не настаиваю. Просто увези меня отсюда, пока я не сошла с ума. Пока я еще люблю тебя. И… Надень уже эти эльфийские очки — ты же слепой, как крот. На что угодно готова спорить, что ты меня толком не видишь.

— Зато я хорошо помню тебя. Всегда.

— Подлиза.

Он усмехнулся:

— Скорее, подхалим.

Лилиан обреченно выдохнула:

— Питер… Я так больше не могу. Я сойду с ума, я брошу все и… И не знаю, что будет дальше. И плевать на королевство… Только не надо говорить, что ты меня найдешь и вернешь.

— Я уйду за тобой.

— Лгун.

Он упрямо поправил её:

— Подхалим.

— Иди уже… — она выпрямилась, вырываясь из его объятий. — Иди, я успокоилась. И надень уже очки…

— И отрасти волосы.

— Эльфы с тобой и твоей лысиной! Я уже готова смириться со всем, но не с глупой аварией, в которую ты попадешь только потому, что громилам не идут очки.

— Лили… Прости.

— Да-да-да, я помню, плевать на род, плевать, что тебя вычеркнули из книги Равных лар, главное то, что ты чувствуешь внутри, и это твое внутри орет, что красть принцессу нехорошо, а быть любовником еще более отвратительно. Даже если сильно любишь. Даже если любимая сходит с ума из-за тебя.

— Лили…

— Иди, а то у меня одна ваза не разбита, и она точно улетит в тебя, если ты не уйдешь сейчас.

Он послушно пошел прочь. Только в этот раз было еще хреновее, чем обычно. Он, действительно, трус.

Было пять утра, валил снег, до рассвета последнего дня года оставалось еще больше четырех часов. Ехать на службу не было смысла, и Питер направил магомобиль на левый берег — дома еще можно было урвать пару часов сна.

Проезжая по Примроуз-сквер, Питер привычно притормозил возле особняка Шейлов — всю неделю он был погружен во тьму, ведь его хозяева затерялись в тумане. Сейчас же светились окна первого этажа, сверкали новогодние огоньки, и магомобиля Одена, всю эту неделю обитавшего в особняке, не было на подъездной аллее. Значит… Хозяева все же смогли вернуться из тумана?

Питер припарковал магомобиль и, наплевав на совершенно неподобающее время для визита, направился к двери — пусть его и спустят с крыльца, но он хотя бы попытается узнать, что случилось с Шейлами, Вудом и Ловчим.

Странно, но его приняли и даже после небольшого ожидания в холодной утренней гостиной, провели дальше вглубь дома, где в огромной комнате сияла новогодняя ель. Камин был жарко растоплен. Пахло оранжатом, выдержанным вирньяком и свежей праздничной выпечкой. На диване у камина безмятежно спала молодая девушка, видимо, Аликс Шейл. Мужчины же — усталый Вуд, снявший повязку с головы Валентайн Шейл, молодой Марк Шейл, только недавно принятый в род, сидели угрюмо в креслах. На подоконнике устроились два воздушника в доспехах — уже знакомые Питеру Забияка и Рыцарь.

Питер склонил голову в приветствии:

— Простите, лары и лэсы…

— Шшш! — грозно шикнул на него Валентайн Шейл. — Аликс спит… Проходите, садитесь.

— Я лишь хотел узнать… — гораздо тише сказал Питер, но Шейл оборвал его, указывая рукой на ближайшее кресло:

— Садитесь, Питер. Йен мне сказал, что вы вроде подружились, так что будьте так любезны на правах друга вставьте Йену мозги на место. Я уже не в силах, если честно.

Питер опустился в кресло напротив Шейла, тот представил всех по порядку:

— Йена вы знаете, мой брат Марк, Забияка и Рыцарь.

— Мы представлены друг другу, — пояснил Питер.

— Тогда я Вэл, будем знакомы.

— Питер. Без рода.

— Очень приятно. Я слышал, что вы очень трезвомыслящий человек…

Йен при этих словах грустно улыбнулся, но промолчал. Питер сам пояснил:

— Я вас разочарую, Вэл, но я отнюдь не здравомыслящий и прочая человек.

— То есть и вы, как и Оден, не на моей стороне… — вздохнул Шейл.

Питер не удержался:

— Я буду вам эльфийски признателен, если вы все же сможете объяснить, что тут происходит? Что с Ловчим? Что с жутью? Удалось ли вам их остановить? Что вообще случилось в туманах? Я вижу, что вам удалось вернуть лару Аликс, причем, кажется, не пострадавшей.

— Не кажется, — кивнул Вэл. — И, Йен, будь добр…

Йен просто протянул Питеру амулет, который до сих пор сжимал в своей правой руке:

— Это я снял с Ловчего. Сам Ловчий и жуть ушли. К сожалению, клятвы избегать разрушений и убийств Ловчий не дал.

Питер подслеповато поднес амулет к глазам:

— Это амулет подчинения, чья половинка была выкрадена из артефакторной Университета?

— Правильно, — подтвердил Йен, а Вэл прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла.

— Хозяин...? — уточнил Питер.

Йен улыбнулся — кажется, Сноу понимал его, только… Доверие, все упиралось в доверие:

— Зовет.

— Чувствуете — куда? — тут же хищно подался вперед Сноу.

— Нет, к сожалению, — Йен протянул руку, и Питер вернул амулет.

— Жаль… Можно было взять эту гадину прямо сейчас, завершив это дело одним махом.

Йен хмыкнул:

— Именно это я и предложил.

Питер выгнул бровь:

— Сами рискнете? Вы тут среди нас самый безобидный маг, вроде бы. Я бы предложил надеть амулет на меня, но, увы… Смерть от моей руки не самое приятное занятие.

Вэл скрипнул зубами, открывая глаза:

— Да что у вас у всех в головах?!

Питер пожал плечами:

— Я предупреждал, что я не здравомыслящий. И я в деле, правда, лишь страхующий — один ты, Йен, не пойдешь.

Вэл не выдержал:

— Амулет надену я!

— Я не хочу потом долго и упорно залечивать ожоги, — остановил его Питер. — Прости, это эльфийски хреново и больно.

Вэл встал, налил себе в бокал успокаивающий вирньяк и, выпив залпом, прошелся по комнате:

— Безумие… Безумие так рисковать!

Йен явно в который раз, настолько устало звучал его голос, сказал:

— Зато мы сразу выйдем на хозяина амулета и остановим его.

Вэл резко развернулся на пятках:

— Ценой твой жизни, да? Я уже устал от того, что ты вечно рискуешь собой ради меня. Хватит! Я того не стою. Честное слово, не стою.

В комнату влетел довольный Оден, слишком жизнерадостный для мага смерти, потрясая небольшим сосудом, в котором был заперт неупокоенный дух:

— Никто не будет рисковать! Никто не пострадает. Во всяком случае, я на это надеюсь.

На него дружно шикнули все, даже Питер, и Дани тут же посерел, переходя на шепот:

— Простите, не хотел…

Аликс только чуть вздрогнула во сне, и Вэл заботливо поправил на её плече сползший плед.

Дани гораздо тише сказал:

— Амулет на Йена надену я. И тут хозяина амулета будет ждать забавный магический казус! Очень забавный! Ведь правая рука Йена создана мной и подчиняется мне, я даже духа подселю для страховки... Но вот забавно — правая рука Йена подчиняется и ему. Это же его рука! Никакого риска порабощения. Но я предпочту быть рядом, чтобы подстраховать Йена. Так… Идем упокаи…

— Арестовывать, — хмуро поправил его Питер. — Идем. Пора с этим заканчивать, и так жертв слишком много на этом неугомонном хозяине.