Секреты Примроуз-сквер 2

Глава 19 Пожар

Из-за ритуала прощания, легли спать поздно, каждый в своей спальне. Даже Аликс. И от этого было грустно на душе, но ведь не пожалуешься — не поймут. Вэл сам не понимал себя, ведь не ребенок, пора уже смириться с выбором Аликс. В храме даже казалось — смирился.

Он долго засыпал — не помогли ни усталость, ни бессонная ночь. Он крутился, не находил себе места, снова взбивал себе подушку, укрывался с головой одеялом… И всё равно проснулся среди ночи, глядя в темноту. Кости просто выворачивало от боли, а, значит, где-то очень много открытого огня. Настолько много, что даже до Вэла дотянулось пламя. Или настолько близко, хоть это совсем невероятно — не бывает пожаров на Примроуз-сквер. Тут каждый дом имеет Хранителя… Или жуть. Но из-за них тут не бывает пожаров.

Валентайн резко сел в постели и замер от удивления — на прикроватной тумбочке стояла кружка с молоком, в котором точно, просто обязательно, был мед. Аликс не забыла бы про него. А самое главное, в кресле, подтянув ноги под себя, мирно спала Аликс, укрывшись пледом. И сердце просто захлестнула волна потрясающе глупой нежности, которой он не испытывал давным-давно. И захотелось наплевать на близкий огонь, на Йена, на будущий развод — на все-все-все плевать, и остаться тут, рядом с ней, так доверчиво спящей в кресле и ожидающей, когда ему понадобится её помощь с кошмарами.

Он осторожно переложил её в свою постель, укрывая одеялом, и вздохнул — долг все же превыше всего. А она тут же разметалась, согреваясь. Хрупкая кисть выпала из-под одеяла, и Вэл деликатно, за тонкое запястье, где билась синяя жилка, вернул её обратно в тепло — в спальне уже похолодало, камин прогорел. Он вздохнул и все же заставил себя одеваться — пламя его стихия, и он знал, что стихия эта вечно голодная и жадная до людских жизней. Сюда он еще вернется, это же его спальня. Сюда он может вернуться в любой миг, только будет ли Аликс тогда в его постели? Впрочем, его не должно волновать. Он же смирился… Почти.

Он спешно натянул штаны, обулся, накинул поверх ночной рубашки кардиган и спешно вышел из своей спальни.

В доме было тихо, даже мальчишка-чистильщик и посудомойка уже спали внизу в своем закутке. Коридорный лакей тоже спал, ворочаясь в шкафу, он даже не услышал, как хозяин вышел из дома. Только Аирн и дежуривший ночью Матемхейн выпорхнули следом за Вэлом. Матемхейн остался на крыльце, а Аирн, отдавший приказ недовольному воздушнику оставаться здесь и караулить дом, полетел за спешащим вниз по Примроуз-сквер Валентайном.

Горело знатно. Горело сильно — не бывает такого пожара, если только так не задумано, а, стало быть, поджог. Особняк семейства Мактомас тут не любили, и нелюбовь была давняя, еще со времен Маржина, потому что нечего делать рыжему сыну Томаса среди благородных ларов. Он бы хоть юбки перестал таскать, прежде чем лезть в лары! Впрочем, за столетия свыклись и с юбками, и с буйным нравом Мактомасов, умевших за себя постоять в благородной драке — дуэли сыновья Томаса не признавали. С семейством свыклись, но ненавидеть так и не перестали. И вот теперь их особняк горел от самых подвалов до крыши, которая грозилась вскорости упасть, несмотря на усилия пожарной команды. Водные маги сюда еще не успели добраться. Или не спешили, зная, что тут живет Шейл, который сам мог справиться, а не справится, значит, и подставить его можно красиво и так, что не прикопаешься. Впрочем, об этом думать Вэл себе запретил.

Особняк был расположен за два перекрестка от дома Шейла, но тот уже давно перестал обращать внимание на такие расстояния. Он, для верности, встал посреди улицы. За спиной вдруг возникло чужое, нагло уверенное, что оно должно быть тут, плечо. Валентайн прикрыл глаза и потянулся за пламенем, впитывая его всем телом, принимая его и подчиняя собственной воле. Кости заломило сильнее, даже зубы заныли, а ведь они не кость, с чего бы им болеть. Опять очередной слив на подходе, а ведь не должно быть, не должно — прошлой ночью же был слив. Неужели «Веревка» его так подкосила? Когда-то и горящие джунгли от края и до края горизонта не переполняли его резерв.

Вэл стиснул зубы и приказал воздушнику, стоявшему у него за спиной:

— Возвращайся, Аирн. Твоя помощь не нужна.

— А ты куда? — нагло сверкнул зелеными глазами Аирн.

— А я искать выживших. — Валентайн понесся в сторону особняка Мактомасов, с тех хватит самим полезть в еще не остывший от пламени дом.

Пахло гарью. Потревоженный пепел взлетал вверх, забивая горло и заставляя кашлять. Кожа свербела от жара, который Вэл старательно втягивал в себя — Мактомасы оказались слишком упрямы и тоже пошли искать выживших в доме — всегда есть надежда, что амулеты выдержали и защитили, а уж у ларов всегда были амулеты на все случаи жизни.

Со стороны фасада искать кого-либо было глупо, там прогорели и обрушились этажи, но все равно проверить под обломками надо, только там жар такой, что только он и Марк выдерживали. Но это никого не останавливало — Аирн Вэла не послушался, и Даринель прилетела сама, притаскивая за собой с десяток воздушников, не подозревавших, что опалить тут крылья легче легкого. Или знали об этом, но все равно лезли разбирать завалы и искать выживших. Может, надеялись на крепость доспехов? И Йен пришел, конечно же, но ему хватило ума понять, что его магия полезна за пределами пожарища — он помогал выжившим, пока целители не приехали.

Это безумие — развалины только к вечеру остынут, но это никого не останавливало. И наградой была выгрызенная у жара очередная жизнь — все же у ларов да не найдется амулетов! И хорошо, что Мактомасы не зазнались, амулеты от пожара у них носили даже мелкие девчонки-поломойки, хотя они как раз спали в дальнем крыле для слуг, которое не пострадало.

Рыжий, тощий, закутанный только в плед Мактомас, тринадцатый потомок прибывшего из-за моря Томаса, остановился рядом, вытирая гарь с лица и подавая Валентайну кувшин с водой:

— Выпейте!

— Благодарю, — сухо сказал Вэл — сухо, потому что горло все же пересохло. Пламя — стихия Шейла, но стихия неподатливая и капризная. Он сделал глоток, задерживая воду в горле и наслаждаясь её вкусом. Стены особняка остывали, так что теперь можно было стоять на тротуаре рядом и рассматривать то, что осталось от родового гнезда Мактомасов. И куда только Хранитель смотрел? Или прав Аирн, и жила тут жуть, а не Хранитель.

— Это я должен благодарить вас, лар Шейл. — склонил голову Ангус Мактомас.

Валентайн вспомнил Йена и сказал просто:

— Служба такая!

Ангус, мужчина слегка за сорок лет, впрочем, потомки магов еще не выродились, так что выглядел он моложе своих лет, хмыкнул:

— Служба службой, а оказались вы тут раньше водных магов.

— Просто близко живу, — и Вэл, подобно Йену, чувствовавшему подвох с долгом жизни, просто поменял тему: — полейте, пожалуйста, из кувшина. Если вам нетрудно.

— Нетрудно для хорошего человека-то. — Ангус полил Вэлу на руки, смывая гарь. Валентайн даже голову подставил под воду, потом просто откидывая назад мокрые волосы — ему зимний холод был не страшен. А вот пожарные уже ругались, сворачивая брандспойты — вода на морозе стала замерзать.

Воздушники уже улетели прочь в особняк или на крыши, или где их там Даринель держит? Только Аирн держался рядом с Йеном, помогая и приглядывая, чтобы этот фей опять не вылез за пределы своих возможностей, леча пострадавших. Марк мрачно осматривал особняк, пытаясь разобраться, что же тут случилось? Он тоже помнил про Хранителей и в невозможность вот такого дикого пожара.

Йен, который уже закончил с последними пострадавшими, подошел и улыбнулся, старательно рассматривая Валентайна. И тот опередил его, быстро докладывая:

— Йен, загорелось сразу в трех местах. — Он пальцем ткнул в устоявший каменный фасад здания. — Там, там и там.

Ангус пояснил:

— Библиотека, мой кабинет, кабинет сына.

— С Хранителем не конфликтовали? — только и спросил Йен.

— Нет, конечно. — Ангус не обиделся. — Мы хоть и безголовые Мактомасы, но не до такой же степени. Хранителя с полгода назад проверял маг — все было в порядке. Задабривать Хранителя никогда не скупились. Так что… Не знаю, что и думать. — Он пятерней влез в свои волосы, чуть дергая их и приглаживая назад.

Валентайн повернулся к Йену и снова опередил его:

— Возьмемся за дело?

Тот честно признался:

— Пожары не мой профиль.

— Зато мой.

Ангус вмешался:

— Я не поскуплюсь с благодарностью, лар и лэс. Уж поверьте.

Йен качнул головой:

— Я старший инспе… — он осёкся, вспоминая вмешательство Маккея в свои дела. — Точнее главный дознаватель Вуд. И с благодарностями не ко мне. Я лишь выполняю свой долг.

Ангус подмигнул и расплылся в улыбке:

— Заметно, эль фаоль. Заметно. И не бойтесь, мои люди будут молчать, а из пожарной команды никто и не понял. И… Вы начнете утром или…?

Йен решился и твердо сказал:

— Сейчас. Пока люди не отошли от ужаса пожара, пока не напридумывали себе оправданий и прочего. Но, сперва… Амулеты?...

Ангус понял его сразу же:

— Абсолютно все законные.

— И у слуг?

— И у слуг. Могу показать документы — утром, когда доберемся до моего поверенного — у него хранятся все копии. — Он оглянулся на обгоревший дом, от которого остался только фасад. — Тут-то явно все выгорело.

— Тогда сейчас займемся простым опросом… Вы… Не оставьте нас на секунду с ларом Шейлом?

— Конечно, — с легким поклоном Ангус отошел в сторону.

Вэл облегченно выдохнул, косясь на Ангуса:

— Пронесло! Про долг жизни он не вспомнил.

— Пока? — выгнул бровь Йен.

— Надеюсь — вообще.

Йен не стал дальше разыгрывать Вэла и пояснил:

— Никто не погиб. Потому и долга жизни нет.

— Хорошо! Тогда… Ты что-то хотел, Йен?

— Хотел, — подтвердил тот. — Я весь этот дикий разговор хотел узнать лишь одно — ты хорошо себя чувствуешь, Вэл?

Тот отмахнулся, совсем недопустимо для лара:

— Если ты про ожоги… То их у меня нет.

— Я про слив. Ты… Светишься для меня так, что глаза слепнут.

Вэл скрипнул зубами — от Йена мало что можно скрыть. Пришлось оправдываться, словно он маг-новичок, плохо себя контролирующий:

— Все хорошо. Честно. Сейчас пойду домой и лягу спать. А потом придумаю, куда слить излишки. Может, тебе охранный амулет сделаю. Или Аликс…

— Лучше для Аликс… И… Не часто ли у тебя стали происходить сливы, Вэл?

Тот нахмурился и ничего не ответил — контролировать себя в последнее время, действительно, было трудно. Из-за Йена, надо полагать. И пока Валентайн пытался подобрать приемлемый ответ, Аирн вмешался — он ткнул пальцем в грудь Шейлу, аккурат в сердце:

— Чувства… Переживания… Просто тут стало слишком много волнений. И ревности.

Валентайн вздрогнул:

— Я не ревнивый, честное слово. И нет, Йен, такие сливы ненормальны, но я постараюсь взять себя под контроль. А сейчас, извините, но мне и впрямь лучше вернуться домой. И… Йен, не загоняй себя —чуть расспроси и тоже идите с Марком домой.

Он пошел прочь, убеждая себя, что совсем не ревнует Аликс. Да и… Он вообще не ревнивый!

Аирн тихо продолжил для погрузившегося в задумчивость Йена:

— Ревность… Магия тоже умеет ревновать, она чувствует, что меняется, и это ей не нравится. Пока еще все устаканится в вашей связи.

Йен машинально кивал, провожая Вэла взглядом, и только последние слова Аирна заставили его вздрогнуть и прислушаться:

— Что? Какой связи, Аирн? Что ты такое… Говоришь.

— Магической связи, Йен. — улыбнулся Аирн. — А ты что подумал? Магической связи. Валентайн нестабилен последнее время, как раз после знакомства с Аликс.

— Или после «Веревки» — боги знают, что с ним там творили, — старательно тихо, помня, что вокруг слишком много ушей, сказал Йен.

— А ты не был в «Веревке», — просто напомнил Аирн. — Но тоже в последнее время нестабилен и творишь боги знают что. Разве не заметил?

— Я недавно после госпиталя. — Йен ткнул себя пальцем в затылок. — Моя нестабильность вполне понятна — я пережил трепанацию.

Аирн пожал плечами:

— Ну… верь в свою трепанацию… А я верю в чувства. И изменения. И вашу связь, делающую вас крепче и сильнее.