Секреты Примроуз-сквер 2

Глава 34 Сестра Сноу

Сноу, медленно вставший с дивана при виде входящих, выглядел неожиданно опрятно — пусть вечерний костюм был чуть поношен, но чист и хорошо выглажен. Пальто и шляпа так совсем новыми были. Девушка, сопровождавшая его, осталась сидеть в кресле с каменным лицом. Тонкая, скорее даже болезненно худая, с невыразительными чертами лица, которые странно подсвечивались серой магией, она была одетая неброско, кутаясь в старое потрепанное пальто, словно не могла согреться.

Сноу поздоровался первым:

— Добрый вечер, лар и лара Шейл, лэс Вуд! Позвольте вам представить мою сестру — Лилиан Сноу… — Он замер, его губы вновь повторили, словно смакуя: — да, Лилиан… Сноу…

При этих словах девушка в кресле торжествующе улыбнулась, вставая и протягивая руку для поцелуя — почему-то протягивала она её Йену.

Тот наклонился, в воздухе якобы целуя лайковую перчатку отличной выделки — кожа была столь тонка, что были видны даже чуть отдающие синевой болезни ногти.

— Приятно познакомиться, лэса Сноу, — сказал Йен.

— И мне очень приятно, лэс Вуд — я так наслышана о вас, братец только о вас и говорит.

Братец при этих словах скривился, но промолчал.

Лэса Сноу протянула руку и Шейлу:

— Очень приятно.

Тот крайне почтительно поцеловал её ладонь, присоединяя к этому еще и глубокий поклон:

— Польщен, крайне польщен вашим визитом… Прошу, присаживайтесь, лэс и лэса… Сноу.

Питер Сноу хмуро сказал:

— Не стоит — мы сейчас уже уходим. — Этими словами он явно обидел свою сестру — Лилиан даже губы поджала, но мужчина проигнорировал это, он вновь повторил: — да, сейчас же уходим. Простите, что потревожили вас в такой вечер, но я лишь зашел… Мы лишь зашли, чтобы вручить вам небольшой подарок. — Он поднял с пола большую корзину и пояснил: — тут конфеты и сласти, чтобы Новый год был сладок и… Так принято было у нас в отделе — Дюпон-Леру был ларисийцем и привил у нас обычаи своей бывшей родины.

Сноу явно не хватало Роберто, чтобы тот подхватывал его фразы и пояснял. Йен левой рукой принял корзину и посмотрел на Вэла. Судя по его виду, о таком обычае Вэл слышал впервые — от Йена не ускользнуло его удивление. А ведь Серж ларисиец, он бы не стал молчать о таком обычае.

Сноу, подхватив сестру под руку, направился к дверям:

— Простите, нам пора… — Он на ходу напялил на себя шляпу.

Его сестра чуть замерла в дверях комнаты:

— Буду рада продолжить знакомство, лары. — Глаза её при этом оценивающе смотрели на Йена.

Когда дверь закрылась за Сноу, Аликс не удержалась от вопроса:

— И что это было?

Йен пожал плечами:

— Сам бы хотел понять.

Вэл же задумчиво сказал:

— Завтра не забудь захватить на службу коробку конфет — я распоряжусь, чтобы Нильсон выбрал лучшие. Велишь передать миларе Лилиан. В смысле, ларе. В смысле, лэсе… — в очередной раз поправился он.

***

Уже в магомобиле, нёсшемся к реке по Примроуз-сквер, Лилиан спросила:

— Что скажешь о Вуде?

Сноу, старательно глядя на заснеженную дорогу, буркнул:

— Мою сестренку интересует Вуд?

— Меня интересует твое мнение о нем, — сухо сказала Лилиан. — И не спеши — езжай через мост с Башнями. Я хочу…

Сноу сухо оборвал её:

— Это далеко и опасно.

Лилиан не привыкла, чтобы её просьбы игнорировались. Она повторила гораздо громче и недовольнее:

— Я сказала: езжай через мост с Башнями.

— Это в районе доков, — Сноу у полицейского участка Примроуз-сквер повернул к мосту. Слушаться Лилиан он не собирался. Хватит с него сегодня.

Лилиан скривилась:

— Я знаю, где мост с Башнями. И Вуд — ты не ответил.

В салоне магомобиля стала сгущаться тьма. Сноу подавил ругательства, резко вывернул руль, так что магомобиль чуть не занесло на заснеженном мосту, и свернул с моста обратно на набережную. Через доки он не поедет даже под угрозой смерти. В конце концов в Магне не два моста, а гораздо больше.

— Через Ветреный мост будет так же далеко, но безопасно.

Летели мимо дома, скованная льдом река, исчезающая в темноте, узкие улочки старого города и редкие прохожие.

Лилиан чуть развернулась на переднем сиденье, рассматривая хмурого Сноу. Она молчала и ждала повиновения. Сноу все же пришлось сказать:

— Вуд невнимателен, упорен, способен признавать собственные ошибки и эльфийски умен.

— Да-а-а? Забавный… Что ж, так даже лучше.

Сноу бросил короткий взгляд на девушку:

— Лилиан, я могу поинте…

— Не можешь, — отрезала она.

— Тогда лишь скажу одно — он какой угодно, но не забавный.

— Забавный, забавный! — улыбнулась она, поглаживая плечо Сноу. Плечо закаменело и явно обиделось. — Для нира он эльфийски хо…

Сноу её оборвал:

— Не ругайся.

— Я не ругаюсь, быть может, скоро это слово перестанет быть ругательством. Он очень чисто говорит для нира из далёкой рыбацкой деревеньки. У него правильное произношение и чистая речь.

— Говорят, его воспитывал дед из лесных нелюдей.

— Говорят, — подтвердила она, снимая с себя перчатки. — Пригляди за Вудом.

— Это...?

— Просьба, — улыбнулась она, проходясь холодным пальцем вдоль одного особо грубого шрама, тянувшегося у Сноу от скулы до уголка губы. — Ты перестал носить очки. Почему?

— Не вяжется…

Её пальцы продолжали прикасаться к его лицу, заставляя мышцы каменеть.

— Я не твой Роберто, я не собираюсь гадать твои ребусы. Не вяжется? Что за слово?

Магомобиль вырвался на мост, обещая скорую свободу.

— Не соответствует образу тупого громилы. Громила в очках — это не трогательно, это смешно.

— Не боишься рано или поздно попасть в аварию из-за проблем со зрением? — Сейчас её палец скользил по горбинке на его носу, отчаянно мешая сосредоточиться.

— Лилиан… — он отпрянул в сторону, тут же жалея об этом — этой ласки эльфийски мало за десять лет разлуки. Хотелось взять её ладони и согреть своим дыханием ледяные пальцы. Только это недопустимо. И это надо постоянно помнить.

Лилиан крайне серьезно произнесла:

— Батюшка не простит, если в одну из таких поездок, я попаду в аварию из-за тебя.

— Не попадешь. И мне кажется, что батюшка совсем не в курсе твоих поездок со мной.

Она рассмеялась:

— Не злись. И не щурься так. — Она сняла с него шляпу, бросая её назад. — Опять бреешь волосы… Зачем? У тебя были красивые кудри. Опять не вя…жется?

— Именно. — Он свернул на широкий и пустой проспект. Свобода была все ближе и ближе.

— У меня для тебя есть просьба.

— Какая? — просьбы Лилиан его не волновали, но воспитание лара требовало хотя бы поинтересоваться.

— Найди эль фаоля. Я помогу в поисках.

— Спасибо, но не интересует.

— Питер, не злись. — Её палец стукнул его по носу. — Найдешь эль фаоля — получишь титул, земли и деньги. Снова будешь принят в Королевском дворце.

— Мне больше не интересно быть ларом.

Лилиан опешила, возмущенно замечая очевидное:

— Питер… Ты родился ларом!

— Спасибо, но не интересует.

Снова быть ларом. Снова быть вхожим в высшее общество. Снова получить доступ во дворец. Снова видеть её. Нет! Это точно не для него. Хватит. Десять лет дрессуры сработали — он понял и принял горькую действительность: Лилиан совсем не для него. Он хотел… Да кого он обманывает! Он хотел остановить магомобиль, развернуться к Лилиан, которая совсем была не прочь продолжить то, на чем они остановились десять лет назад, и… Хрень! Он хотел свободы сильнее, чем когда-либо! Он утопил педаль акселератора в пол, моля богов о благоразумии. Он принял правила игры. Он десять лет потерял, усваивая их.

Лилиан резко сменила тему:

— Я скоро выхожу замуж.

— Поздравляю. Рад за тебя. За герцога Анистена? Или за князя… Как его там? Из Ройштейна…

— Не скажу — умри от любопытства. — Она наклонила голову набок, рассматривая его.

— Прости, но я не в том возрасте, чтобы от этого умирать.

— Злюка! — её палец больно ткнул его в щеку. — Ничего больше не хочешь сказать?

Он бросил на неё косой взгляд:

— Прости, а я должен?

— Должен. Просто обязан.

— Лили… Мне действительно нечего сказать кроме того, что будь счастлива.

— Злюка и дурак! — её ноготь пронесся по его щеке, оставляя за собой болезненную царапину. Лилиан тут же грубо выругалась и достала платочек, промакивая кровь, — это тебе в качестве учебы — не зли недавно снявшего проклятье!

— Лили, — он отмахнулся от её заботы. — Я помню твой нрав и не злюсь.

— Зато я злюсь — найди эль фаоля, я тебе даже пальцем ткну в нужного, получи титул и вернись ко мне. Я выхожу замуж — наконец-то начнется наше время, Питер. Понимаешь? Начнётся наше время! Мы можем быть счастливы.

Он, отвлекаясь от дороги, посмотрел ей в ликующие от счастья глаза и сказал то, что чувствовал:

— Прости, Лили, но меня никогда не интересовала должность твоего любовника.

Она нахмурилась, глаза её повлажнели:

— Это было обидно. И я не виновата, что тебя отправили в эти дурацкие колонии на войну. В конце концов в том, что ты год назад вернулся в Магну, есть и моя заслуга.

— Прости, Лили, я не говорил, что виню тебя в своей ссылке. Я был неправ, когда просил твоей руки, за что и поплатился. Твоей вины в случившемся нет. Но я не буду твоим любовником — даже не проси.

Она сказала то, что он заслужил — он сделал больно ей, она ударила в ответ его:

— Значит, ты меня не любишь. Забавно происходит — все клянутся в любви до гроба, а потом спустя пять…

— Десять, Лили.

— …да какая разница? — отмахнулась она. — До гроба мы еще не добрались! А твоя любовь уже исчезла. Все вы лгуны, когда дело касается любви. Хорошо, что я выхожу замуж по точному расчету, хотя бы не буду разочарована!

Он припарковал магомобиль возле высоких кованных ворот:

— Лилиан, приехали.

Из привратницкой тут же выскочил высокий гвардеец в алой форме и молодая женщина.

Лилиан сняла с лица магическую маску, небрежно отправляя её к шляпе Питера, и скинула недорогое пальто — её ждало манто из голубой норки в руках гвардейца.

Лилиан последний раз провела пальцем по щеке Питера:

— Прекрати брить голову.

— Лили…

— Это королевский приказ, а не просьба. И… — Ему на колени упал конверт, — тут имя эль фаоля. Сам придумай —как ты на него вышел. Постарайся до конца недели — на Новогоднем королевском балу я хочу танцевать с тобой, будущий герцог Дарлингшир! Вот мое главное ожидание от будущего года — ты и я. Вместе, как раньше. Ты и я. И к эльфам мужа! Постоит в уголке — мы с тобой заслужили счастье!

Она пошла прочь, дверь захлопнул уже гвардеец.

Стук её каблучков болью отдавался в сердце.

Питер буркнул, бросая конверт к шляпе и маске:

— Ну уж нет. Два раза я на эти грабли не наступаю.

Он медленно выехал на дорогу.

— Не наступаю. Мне хватило. Больше никогда.

Юношеская любовь тем и хороша, что имеет тенденцию исчезать, когда с жизненным опытом теряются розовые очки. Он свои очки посеял давно и надежно в джунглях Идры. Он не вернется. Хотя натянуть нос младшему братцу, новому графу Сентону, которым Питер так и не стал, хотелось ужасающе. Но даже ради этого он не вернется. Грабли оказались крайне болезненными и поучительными. Только, что ж так хреново на сердце-то!