Секреты Примроуз-сквер 2

Глава 7 Новые тайны и новые планы

Кто-то осторожно прикоснулся к нему, поправляя плед. Йен открыл глаза, выныривая из сна и пытаясь понять, где он находится? Перед глазами до сих полыхал лес. Лес, который погиб полвека назад. Йен только гравюры того пожара в музее видел. Он не может все это помнить. Это не его. И все же кожу на лице до сих пор тянуло от жара.

— Йен? Все хорошо? — Аликс отстранилась с усталой улыбкой.

Сонный, еще не пришедший в себя после кошмара Йен, не задумываясь, поймал её руку и зачем-то прижал к своей щеке. Прикосновение живой, теплой руки помогло ему вынырнуть из призрачного пламени и поверить, что он тут, в безопасности дома, а не сгорает в огне.

— Спасибо, облачко, что ты есть. — Он чуть повернул голову и поцеловал запястье Аликс. Воспитание Дуба подсказало ему это. Но он же не Дуб! Он же не лесной эльф. — Небеса, до чего же хорошо, что ты есть.

Аликс присела в соседнее кресло и внимательно рассматривала уставшего Йена:

— Дурной сон?

Он заставил себя выпрямиться. Правую руку от неловкого движения заломило от боли. Именно она заставила Йена думать, что он творит. Он посмел поцеловать запястье Аликс! Это неприемлемо. Надо лучше следить за собой! Он в чужом доме с пока еще чужой женой, и не факт, что она станет его супругой в будущем. Йен знал, где взять динею. Уж одна динея у него точно есть.

— Скорее… Дурная память.

Он посмотрел на усевшегося на спинку кресла Аирна и вспомнил обещание воздушника — тот обещал рассказать о Дубе и самом Йене. Мелкий воздушник вздернул вверх подбородок и демонстративно отвернулся в сторону, показывая все свое возмущение поведением Йена — как же, утром он посмел отказаться от помощи в застегивании рубашек и кальсон! Застегивающий его кальсоны Аирн — это было бы унизительно. Решив, что разберется с другом чуть позже, Йен вновь повернулся к Аликс:

— Как ты съездила домой? Как тебя приняли? Надеюсь, все прошло хорошо?

Она старательно улыбнулась, только эта улыбка никого не могла обмануть:

— О, не беспокойся. Все было ожидаемо… — Она помолчала, а потом решительно сказала, сжигая за собой мосты: — все решено, все трудные вопросы моего будущего мы обсудили. Не бери в голову и не хмурься.

Её пальцы потянулись к нему и попытались разгладить морщинку, возникшую у Йена между бровей — Аликс явно врала, не собираясь говорить правду. Пальцы девушки были прохладными, несмотря на пышущий жаром камин.

— Я не заслужил правды? — Йен старательно не давал прорваться обиде в голосе.

Аирн развернулся к Йену и фыркнул, спасая ситуацию:

— Она не соврала. Все проблемы решены, все вопросы тоже. Не лезь, эль фаоль, куда не просили.

Воздушник специально назвал Йена его самым не любимым именем — пришлось напоминать:

— Меня зовут Йен. На крайний случай — Эль. Но никак не эль фаоль.

Аирна таким было не смутить — он хищно улыбнулся, показывая все свои острые, нечеловеческие зубы:

— Тебя не зовут Эль Фаоль, глупенький. Это твой титул, эль фаоль Йен. А имя твое… — Аирн скривился. — Впрочем, неважно.

— Забияка, прекрати дуться и обижаться. — попросил его Йен. Он был не в том состоянии, чтобы легко выносить взбрыки друга. Йен устал. У него ломило руку, у него нарастала слабость. Он хотел одного — добраться до своей постели и забыться во сне. Только постель та далеко. — Я не ребенок и не нуждаюсь в помощи.

— Хочу дуться и буду! Имею право. Я тебя… — начал было Аирн, тут же замолкая, чтобы начать по новой: — Я же… — он снова прикусил язык. — А ну тебя!

Аирн вновь отвернулся в сторону. Вот же ребенок! Йен пытался понять, сколько же лет на самом деле этому воздушнику?

Йен мягко произнес:

— Забияка… Я не дитя, я не нуждаюсь в няньке.

— Ха! — воздушник не спешил поворачиваться. Он еще и ногой принялся покачивать.

— Я нуждаюсь в друге, — сказал Йен, все же заставляя Аирна обернуться.

Даринель, сидя на подоконнике, не удержалась от замечания:

— Аирн, ты такое дитя… Иногда мне кажется, что тебя сделали капитаном Дубовых листков по недоразумению. Или из-за родственных связей.

— Вариант, — кисло признался Аирн. — Вариант. Почему бы и нет.

Йен нахмурился: о таком варианте он не думал. В его представлении дубовые листки были лучшими из лучших воинов. Оказывается, непотизм был даже в Лесном королевстве. Это объясняло странности в поведении Аирна.

— Ты обещал все рассказать мне…

— А что рассказывать? — пробурчал тот, покидая спинку кресла и усаживаясь на краю стола. — Я передал Дубу твой желудь… Ты был прав с желанием — он стал счастливым. Он стал самым счастливым… И его больше нет на этой земле. — И прежде, чем побелевшая Аликс задала вопрос, он пояснил: — Дуб уплыл к своей возлюбленной… Он изменился, стал другим. Он больше не Дуб.

— Мне очень жаль, — сказал Йен. — Вы были с ним близки.

Аирн взвился, словно Йен обидел его:

— Он был моим другом, эль. Он был моим единственным другом. И позволял заботиться о себе, в отличие от тебя! — указательный палец воздушника был направлен в грудь Йена. — Иногда мне кажется, что с тобой мы с Дубом ошиблись… Крупно где-то ошиблись.

— Эм… Пояснишь?

— Неа, у меня не говорливое настроение, — Аирн встал и прошелся по столу, выбирая бисквит из менажницы. К счастью, он трезво оценивал свои размеры — всего лишь отщипнул четвертинку и невоспитанно набил себе рот. Иногда даже Дари на его фоне была образцом воспитания.

— Прости… Тогда как-нибудь в другой раз? — Йен понимал, что воздушнику сейчас тяжело — он потерял друга.

— Угу, — согласился Аирн с набитым ртом. — Как-нибудь в другой раз.

— Тогда у меня есть к тебе просьба… — Йен замолк — дверь гостиной открылась. В комнату тихо вошел Валентайн, здороваясь со всеми и неожиданно садясь на укрытый дорогим ковром пол у ног Аликс. Голову он нахально пристроил ей на колени. У Аирна даже кусок бисквита выпал из рук.

— Малыш… Я так устал… — пробормотал Валентайн, напрашиваясь на ласку. Аликс поджала губу, но все же погладила его по голове. Вэл поймал её руку и на миг прижал к своей щеке. — Хорошо-то как… Дома все, и хорошо! И, Йен, продолжай, не обращай на меня внимания.

— Эм, Вэл…

Йен, как и Даринель, был потрясен поведением лара Шейла, растеряв все слова. И этот лар говорил, что разводится с Аликс?! Этот лар говорил, что дает ей свободу? Дохлые феи, отсюда, из этого дома надо убегать, спасаясь от странных игр Вэла и предоставляя Аликс её судьбе и её мужу.

— Продолжай, продолжай, — махнул рукой Шейл, все же выпрямляясь. Перебираться в кресло он и не вздумал. — У тебя была просьба к Аирну.

— Да… — Йен с трудом подбирал слова, стараясь не смотреть на Аликс. — Просьба… Вечером прилетит Райо.

— Райо?! — опешил Аирн, взлетая со стола и возмущенно шумя своими крылышками. Пламя в камине даже загорелось сильнее от сквозняка, устроенного воздушником. — И этот оказался предателем?! Небеса, никому нельзя верить… Никому!

Йен привычно напомнил — Аирн не менялся:

— Никаких предателей! Я не раз тебе это говорил. Никаких предателей, иначе, где дверь, ты знаешь. Райо хочет стать Дубовым листком. Смотри сам — потянет ли он. Я бы хотел… Я бы хотел, чтобы ты ему все же нашел место — ему нужны деньги.

Аирн рассмеялся, снова приземляясь на спинку кресла и довольно болтая ногами, словно не он только что орал от удивления:

— Деньги нужны всем. Я подумаю по поводу Райо.

Валентайн подсказал, все так и сидя на полу:

— Деньги не проблема.

Йен предпочел проигнорировать его — не хотелось устраивать спор, а он непременно начнется — Валентайн любит облагодетельствовать без спроса.

— Можно вопрос? — спросил Йен. Его все никак не отпускал сон, который он не мог видеть.

— Валяй, — вздохнул Аирн. — Что еще?

— Лесные эльфы и феи обладают памятью поколений?

— Чего?! — взревел Аирн, снова теряя улыбку, а Дари тихо рассмеялась. Даже Вэл удивленно приподнял брови. — Нет, конечно. Таким никто не обладает. Райо помнит про Дубовых листков из рассказов своих старших родичей, только и всего.

Йен спросил, видя, как обеспокоенно на него смотрит Аликс:

— Тогда… Почему я помню, что Райо — глава разведки?

— Эм… Дуб упоминал? — невозмутимо сказал Аирн. Йен знал точно — он лгал.

— Тогда… — Йен твердо сказал: — почему я помню совещание, на котором присутствовал Ловчий? Там Райо докладывал о надвигающейся войне. И там обсуждалось, как сохранить дружбу Шейла.

Аирн побелел — вот точно он свою должность получил по протекции, не иначе:

— Так не должно быть.

Он взмыл под потолок, нарезая там круги. Хрустальные подвески люстры зазвенели от возникшего ветерка. На Аирна даже смотреть было больно — так быстро он кружил.

Йен не собирался сдаваться — он снова спросил:

— Почему я помню то, что должен знать только Дуб?

— Потому что… — воздушник перестал мельтешить, замер в воздухе у самой люстры, а потом нахально сел на её хрустальную подвеску, прикрыл глаза и сдался: — … потому что ты и есть Дуб.

Йен ожидал чего угодно, но только не такого.

— Прости, что?

Вэл даже вперед подался, тоже ничего не понимая:

— Аирн?.. — У него тоже не было слов. Этот блистательный лар потерял дар красноречия, а ведь в Парламенте не раз выступал. Он встал, и Аирн сильнее вцепился в подвеску, словно его сейчас поймают и будут бить.

Дари и Аликс обеспокоенно посмотрели на Йена. Аликс даже руку свою протянула к нему и успокаивающе погладила по левой ладони, тут же отдергивая свою руку, как от огня.

— Аирн, объяснись, пожалуйста, — все же собрался с мыслями Йен. Прикосновения Аликс выбивали у него почву из-под ног, и, кажется, не только у него — Вэл покачался на ногах с носка на пятку, посмотрел на воздушника и обратно опустился на пол.

Аирн уже гораздо спокойнее сказал сверху:

— Ты и есть Дуб. Только ты этого не должен был узнать. Для всех ты должен оставаться квартероном.

Вэл прошипел что-то себе под нос, потер висок и нахмурился, пытаясь что-то понять. Дари перелетела с подоконника на колено Йена.

— Как… такое может быть? — недоумевал Йен. — Почему я Дуб?

— Потому что я спас тебя из горящего леса, но ты… Тебя… Ты был искалечен, и душой, и телом. Тебя словно пожевали и выбросили… Хорошо так пожевали, хотя такого и быть не могло. Ты не хотел жить, почему-то считая себя ответственным за проклятье. Ты сам предложил отдать свою душу человеческому малышу, чтобы научиться у души человеческой прощению… Я был против такого плана, но Дуб… То есть ты, жить не хотел, а других наследников у Леса не было. Ты же упрямый дохлый фей — ты же отказывался от всех женщин мира из-за верности своей русалке…

Вэл снова еле слышно выругался от неожиданности. Йен был в чем-то с ним согласен. Лесной принц и… Русалка? Теперь хотя бы зов океана стал ясен.

Аирн тем временем продолжил бухтеть и жаловаться:

— Пришлось смириться с твоим выбором. Ты и есть настоящий Дуб. Только память твоя должна была быть заблокирована, впрочем, ты был в таком состоянии, что мог и ошибиться. Ты сильно пострадал в битве за Лес. По непонятной мне причине. Большего я рассказать не могу — обряд проводил сам Дуб. И не косись так, разрешение твоей матери было получено. Слово чести, получено.

Аирн слетел с люстры и снова сел на спинку кресла, где сидела Аликс.

Йен прикрыл глаза — не каждый день узнаешь, что ты не ты, а неведомая зверушка, вместилище старой чужой души. А его настоящая, человеческая душа тогда где?

Аликс мягко сказала:

— Это ничего не меняет для нас всех, Йен. — Её пальцы снова сжали его ладонь. — Ты по-прежнему Йен, а не неведомый Дуб, если только сам потом не попросишь себя так называть.

Вэл вкрадчиво добавил:

— Мы все так же твои друзья. Магический ритуал, проведенный над тобой, ничего не значит. Если нужна помощь — только скажи.

Йен заставил себя открыть глаза:

— Спасибо… Я должен…

Аирн фыркнул:

— Ничего ты не должен. Главное — спасти предателей, ты уже сделал. Дуб именно это страстно желал. Его не волновало возвращение Заповедного леса. Он лишь хотел прощения. Почему-то даже для себя. Живи дальше, как привык. — Он криво улыбнулся, рассматривая Валентайна, — или как тебе позволит Шейл, что вернее.

— Я по-всякому позволю — как захочет сам Йен, главное, чтобы без ущерба для здоровья, — отозвался тот. — И, давайте-ка, чтобы не смущать Йена, сменим тему. Скажем… Аликс, как ты съездила домой?

Девушка вымучено улыбнулась:

— Ожидаемо. Все было ожидаемо. — Она в свою очередь тоже предпочла направить разговор в другую сторону: —Зато визит к Мейсонам не задался.

— Почему? — тут же подался вперед Йен, заглатывая наживку и заставляя себя забыть о Дубе и своем странном происхождении.

Аликс нахмурилась и сложила руки на коленях, как благовоспитанная барышня. Правда, руки её тут же сжались в кулачки.

— Было странно… Семейство Мейсонов ведет себя неподобающе. Я слышала музыку в доме.

— Реквием? — уточнил на всякий случай Йен.

— Нет, — качнула головой Аликс. Валентайн предпочел молчать — он знал, что у Йена расспросы получаются гораздо лучше, чем у него. — Там звучал вальс.

Аирн пришел на помощь Йену, подсказывая — тот не разбирался в танцах:

— Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три — о-о-очень красивый и элегантный танец. Но совершенно точно не для первых дней траура.

Аликс согласилась с ним:

— Это было крайне неожиданно — услышать музыку. Хотя, быть может, Эстер так прячется от потери Габи… Но все равно я не понимаю происходящего. Эстер вышла ко мне в неподобающем платье — лиловом, словно уже полутраур.

Аирн снова не остался в стороне, подхватывая нить разговора:

— Мне тоже стало интересно, и я чуть подсмотрел. Чуть-чуть, не коситесь на меня так. Одна дама спешно переодевалась — салатовое платье меняя на лиловое.

Аликс вздохнула, все понимая:

— Вот почему в прическе Эстер были украшения с изумрудами — она не успела поменять прическу.

Аирн словно играл с Аликс в теннис, принимая подачу:

— Эту даму в салатовом очень ругал молодой мужчина. Он ей выговаривал, что просил никого не принимать, на что она отвечала: «Это же сама герцогиня Шейл! Это семейство устраивает шикарный Новогодний прием! Вдруг и нас пригласят!»

Этого уже не вынес Вэл, снова поднимаясь с пола и нависая над всеми:

— Ничего себе у них траур! — Он пояснил на всякий случай, вспоминая, что Йен и все остальные происходят из низших слоев населения: — в траур запрещены даже визиты, а не то, что балы. Что-то не то с семейством Мейсон, я согласен с Аликс.

Йен повернулся к девушке — он не мог не влезть в это дело, ведь это касалось её подруги:

— Ты не узнавала, когда похороны Габриэль?

— Мне сказали, что они уже состоялись. Габи похоронили в присутствии только родственников в поместье.

— «Холодные ручьи»? — уточнил Вэл. — Я же правильно помню?

Аликс подтвердила кивком.

— Я съезжу в поместье? — рискуя нарваться на отказ, спросил Йен. Его тянуло на подвиги ради Аликс. Тем более, что на службу еще нескоро. — Желательно, как можно скорее — если со смертью Габи что-то не то, то надо как можно скорее все проверить, некоторые магические следы исчезают слишком быстро. Вэл?

Тот задумчиво кивнул, глядя на часы. Он вновь покачался с носка на пятку и шокировал всех своими словами:

— Вы с Аликс успеете на четырехчасовой с Виктория-кросс. К пяти будете в Блекберри — эта станция ближе всего к «Холодным ручьям». Вернетесь домой вечерним поездом. Главное, не забудьте позвонить и сообщить, во сколько вас встречать на вокзале. И, Йен, не смотри так подозрительно — я доверяю твоему чутью и чутью Аликс. — Он подал руку жене: — кстати, малыш, я бы на твоем месте спешно переодевался в дорожное платье. Поезд через час. Я попрошу Марка позаботиться о билетах и прочем.

Он вышел вместе с Аликс, оставляя воздушников и Йена в недоумении. Обычно дом Шейлов было сложно покинуть, а тут их буквально выставляли за дверь. Во всяком случае у Йена именно такое ощущение появилось из-за слов Вэла.

Дари даже не удержалась:

— Что это с ним?

Йен пожал плечами — он сам не до конца понимал поведение Вэла.

— Видимо, что-то нужно провернуть тут без моего присутствия или присутствия Аликс. — Он потер виски. Одно объяснение так и напрашивалось, но объяснение это было отвратительным. Вэл все же друг.

Он тут же вернулся обратно, плотно закрывая дверь и подпирая её собственной спиной.

— Не будь таким догадливым, Йен, — притворно возмутился Валентайн. — Это уже неприлично.

— Тогда скажи — кого из своих дам сердца ты собираешься навестить? — уточнил Йен. Он все же это сказал. Ради спокойствия Аликс.

Аирн не сдержал смешка, Дари тактично отвернулась в сторону, заставляя себя молчать.

Вэл скривился — он не думал, что его так легко расколют:

— Сесиль, конечно же. Мы расстались несколько неопределённо — я попал в тюрьму. Хочу расставить все точки над рунами, чтобы не возникло ненужных сомнений и разногласий. И, прошу: Аликс ни слова — такое не должно достигать ушей жен.

Йен его понимал, как никто иной — он не хотел, чтобы хоть что-то расстраивало Аликс. Особенно такое — похождения еще её мужа к любовнице.

— Хорошо. Только навестить лару Сесиль у тебя не выйдет. Она уехала в поместье, почти сразу же после приема у Вернона. С тех пор не возвращалась. В городском доме только её муж.

— Спасибо за предупреждение. Что ж, придется съездить в поместье, благо, оно недалеко от столицы — они его получили за участие в войне с Заповедным лесом. Это Ветреные холмы, Йен, если ты помнишь, конечно же.

Йен прикрыл глаза — что-то было знакомое, прорывавшееся стоном вековых сосен, шорохом запутавшегося ветра в их могучих лапах, солнцем и простором.

Аирн скривился:

— Сволочи… Как есть сволочи… Это были земли Райо. Ты любил там бывать, Дуб.

— Неважно, — отозвался Йен. — Это было давно, это уже не вернуть. И я не Дуб. Я Йен, желательно без приставки «эль фаоль». Вэл, можно тебя попросить?

— О чем? — тот уже заранее нахмурился, готовясь отказать.

— Пока будешь красиво прощаться, постарайся уточнить у лары Сесиль, кто её надоумил заставить тебя приревновать к Алану Спенсеру? По моим сведениям, которым я полностью доверию, Алан не тот объект, который выбирают в воздыхатели. Он предпочитал общество Богов, а не дам. Мне интересно, кто ей подсказал такой безопасный выбор? Тебя бы она не потеряла, а ревновать… Заставила.

Валентайн выругался:

— Проклятые эльфы, еще и это…

— Об этом за пределами дома Спенсеров почти никто не знал. Серж мог, конечно, как-то разведать, но я что-то в таком сомневаюсь. И потому мне очень интересно, кто еще поучаствовал в попытке твоего уничтожения.

Вэл кивнул:

— Спасибо… Я постараюсь выяснить это.

— Такое стоит знать. Хорошо бы еще это же спросить у Сержа, но…

— Меня к нему не подпустят. Если он, конечно же, еще жив. — Шейл скрипнул зубами.