Секреты Примроуз-сквер 2

Глава 23 Скряга Тотти

Магомобиль крайне лихо несся в сторону Форрест-стрит.

Йен внимательно рассматривал Вэла — тот был сам не свой. Такой-то рассеянный, виноватый и несчастный. И дело отнюдь не в возможном сливе, и не в визите в покойницкую, и не в девке, умирающей от ларисийки, хоть там еще вопрос, что убьет её быстрее — она или чахотка. Вэл был взъерошенный с самого утра…

Йен тихо поинтересовался:

— С Алиш поссорился?

Вэл бросил на него косой взгляд, чуть не врезаясь в повозку, замершую на перекрестке, — он вывернул руль почти в последний момент:

— Нет.

— Тогда… Я рад, что ты последовал моему совету и наладил отношения с Аликс.

И этот вариант имени было так непривычно слышать из уст Йена, что Вэл даже скорость сбросил:

— Нельзя быть таким догадливым, Йен. И я виноват перед тобой.

Йен заставил себя смотреть вперед, а не Вэла:

— Прекрати. Это я влез, куда не просили. И динею ей верну.

Вэл неожиданно пробормотал:

— Йе-е-ен, я избалованный идиот, привыкший брать не свое, а ты-то куда? Ты же гораздо умнее меня.

— Я еще раз напоминаю — я не тот, кого следует выбирать в мужья.

— Ты эль…

— Я не эль фаоль. — наконец-то смог признаться Йен. — Отец перед битвой отрекся от меня, забирая титул. Я в Блекберри вспомнил. Извини, что не сразу сказал.

Вэл резко затормозил, магомобиль вылетел на тротуар.

— Фей, не дури… — Его глаза, полыхая огнем близкого слива, в упор уставились на Йена.

Тот криво улыбнулся:

— Я не принц, хвала небесам, и, дохлые феи, я не идиот, я понимаю, что мне, простому ниру не стоит замахиваться на лэсу или, тем более, лару. Рано или поздно, все узнают, что я самозванец. Аирн и Даринель в курсе, но пока не знают, что делать. Когда это узнает Маккей — все внеочередные повышения и глупые назначения заберут. Я не эль фаоль. Понимаешь? И меня не надо караулить. Меня не надо запирать в твоем доме. Я не нуждаюсь в присмотре и твоей защите.

Валентайн поджал губы, что-то решая для себя, потому он крепко выругался и вновь завел магомобиль, выезжая на дорогу.

— Аликс выберет сама, — дипломатично предложил он. — Сама. Мы лишь можем ждать её выбора. И я тебя не брошу — я помню, что должен тебе жизни. Все. Разговор закрыт.

Йен усмехнулся:

— На очереди огненный слив в качестве решающего аргумента?

Вэл сильнее сжал пальцы на руле — сам виноват, что его этим тыкают. Должен был следить за собой и не допускать сливов.

— Давай придем к выводу, что оба идиоты. И закроем тему.

— Хорошо. И на следующем повороте сверни направо — там как раз начинается Форрест-стрит. Нужный дом в самом конце улицы.

***

Вэл, направляясь за Йеном в ломбард, напомнил:

— Я буду молчать — я помню твои правила, Йен.

Тот обернулся и улыбнулся. Огонь, расползающийся по стойке в трактире, у него до сих пор иногда вспыхивал перед глазами.

— Но будешь вмешиваться — я помню.

Вэл все же выдавил из себя:

— Извини…

— Тебе не за что извиняться — ты тогда был прав. — Йен толкнул дверь, колокольчик привычно звякнул, охранник окинул взглядом входящих, но промолчал — Тотти, восседавший на своем месте за прилавком не подал знак, что посетителей надо выгнать.

Йен склонил голову перед Тотти — скряги обожали этикет:

— Доброе утро.

Вэл тоже кивнул, но ничего не сказал, лишь встал рядом, опираясь локтем на высокий прилавок. Может, повезет, и он, действительно, не влезет в беседу — реакцию Тотти предугадать сложно, а терять его не хотелось. Скряга вхож в такие места, куда ни одного законника никогда не пустят.

Тотти, как всегда, принялся бухтеть:

— Я бы сказал, Вуд, что добрый день уже, а не утро. Но тебе виднее, тебе виднее…

Йен улыбнулся и повинился, зная, что для скряги важно внимание и доскональное следование этикету:

— Прости, что в прошлый раз не приехал тебя поблагодарить лично — немного был занят.

Скряга расплылся в улыбке так, что стал напоминать печеное яблоко — морщинистое и скукоженное:

— Да слышал я, слышал, чем ты был занят. Говорят, подвалы в Тайном совете глубокие и очень тихие.

— Что правда, то правда, — признался Йен, вспоминая шепот Дюпон-Леру ему прямо в ухо, за которым тут же следовал удар в живот: «И кто же тебе дал желудь? Признавайся — это полезно для души… И для тела!», и иглы ментоскопа, входящие в виски — больно и глубоко. Не они ли разбудили ненужные воспоминания о не совсем его детстве?

— Так чего хотел? — напомнил скряга. Он, как все представители его рода, не любил попусту терять время.

Йен достал из кармана желуди и поставил их на прилавок — сразу три.

— Просьба.

Тотти кинул оценивающий взгляд на Вэла и тихо спросил у Йена:

— Так… Твой…

— Друг, — подсказал сам Валентайн.

— Друг, значит… Огненный такой друг… — скряга перевел взгляд на Йена: — он в курсе, кто ты?

— Он эль фаоль, — снова вмешался Вэл, не давая Йену сделать глупость.

— Да, он в курсе, — подтвердил и Йен.

Скряга чуть обмяк и кивнул охраннику. Тот понятливо закрыл входную дверь и убрался куда-то прочь за прилавок.

— Давай свою просьбу, эль фаоль. — Скряга сложил руки на груди и царственно кивнул: — Я её выполню, коль она в моих силах.

— Недавно убили воздушника.

Тотти потемнел лицом и подтвердил:

— Знаю.

Йен продолжил:

— У него были доспехи. Их кто-то украл. Мне нужно их найти. Их и меч.

— Я поспрашиваю своих, — Тотти благоговейно убрал в карман жилета желуди, — но многого не обещаю — за эти два-три дня доспехи так и не всплыли нигде. Скорее, осели где-то в коллекции какого-нибудь богатого ублюдка. Любят лары такое.

— Буду благодарен за любую помощь, Тотти, — мягко сказал Йен, а Вэл добавил динею, от которой скряга отказываться не стал — тоже отправил в карман, но уже небрежно и в совсем другой, не к желудям.

— Постараюсь, эль фаоль… Постараюсь, хоть многого и не обещаю. Всплыли бы уже. И…

Йен расстроенно сказал — он все же надеялся, что мимо Тотти доспехи не пройдут:

— Тогда, прости за беспокойство, мы…

— Стой, — веско сказал Тотти. — У меня к тебе тоже дело есть.

Охранник все же вернулся, неся в руках какой-то мелкий сверток. Он подал его скряге, а тот уже толкнул сверток по стеклу прилавка Йену:

— Смотри, эль фаоль. Это тот убитый воздушник притащил. В начале недели.

«То есть перед самой смертью», —подумал Йен и осторожно откинул в стороны шелковую ткань. Он не удержался и присвистнул — такого от Тотти он не ожидал, он же из скряг, он не тот, кто упустит выгоду.

Валентайн, рассматривая незнакомый, полностью заряженный амулет, украшенный драгоценными камнями, оценил его в десять диней, тут же столбиком возникших на прилавке. Скряга отказываться не стал, деловито смахивая динеи в выдвижной ящик под прилавком.

— Кайо его звали. Придурок полный. Иногда притаскивал по мелочи — ложки, цепочки, кольца… Никогда такого не приносил. А вот тут взял и… Я сразу понял, что надо тебя звать, даже записку в участок отправил, только ты…

— Я болел. — коротко сказал Йен.

— Оно самое. Я и отложил амулет подальше. Горячий он, если ты меня понимаешь. Очень горячий.

Вэл явно не понял, и Йен пояснил для него:

— Украден недавно, причем известно откуда.

— Артефакторная Университета магии? — понял Вэл.

— Она самая, — кивнул скряга. — Она самая. Портретик нужен, эль фаоль? За отдельную плату, само собой… Дружба дружбой, а дело должно быть выгодным.

Бумага, сложенная сразу в несколько раз, появилась в руках Тотти.

— Да, и портрет, пожалуйста, — согласился Йен, а Вэл привычно оплатил и даже хмыкнул:

— Я говорил, что дело надо было забирать.

— Еще рано делать выводы, Вэл. Амулет мог попасться случайно в чьем-нибудь доме.

— Как скажешь, — Вэл прикоснулся к шляпе, прощаясь со скрягой. — Как скажешь.