Секреты Примроуз-сквер 2

Глава 5. Скандальные визиты

Для визита Аликс выбрала строгое фиолетовое платье — она собиралась заехать по дороге к родителям в дом Мейсонов. Она надела траурную повязку — Габриэль была хорошей подругой, и в голове до сих пор не укладывалось, что её больше нет. Одно дело, когда понимаешь, что из-за неудачного брака тебя больше не пустят в дом, и вы из-за этого не сможете увидеться, и совсем другое дело знать, что вы не увидитесь, потому что её больше нет.

Тщательно проверив наряд, украшение в виде простой жемчужной нити и строгую, гладкую прическу, Аликс решила, что выглядит вполне подходяще для визита в дом, где соблюдается полный траур.

Ехать домой без подарков показалось Аликс неправильным, и она с разрешения Валентайна заехала в шляпный магазинчик, покупая сестрам и матери модные в этом сезоне шляпки. Отцу она выбрала книгу в подарок — лэс Харрис помог подобрать что-то очень полезное о землепользовании. Хотя даже с подарками ехать домой было страшно — ей предстоял трудный разговор, если она, конечно же, решится рассказать правду.

Аирн, сопровождавший Аликс в поездке, тихо спал всю дорогу — он тяжело переживал болезнь Йена, помогая ухаживать за ним, и теперь старался отсыпаться любую минуту. Кажется, он не проснулся даже когда коляска остановилась возле особняка Мейсонов. Дом находился в самом начале Эш-стрит, это был строгий, белоснежный особняк в классическом стиле. Сейчас он словно постарел и поблек, смотрел на мир подслеповато пустыми окнами из-за смерти одной из обитательниц дома. Хотя… Подавая руку лакею, помогавшему ей спуститься по ступенькам коляски, Аликс с удивлением заметила, что окна не завешаны черными шторами, как положено. Наверное, слуги тоже чуть растерялись из-за случившегося — Габи любили все обитатели особняка.

Аликс поднялась по ступенькам небольшого крыльца и замерла, от удивления забыв постучать в дверь — из дома доносились громкие, веселые звуки рояля. Эстер, жена Дэвида, брата Габи, обожала музицировать. Но… Но… Не сейчас же…

Лакей, шедший за Аликс, сам постучал в дверь тяжелым, латунным кольцом, обрывая музыку, и пошел к коляске только когда Аликс пустили в дом.

В доме царил полумрак и тишина. Дворецкий Торп, пожилой, но еще статный мужчина лет пятидесяти, доложил, что лэсы Лавиния и Эстер отдыхают, и взял визитку из рук Аликс. Он проводил её в гостиную для визитов, сам смущенный сложившейся ситуацией — раньше он сразу отводил Аликс в комнаты Габриэль в любое время суток — настолько дружны они были с ней. Теперь Аликс была вынуждена ждать в гостиной, соизволят ли её принять.

К ней спустились Эстер и лэса Лавиния, мать Габриэль, только через полчаса ожидания. Лэса Лавиния надела черное шелковое платье, а на Эстер было лиловое, в пене кружев. Аликс с удивлением заметила, что прическа Эстер была легкомысленной и украшенной не подходящими к наряду шпильками — они были изумрудными, что совсем не сочеталось с лиловым, да и… Даже в полутраур это было бы вызывающе.

Обе женщины присели в приветственном реверансе, и Аликс, кинувшаяся было к ним с привычными объятьями, как раньше, замерла — ей вдруг напомнили, что она герцогиня и гораздо выше по статусу всего семейства Мейсонов. Аликс неловко поздоровалась. Этот визит как-то удручающе пошел не так, вызывая у неё противное желание уйти из этого дома как можно скорее, особенно после того, как заискивающе заговорила с ней Эстер, до этого не особо общавшаяся с ней.

Аликс принесла свои соболезнования, женщины как-то скомкано и неуверенно их приняли, пытаясь быстро сменить тему, словно им было очень больно. Впрочем, тут же себя одернула Аликс, это так и было, уж если ей самой было плохо от мысли, что Габи больше нет, то каково это осознавать семье.

Боясь показаться назойливой и чересчур любопытной, Аликс поинтересовалась причиной смерти Габи. Ей ответила лэса Лавиния, пряча глаза, словно ей больно вспоминать:

— Габи… Ей внезапно стало плохо. Сердце — потом сказал доктор. Мы не успели ничего сделать.

— Габи всегда была такой здоровой, — сказала Аликс, тут же понимая, что говорит что-то не то, и замолкая. К счастью, ей пришла на помощь Эстер:

— Да, Габриэль всегда была заводилой во всех играх… Любила спорт, но сердце — это всегда так внезапно и непредсказуемо. Такое никак нельзя предусмотреть… Мы были в поместье, отдыхали там перед тяжелыми предновогодними хлопотами — сами же знаете, какой это трудный сезон, и вот… Когда доктор добрался до нас, все уже было кончено.

Лэса Лавиния сухо кивнула:

— Да… Все так и было.

— А где похоронили Габи? В газете об этом не написали. — Видимо, Аликс опять перешагнула грань этикета и показалась семейству Мейсонов слишком назойливой — те долго собирались с мыслями.

— Габи… Габи всегда боялась пышных похорон, и потому церемония была только семейной. — наконец сказала Эстер, а лэса Лавиния словно нехотя добавила:

— Поместье… Это все было там.

Спустя еще пару неловких вопросов и ответов, Аликс откланялась, понимая, что совсем не умеет вести себя в обществе —задает слишком много личных вопросов, создавая неловкости. А ведь она всего лишь хотела навестить Габи — наверное, той неприятно лежать сейчас в земле одной.

Аликс вышла прочь из дома, погруженного в странную скорбь, и поспешила к коляске — её ждал визит домой. Она подспудно боялась его — вести она везла не самые лучшие, хоть и отчаянно хотела побывать в доме своего детства и встретиться с сестрами. По ним она очень соскучилась, все же письма никогда не заменят личной встречи. Аликс очень надеялась на понимание семьи. И, быть может, поддержку.

И сначала все шло хорошо… Сперва были объятья — даже мама прижала к себе Аликс, самую малость, чтобы не помять наряд. Потом чай в бирюзовой гостиной — самой нарядной в доме. Подарки. Разговоры ни о чем — о погоде, о новинках моды, о соседях — про Габриэль не прозвучало ни слова, хоть Аликс прицельно спросила о Мейсонах. Когда закончились пирожные и чай, отец все же вспомнил о Шейле и семейной жизни Аликс:

— Что ж, несмотря на всю неоднозначность свадьбы, я должен признать, что все сложилось как можно лучше. Как тебе особняк Шейлов? Говорят, он необыкновенен.

Аликс не успела ответить, как вмешалась мать:

— На Новый год там всегда устраивают грандиозные балы… Надеюсь, дорогая, что ты справишься с вызовом — организовать бал за три оставшиеся недели невероятно сложно. И, конечно же, дорогая, если тебе понадобится помощь — я всегда к твоим услугам. Можно начать хоть с завтрашнего утра, ведь это такие хлопоты — Новогодний бал…

Аликс натянуто улыбнулась:

— Спасибо, мама, но помощь мне не требуется… И, папа, я не ознакомилась с особняком Шейлов — было не до этого.

Отец рассмеялся:

— Конечно-конечно, дело молодое! Я помню себя в первые дни брака…

Мать многозначно кашлянула — кажется, ей первые дни брака не очень понравились или она переживала о сестрах Аликс.

— Милый, я думаю дело в хлопотах — сложно нанять в наше время хорошую прислугу, да и Аликс надо было присматривать за горничными — особняк пустовал больше месяца. Ты даже не представляешь, какие это хлопоты — присмотр за слугами.

— Хорошо-хорошо, — смирился отец. — В любом случае, у Аликс все еще впереди! Надо же, первая лара в нашей семье. Лара Аликс, герцогиня Редфилдс. Это звучит гордо! Многие девушки от зависти уже локти себе поискусали, Аликс. Завидная партия, однако.

Аликс спокойно сказала:

— Здесь нечему завидовать. Мы с Валентайном разводимся.

— Что?! — не выдержал отец.

— Как это?! — опешила Полин, и ей завторили Августа и Элизабет, удивленные такими новостями.

— Немедленно мирись с ним, глупая дурочка! Я же говорила, что твой язык тебя не доведет до добра! — мать, привыкшая упрекать Аликс, и тут пришла в себя первой, отчитывая.

Отец нахмурился, щеки его покраснели, а руки принялись теребить галстук, словно он его душил.

— Слушайся мать — езжай и на коленях умоляй о прощении!

— Не буду, — твердо сказала Аликс. — Это обоюдное решение.

— Ты… Ты! — отец вскочил с дивана, где сидел. Он невоспитанно тыкал в нее рукой и кричал, как в припадке: — Глупая гусыня! Ты понимаешь, чего ты лишаешься?! Это же титул! Это высшее общество! Твой сын будет герцогом! Ты же перечеркиваешь из-за своей природной тупости будущее своих детей!

Аликс тоже встала:

— Да, отец. Я все понимаю.

Отец обернулся на дочерей:

— Живо пошли отсюда!

Те, виновато и удивленно оглядываясь на Аликс, спешно покинули гостиную. Мать уйти не решилась — она достала нюхательные соли и старательно изображала, как ей плохо.

Отец сложил руки на груди:

— Я не приму тебя, Аликс! Ни за что. Даже если на коленях будешь стоять — не приму. И тебе будет одна дорога — в трудовой дом! Ты знаешь, что такое трудовой дом?! Там тебя заставят работать, там по ночам ты сама будешь умолять, чтобы тебя взяли в чужую постель! Чтобы накормили досыта, чтобы дали переночевать в тепле! Или ты думаешь, что сказки, которые говорит про трудовой дом храмовник, правда?! Да ты будешь лежать под каждым мужиком и вспоминать Шейла добрым словом, пусть он хоть трижды Безумец.

Аликс в который раз подумала, что то, что она знает о супружеском долге, как-то не совсем соответствует действительности.

Перед ней внезапно возник разъяренный Аирн — она думала, что тот отсыпается в коляске. Он тут же увеличился в размерах, гордо выпрямляясь. К счастью, для покрасневшей Аликс, к ней он стоял спиной, позволяя любоваться двумя красивыми парами крыльев.

Отец и мать, к которым Аирн оказался лицом, побелели. Лэса Стендфорд попыталась изобразить обморок, но лэсу Стендфорду, отцу Аликс, было не до неё и её капризов. Он прошипел:

— И ты, Аликс?! И ты спуталась с этими тварями?!

Аирн, тщательно удерживая голос под контролем, сказал:

— От твари слышу. Это во-первых. Во-вторых, не смейте орать на Аликс! В-третьих, если не способны заставить свою женщину кричать от счастья в своих объятьях, то кто вам виноват, что вы ничего не знаете о сексе?! И да, я знаю ваши заморочки — само слово, означающее любовь, наслаждение, счастье, которое ты можешь подарить любимой женщиной у вас под запретом! И плевать! И последнее: Шейл — не Безумец. Еще один выпад в его сторону или в сторону Аликс, и я буду ждать вас на дуэли.

Он резко уменьшился, поднимая свою одежду с пола и улетая в сторону.

Стендфорд прохрипел:

— Ты мне больше не дочь, раз связалась с этой… Этим…

— Я не тварь! — напомнил Аирн.

— …существом… — закончил лэс Стендфорд совсем тихо.

Аликс, стараясь не дать прорваться рыданиям, подступившим к горлу, сказала:

— Полагаю, ты считаешь, что человек, продавший за долги свою дочь, гораздо лучше, чем воздушник, честно говорящий о супружеских отношениях? Забавно, очень забавно… И… — она нашла в себе силы улыбнуться, — прощайте. Не бойтесь, я больше не Стендфорд, что бы я не творила, на вас это никак не отразится.

Она вышла прочь из гостиной, из дома, из собственных глупых грез о примирении. Прочь с этой улицы, прочь из этой паутины лжи, когда главное то, что о тебе подумают твои соседи, а не счастье семьи и дочери. Аликс была настолько зла и расстроена, что даже не заметила протянутую для помощи руку лакея — сама села в коляску, где её уже ждал насупившийся Аирн. Он тут же встал на сиденье и покаялся:

— Прости, что я не сдержался. Наверное, это было зря.

Мелкий, как игрушка, но отнюдь не жалкий мужчина. Настоящий мужчина, хоть и воздушник.

— Нет, не зря, — сказала Аликс, позволяя лакею укутать пледом её ноги и приказывая трогать. — Я благодарна тебе, правда…

— Не верь отцу… Не верь этим ханжам — се… — он поперхнулся. — Супружеские отношения, ночной разговор или, хочешь, я назову это любовью…

Аликс, краснея, перебила его:

— Я знаю о чем ты.

— Тогда ты должна знать, что это лучшее, что возможно с любящими друг друга существами. — он присел обратно на диван, подгибая ноги под себя, и не удержался, сказал все-таки: — только я не думал, что у Шейла с этим проблемы. Вот и верь репутации — любовник, каких еще поискать! Ха!

Аликс предпочла отвернуться в сторону и наблюдать, как прочь бегут дома, знакомые с детства. Она покидала Эш-стрит и в этот раз точно навсегда.