Секреты Примроуз-сквер 2

Глава 16 Я предатель

Аирн, пристроив Йена на заднем сиденье магомобиля, прошелся по улице, оглядываясь: Валентайн исчез в храме, Марк продолжал что-то рассказывать констеблям, спешно оформляющим бумаги. И понять напор констеблей можно было, столичных не любили, они же тут же уберутся назад, а у них тут, в Блекберри, отчетность же строгая. А из столицы эльф потом выцарапаешь нужный отчет, и год, как назло, заканчивается, отчеты кровь из носу надо сдать вовремя…

Аирн фыркнул, отворачиваясь от слишком любопытных взглядов местных лар. Подойти к нему не решались — видимо, меч, который Аирн прихватил с собой, держа в руке, их смущал.

Снег почти перестал, облака раздались в стороны, открывая приятную синеву низкого зимнего неба. Пахло свежестью и, к сожалению, людьми — кровью, потом, смертью, углем, навозом от людских повозок.

Аирн замер, покачиваясь с пятки на носок, подгибая замерзшие пальцы на ногах и напевая:

— Пусть я старый Дубовый листок,

Я по жизни всегда одинок,

Я умру по утру, уйду я во тьму,

Только честь не отдам никому!

Он вогнал меч в узкую полоску газона, поймал уже почти отгоревшую огненную нить, пытавшуюся вернуться в Марка, и легко привязал её к солнечному лучику, пробившемуся через снежные облака.

Из магомобиля раздался тихий голос Йена — к тому с трудом возвращались силы вместе с магическими потоками:

— Забияка, что ты там делаешь?

Тот хмыкнул, продолжая смотреть на небо и щуриться от солнечного луча, светившего ему прямо в лицо:

— Греюсь!

— Иди в магомобиль — тут теплее.

Аирн обернулся:

— И меня пустят? — он выдернул из земли меч и привычно уменьшил его, отправляя в карман пальто. Главное, не забыть потом забрать.

— Иди уже, несчастный… — Йен чуть подвинулся на заднем диване, ища плед.

Аирн довольно сел рядом с Йеном, тут же подгибая под себя босые ноги, с которых капал на алую обивку дивана подтаявший снег, смешиваясь с кладбищенской грязью. И стыдно за это Аирну не было ни капли — даже укоризненный взгляд Йена его не пронял.

— Дохлые феи, ты невозможен, Аирн, — Йен укрыл его пледом.

— Ага, я такой, — согласился тот, часть пледа возвращая Йену. — Вдвоем будет теплее.

Аирн откинул голову назад, но спинка дивана ему показалась неудобной, и он самовольно взял правую руку Йена и все же бережно закинул себе за плечи, а потом еще и навалился на Йена всем своим весом, счастливо замечая:

— Вот теперь совсем хорошо… И тепло… — Голова Аирна нагло пристроилась на плече Йена.

— Первородные деревья, тебя точно назначили капитаном Дубовых листков по протекции. Ты ж еще дитя! То же мне, капитан Дубовых листков.

— Ага, я же не отрицаю — родичи помогли с должностью. Думаешь, много было листков, получавших капитана в двадцать один год? Не-е-ет, я один. Все потому, что правильно выбрал родителей.

— Точно… — Йен прикрыл на миг глаза — так легче вспоминалось.

…Шальные зеленые глаза, улыбка на пол-лица, слишком широкий для воздушника разворот плеч и неуемная энергия, сливаемая в основном на приключения. И дуэли. И просто драки. И… Йен нахмурился, вспоминая, когда же глаза Аирна поменяли цвет? Стали с голубых зелеными? И вспомнить не получалось, словно они у него всегда были такими — цвета молодых листьев. Но ведь так же не может быть.

Аирн тем временем продолжал болтать, отвлекая и мешая вспоминать:

— Да не бери в голову — я не обидчивый. Про меня что только не говорят, а мне все равно — привык уже.

— Это ты-то не обидчивый?

— Ты меня за Безумца принял, я и то не обиделся, — зевнул Аирн, причем прицельно Йену в ухо. — Я вообще лапочка, а меня не любят и не ценят.

— Я ценю, Аирн. Я очень тебя ценю, ты молодец сегодня — Марка спас…

— П-ф-ф, служба такая! А то, что забыли, что вас сопровождают воздушники, так даже лучше — работать проще. И ты ценишь меня —как же! От Вэла помощь принял — я видел, ты ему позволил застегивать пуговицы, а от меня помощь не принял…

— Аирн… Я в няньках не нуждаюсь.

— А Вэл, значит, не нянька.

— Вэл…

— Да друг он тебе, чего уж. Признайся уже самому себе, друг он, а то тебя качает из стороны в сторону: то друг, то вдруг герцог он… — Аирн снова зевнул и признался: — устал я, как собака. Эти Шейлы всю ночь куролесили — прикинь, их дубы чуть не сожрали. А они эти самые дубы чуть не спалили. А еще они устроили слив…

— Дубы? — уточнил в шутку Йен.

— Причем тут дубы? — нахмурился Аирн. — Шейлы! Точнее, Вэл самодовольно учил Марка принимать его огонь, да так ладно учил, что переполнил Марка до невозможности — я впервые видел, как человек становится огнем. И это я еще дитя! Вот так-то. И это… Ты в бывшие земли Райо наведался бы… Пусть он предателем оказался, но в Ветреных холмах неладно, совсем неладно. Там дубы одичали, скоро людей есть начнут. Эти могут… Дикие же без пригляда.

Йен вспомнил свои сны, вспомнил свой выбор и не смог промолчать:

— Аирн…

— Ась?

— Про предателей.

Тот даже сел, осоловело качая головой в попытке прогнать сон:

— Да помню я, что их так называть нельзя. Но как их еще звать-то?

Йен сказал то, что мучило его, сжигая болью сердце:

— Аирн… Предатель — это я. Это я приказал Райо спасать всех, кого он сможет. Это я сказал, чтобы воздушники уходили. Это я, Аирн. Я. Не Даринель. Не Ива. Не Райо. Я приказал им уйти. Они исполняли мой приказ. Это я предатель. Понимаешь?

Аирн пристально смотрел на Йена:

— Нет, Дуб, — голос его неожиданно сел. — Ты не мог быть предателем — проклятье на тебя не легло. Ты наговариваешь на себя.

Йен терпеливо, словно уговаривая дитя, повторил:

— Я предатель. Просто поверь — я помню, как разговаривал с Райо и приказал ему уводить воздушников. Это я предал. А проклятье на меня не легло, потому что отец приказал Ловчему скормить меня жутям.

— Что?! — Аирн резко подался в сторону, теряя плед.

— Да, — самообладание давалось Йену с трудом. Голос приходилось держать под контролем, чтобы он не выдавал его страх и боль: — Меня чуть не съела жуть. Только не спрашивай, почему я выжил — я не помню этого. Пока не помню.

— Тварь! Вот же тварь! — Глаза Аирна полыхнули холодной изумрудной яростью: — найду и сам упокою! На эль фаоля… На…

Пальцы воздушника сами сжались в кулаки, и Йен положил сверху свою ладонь:

— Успокойся. Ловчий лишь выполнял приказ. И я… Я не эль фаоль. Отец перед боем отрекся от меня, он вычеркнул меня из рода. Я не эль фаоль. Собственно, я об этом тебе все время твержу, а ты меня не слышишь. Я не эль фаоль, и тем более не эль орель.

Аирн криво улыбнулся:

— Ну-ну, может, я бы и поверил твоим словам, но куча неувязочек есть. Проклятье на тебя не легло. Жуть тебя не съела. Лес тебя всегда слушался и слушается. — Он почесал кончик носа и задумчиво добавил: — Дуба-то лес не сильно слушался, но делился же желудями… Нет, Йен, не обманешь. Ты вытянул Марка с того света. И ты же сегодня снял неснимаемое заклятье Лесного короля Боярышника. Ты сегодня вернул Марка к истинной магии. И ты не лесной человек? Да в жизни не поверю!

Йен признался — он уже давно заметил, что огненная нить Марка не проходит через него:

— У меня не получилось разобраться с магией Марка. Нить отгорела — я не вижу её.

Аирн, снова прислоняясь к плечу Йена и накрываясь пледом, зевнул:

— Устал я с вами всеми… Ну, отгорела в этот раз, в другой получится. — Признаваться он не собирался. Ни в чем.

Дверь магомобиля открылась, и рядом с Йеном тяжело опустился на сиденье Марк. К счастью, в отличие от Аирна, претендовать на плечо Йена он не стал. Выглядел он неплохо, пусть вся одежда, от ворота пальто до рубашки, пропиталась кровью, но бледность и предсмертная острота черт ушли, движения были четкими и твердыми, а на лице даже появилась несвойственная Марку улыбка. Глаза только вот немного пугали — в глубине темно-коричневых радужек нет-нет да и сияли зеленые искры. Марк холодными руками поправил плед на Вуде, словно собирался с духом что-то сказать, даже вздохнул, и Йен опередил его:

— Как самочувствие?

— Спасибо, хорошо… — взгляд Марка стал сосредоточеннее, пальцы нервно дернули окровавленный и неприятно холодивший воротничок рубашки, и Йен понял, что задал неправильный вопрос.

Аирн заинтересованно зашевелился, разглядывая Марка:

— Повезло тебе — смерть так близко прошлась рядом с тобой… Столько раз!

Йен скрипнул зубами, уже подозревая, почему так задумчив Марк, и быстро поменял тему:

— Полиция удовлетворилась твоим отчетом?

— Временно, да.

Марк вскинулся, и Йен понял, что третья жизнь в подарок ему ни к чему:

— Значит, мой им не нужен?

— Они его ждут, но готовы подождать… Чуть-чуть.

— Да я понимаю — конец года, надо подбить все отчеты… Я им из столицы пришлю, если Валентайн меня на службу отпустит.

Марк тускло улыбнулся:

— Я приблизительно тоже самое им и сказал. Что ты пришлешь отчет из столицы. И, Йен…

Тот понял, что третью жизнь ему вот-вот вручат, и потому продолжил менять темы:

— Дохлые феи, а у меня теперь показания отца Люка накрылись медным тазом. Нет, я, конечно, понимаю, что даже дела как такого пока нет, пока не выяснили, что же случилось на самом деле с Габриэль Мейсон, но все же неприятно… Отец Люк дал важные показания, и теперь их нет.

Дверца со стороны переднего пассажирского сиденья открылась, и Валентайн помог Аликс сесть. Сам он обошел перед машины и опустился на водительское сиденье. Разговора, оборвавшегося с его приходом, он не слышал, так что Вэл обернулся назад к парням и спросил:

— Все дела улажены? Марк?

Тот кивнул:

— Да, ми… Да, Вэл.

Валентайн попытался выругаться:

— Прокляты… — он спешно прикусил язык и поправился, — тье! Марк, да сколько можно!

— Прости…

— Небеса с тобой… Йен? Твои дела?

— Улажены.

— Аирн?

Тот дернулся, приоткрывая один глаз, — он вновь пытался заснуть:

— Мои? А что с ними не так?

Вэл прищурился:

— Будем считать, что твои дела тоже закончены. Воздушники тут?

— Они с неба контролируют обстановку, — зевнул Аирн, снова закрывая глаз. — И вообще, они не мне подчиняются, они люди Даринель. Её и спрашивай, хоть по мне, хороший полет еще ни одному воздушнику не помешал. Вот пусть и дальше летают. — Аирн чуть сполз по спинке сиденья, сильнее ввинчивая голову в подмышку Йена.

— Хорошо, тогда осталось только дело в особняке Мейсонов. И…

Йен даже было надеяться стал, что обойдется без красивых жестов, но не с Шейлами о таком мечтать. Валентайн решительно заявил:

— Ты сегодня спас Марка.

— Не надо, — тихо, но бескомпромиссно сказал Йен.

— Надо. Я глава семьи Шейлов, Марк мой младший брат — я отвечаю за него. Помни — три жизни Шейлов принадлежат тебе. У нас перед тобой неоплатный долг.

— Не надо, Вэл.

— Надо! — Шейла всегда было сложно остановить.

Аликс переводила взгляд с одного мужчины на другого — она явно волновалась и не знала, чем помочь. И кому помочь.

Йен качнул головой:

— Валентайн Шейл, я не принимаю жизнь Марка, я не принимаю долг жизни Шейлов. И не приму никогда. Ты не знаешь, но… — Его губы на миг сжались в тонкую нить — он собирался с силами. Даже Аирн подался прочь, выпрямляясь и прогоняя сон. — Ты не знаешь — это из-за меня твой дед Ричард Шейл лишился своего первенца Чарльза Шейла.

В салоне магомобиля резко потеплело, а Вэл буркнул сквозь зубы:

— Рассказывай!

И Йен рассказал свой сон. Рассказал о Райо, о Ловчем, о своих словах, о словах отца.

Аирн принялся насвистывать себе под нос, раздражая Йена.

Валентайн молчал, что-то решая про себя.

Марк опустил глаза вниз, пряча, что в них сильнее и сильнее разгорался зеленый цвет.

Первой сказала, как ни странно, Аликс. Тихо, боясь, что её оборвут — за Валентайном такое водилось, это потом он будет привычно извиняться:

— Это не твоя вина, Йен. Ты сказал то, что считал правильным. Твой отец сделал неправильный выбор. И это только его ошибка.

Аирн добавил:

— Лесной король мог дать любые дары Заповедного леса, чтобы спасти своих людей и сохранить дружбу Шейла, но он предпочел угрозы. Повторю слова Аликс — это только его ошибка. Он мог все решить по-другому. Тут нет твоей вины.

Вэл, старательно гася огонь в сердце, подтвердил:

— Я согласен с Аликс и Аирном — это не твоя вина. И то, что случилось, уже не изменить. Хотя Ловчий еще ответит передо мной за случившееся.

Аирн фыркнул:

— Если ты сможешь его найти. Как показывает эпидемия шатальцев, разразившаяся после войны, Ловчий не совсем чтобы жив, если об этой твари так можно сказать.

— А причем тут Ловчий и шатальцы? — поинтересовалась Аликс.

Аирн зевнул, не собираясь отвечать. Вместо него пояснил Валентайн:

— Это длинная история…

Аликс напряглась и привычно посмотрела в окно, мимо Вэла. Тот же продолжил с улыбкой — он уже научился понимать Аликс и её, сейчас надуманные, обиды:

— Но сегодня Первая ночь прощания с уходящим годом. Ночь, когда рассказывают страшные истории, случившиеся в этом году, чтобы отпустить страхи прочь, так что мне будет что рассказать тебе, Аликс. Если, конечно, ты не боишься ужасающих историй.

Она тут же оттаяла, расцветая робкой улыбкой:

— Хорошо. Буду ждать — я люблю ночи прощания с годом. Ночь страшных историй, ночь хороших историй и ночь ожиданий.

Марк добавил:

— А потом можно будет нарядить ель… — Он смутился и пояснил: — никогда этого не делал. В приюте не позволяли.

Вэл согласился с братом:

— Да, нас ждет множество хороших хлопот. Так что Йен не хорохорься — долг жизни Шейлов перед тобой история с Ловчим и Чарльзом Шейлом не отменяет. — И, прежде чем Йен возмутился и снова стал все отрицать, Вэл сменил тему: — можно вопрос про Марка?

— А что не так с Марком? — Йен даже развернулся к парню, приглядываясь.

— Он теперь… Не маг, да? Я не вижу его магический резерв. Обычно даже после слива хоть капля, да остается, а тут…

Марк вместо ответа протянул руку вперед и вызвал вызывающе синий огонек на ладонь.

— Вот же проклятье. И почему этот дар не забрали у нас?! — пробормотал Вэл. — Но теперь хотя бы тебе сливы не страшны. А ты, Йен, получаешься точно надежда всех магов. Примроуз-сквер на тебя молиться должна и пылинки с тебя сдувать.

— Да ладно… Мне главное тобой заняться. Решить проблему твоих сливов.

— Дохлый фей! — выругался Вэл. — Я умирать не собираюсь, мне и так хорошо. И планов на жизнь много — развод, ваша свадьба, служба, Парламент. Я умирать не собираюсь, чтобы стать правильным магом. Даже не надейся. — он развернулся к Аликс: — малыш, убеди этого фея, что мне и так хорошо! Он только тебя и слушает, этот фей!

— Это немного не так, — с легкой улыбкой сказала Аликс, — но умирать тебе совсем не надо. Я думаю, что Йен найдет другой способ, ведь так?

Она обернулась назад, глядя прямо в глаза Йена, и тот кивнул — ради этого взгляда, ради счастья в её глазах он и впрямь придумает что-то еще для Валентайна. Тот же, задумчиво рассматривая то Йена, то зардевшуюся Аликс, кивнул каким-то своим мыслям:

— Вот и славно. Тогда, лары и лэсы, перед нами одна, но огромная проблема — визит к Мейсонам.

Он посмотрел на Марка в окровавленной одежде, на Аирна — совсем без одежды, в одном пальто, на Йена, у которого рукава пальто побурели от крови, а лайковые перчатки пришлось бросить еще на кладбище, на собственный сюртук, тоже в пятнах крови, еще и пропахший гарью и падалью:

— М-да… Аликс, на тебя вся надежда — ты же справишься? Как-то вот так получается, что фонарщик, маг огня, капитан Дубовых листков и эль фаоль спасовали перед простой бытовой проблемой — грязной одеждой, не подходящей для визита.

Аликс, нервно поправляя перчатки на руках, сказала:

— Спасибо за доверие, Вэл. Я боялась, что ты перенесешь или вовсе отменишь визит, боясь меня отпускать в особняк Мейсонов.

— Я боюсь, — легко признался Шейл. — И не хочу отпускать туда, где неизвестно что случилось с лэсой Габриэль, но приходится. Не хочется в этом городке проторчать еще один день.

— Аликс прикроют два воздушника — нашел, о чем беспокоиться, Вэл, — пробурчал Аирн.

— И все равно, — упрямо возразил Шейл. — Это не отменяет того, что в особняке что-то случилось.

Йен тихо сказал:

— Любовь там случилась.

И Аликс подтвердила:

— Мне кажется, у Габи был роман с воздушником.

Аирн приоткрыл глаза и щелкнул пальцами:

— Храбрые лары, трясущиеся при мысли, что придется отпустить прекрасную даму в жуткий-жуткий дом, возрадуйтесь! — он зевнул, обрывая свою пафосную речь, и закончил просто: — Я к тому, что воздушник, который капитан Дубовых листков, еще и маг-бытовик. Ваши одежды вновь чисты… И… Вэл, научись уже доверять женщинам! Или хотя бы Аликс — она способна со многим справиться. Но ставлю динею на то, что слуги, оставшиеся в особняке, ничего вам не скажут — преданность хозяевам никто еще не отменял.

И он выиграл четыре динеи, которые уже дома в Магне ему выдал хмурый Вэл — слуги, и впрямь, ничего путного рассказать о лэсе Габриэль не смогли. И осмотр её комнат ничего не дал — там уже прибрались, и прибрались крайне тщательно.