Секреты Примроуз-сквер 2

Глава 2 Шаталец

Ночь у Вэла была неудачной. Мало того, что на диване в гардеробной спалось плохо, так еще и отчаянно не хватало Аликс — её объятий и уютного спокойствия, прогонявшего кошмары «Веревки». Да, он был большим мальчиком, он не нуждался в игрушках для утешения, а вот в Аликс… В Аликс нуждался. Именно сейчас. Только бы она выбрала его.

Желудь, повешенный Марком на золотую цепочку, отчаянно мешался — Вэл надел его поверх ночной рубашки. Все же незнакомое волшебство его пугало. И принятие в семью… Принятие в семью эль фаоля тоже пугало — Вэл не совсем понимал, что это значит. Шейлы изначально не особо доверяли Лесному королю. Первый Шейл, принявший магию от Маржина, был даже оскорблен даром Лесного короля. Первым ларам, тем самым, Равным, достались великие дары — магия жизни, магия растений, магия подчинения животных, магия прозрения… И только над Шейлами Лесной король посмеялся — им Маржин передал магию фонарщика. Это те фонарщики, которые зажигают в болотах огоньки. Это те фонарщик, которые заводят в топи за собой несчастных путников. Это те фонарщики, которых люди бояться — за вероломство и предательство. Лесной король знатно пошутил над Шейлами — и дар дал, и показал всем истинную сущность их дара — коварство. Именно поэтому Шейлы и стали искать новый дар, и даже нашли, даже подчинили — самую страшную магию для Лесного короля — огонь. И как же странно повернулась судьба, что спустя много поколений Шейлов и Лесных королей, Вэлу предложили войти в семью эль фаоля.

Под утро Вэл снова задремал и проснулся от легкого прикосновения Марка:

— Милар…

— Просил же так не называть… — сонно пробурчал Вэл, с трудом садясь на диване — тело затекло от неудобной позы. Диван был отчаянно мал для его роста.

Марк легко повинился:

— Простите, лар Шейл. Но у нас проблемы.

Вэл тут же встал, стягивая с себя пропахшую потом ночную рубашку и надевая свежую, протянутую Марком:

— Что случилось?

— Лэс Вуд, кажется, не ночевал у себя в спальне.

Вэл чертыхнулся и принялся спешно натягивать на себя штаны:

— Спальни Забияки и Рыцаря проверял?

Марк кивнул:

— Да, лар Шейл. Они тоже пусты. Там даже кровати не расправлены.

— Проклятые эльфы… — Вэл, пригладив пятерней свои волосы, рванул в коридор, — Вуд, лично прибью, если ты позволил себя украсть или убить!

Марк, шедший за его плечом, тактично сказал:

— Мне кажется, что он все же сбежал — комната в идеальном порядке, а вот вещей лэса Вуда нет.

Шейл оглянулся на своего секретаря:

— Зачем ему сбегать? Он болен, он только из пыточной, а тут о нем заботятся… Зачем?! Я не вижу смысла.

Марк улыбнулся:

— Вы тоже сбегали от лара Верна и его заботы.

— Сравнил! Он меня портным сдать пытался!

— А вы, лар?

Шейл вошел в спальню, выделенную Вуду, и вздохнул, рассматривая пустую комнату:

— А я другое. Портных на Вуда Верн обещал напустить, а не я…

— Камма, лар, как говорят в Харате. Что посеешь, то и пожнешь. Инспектор Вуд очень любит свою службу и ненавидит опеку, как и вы…

Вэл замер у открытой створки окна:

— Надо признать, что мы отвратительно с ним похожи. И за что мне это?

— Закон каммы, лар.

— Вели приготовить коляску — я в полицейский участок.

— Завтрак, лар?

— К проклятым эльфам завтрак… Пока есть хоть маленький шанс, что Вуд все же попал в беду, я обязан его найти как можно скорее. И извинись за меня перед Верном — он терпеть не может нарушения традиций.

— Да, лар.

— Я еще даже не думал о детях и заботе о них, — пробурчал Вэл, вспоминая слова Верна и спешно отправляясь в гардеробную, чтобы одеться, — а уже не хочу их.

Марк не понял связи Вуда с детьми, а потому предпочел промолчать. Вэл скривился — в чем-то Марк был прав, что посеешь, то и пожнешь, он сам так бегал от заботы Верна, вот и получил такое же… сокровище в подарок с детскими взбрыками. Нет, детей он хотел, но его дети не будут такими неблагодарными.

***

Йен долго и муторно, осторожно подбирая слова, печатал новые страницы к делу Безумца, зная, что Дафф его поднимет на смех, а то и отправит в отставку — Шейла, герцога Редфилдса, приговоренного к смертной казни, суперинтенданту могут и не простить.

Дари тихо под стук печатной машинки посапывала на подоконнике, укрывшись шарфом Йена — надо потом будет не забыть вернуть его барону Гровексу.

На листах бумаги появлялась гладкая смесь лжи и правды. Так, подземник, принесший по запросу Йена запонки, превратился в случайно задержанного вора, в дальнейшем сбежавшего. «Опознать не представляется возможным в силу отсутствия особых примет у подземников». Тотти… Тотти пришлось сдать — все равно это дело никогда уже не дойдет до суда. Пожалуй, придется в качестве компенсации выделить скряге еще пару желудей. Про похищение Аликс Йен не напечатал ни слова — он уважал просьбу Вэла. Документы о происхождении Сержа остались в Тайном Совете, но Йен надеялся, что полиция Ларисии его не подведет и пришлет данные о том, что Серж был лесным магом, и список возможных отцов приложит. Виардо можно будет объявить в розыск, который, конечно же, не даст результатов.

Йен достал напечатанные листы и сложил в пустую, неподписанную папку — Дафф потом сам решит, что с этим делать. Йен откинулся на спинку стула, забросил ноги на стол и, укрывшись пальто, решил подремать — по утра еще было время.

Его разбудил аромат жареной рыбы в руках констебля Смита, заглянувшего в кабинет на горевший свет:

— Инспектор, вы уже с утра тут.

Йен с трудом выпрямился и потянулся, кряхтя:

— Дело Безумца заканчивал.

— О! — не удержался Смит. — И как?!

— Дафф меня прибьет — лар Шейл невиновен, ему вернут титул и земли. Безумец — его секретарь Серж Виардо, его единокровный брат, — мрачно признался Йен. Дари на подоконнике шумно вздохнула: рыбой пахло умопомрачительно.

Кеннет намек дамы понял — он положил кулек с рыбой, свернутый из газеты, на стол:

— Угощайтесь тогда. Вам поди некогда было о еде думать, а я пойду — еще куплю.

— Кеннет…

Отдать свой завтрак для констебля значило одно — самому остаться голодным на весь день. Им слишком мало платили.

Парень улыбнулся:

— Да меня за такую новость о Даффе все констебли накормят и даже напоят. Можно же, да, разболтать?

Йен усмехнулся:

— Не боишься, что на одной виселице будем болтаться? Точнее, оба будем выпнуты со службы.

— Ну, всех Дафф не заткнет, так что чем больше народа будет знать, тем вероятнее то, что правду скрыть не удастся.

— Вариант, — согласился Йен. — И спасибо за завтрак!

Кеннет поспешил прочь из кабинета. Его: «Прикиньте, что я знаю!» — слышал, кажется, весь приступающий к службе участок. Правда, затем наступила неожиданная тишина, на которую Йен не обратил внимания, и зря, оказывается. Он только забросил в рот первый кусок еще обжигающе горячей рыбы, как на пороге кабинета возник угрюмый, явно раздосадованный Шейл. Он молча сложил руки на груди и рассматривал Йена и сидящую на столе Дари, мрачно поедающую рыбу.

Йен с трудом проглотил кусок и любезно указал рукой на стул перед столом:

— Присаживайся. Угощайся — рыба свежая, ночной улов.

Вэл, все так же молча усевшись, сверлил взглядом Йена, старательно безмятежно жующего следующий кусок.

— А у Верна сейчас подают овсянку с цукатами, брокколи, запечённые свиные щеки, пирог с ягнятиной и картофельным пюре. А еще кофе или чай на выбор. Сказал бы, что желаешь рыбу, пожарили бы и рыбу.

— Угощайся, — повторил Йен, не собиравшийся оправдываться.

— И что все это значит? — Вэл все же стащил с руки перчатку и отломил кусочек рыбы, отправляя себе в рот. — М-м-м, вкусно, кстати.

— Это значит, что я вышел на службу, только и всего. Я тебе вчера говорил об этом.

— Маккей сказал…

Йен его перебил:

— Маккей ни слова не сказал о том, что я должен уйти в отставку. Маккей ни слова не сказал о том, что я узник твоего дома.

— Он лишь назвал тебя моим сокровищем, — мрачно напомнил Вэл, отправляя в рот целую рыбину.

— Но это не значит, что я стал твоей собственностью и не имею права распоряжаться своей жизнью.

— Ты должен учиться — тебе осенью поступать в Университет магии.

Йен чуть не подавился рыбой:

— Кто так решил?

— Маккей. Он сказал, что ты будущее магии, так что изволь учиться. Твои ароматы магии абсолютно ненаучны. Тебе надо подтягивать теорию и практику.

Йен не стал напоминать, что ему это несколько не по карману:

— Я пока еще маг-нелегал.

— Документы скоро будут готовы — я как раз собирался на службу, улаживать все твои и свои дела, когда обнаружил, что кое-кто не ночевал дома.

— Мой дом расположен на Скарлет-стрит, — констатировал очевидный факт Йен.

— Спорно, — непрошибаемо уверенно возразил Вэл. Упертый лар, уверенный в себе и своих суждениях!

Дари сидела молча и только успевала переводить взгляд с одного мужчины на другого. Йен скривился:

— Давай не будем об этом. И, Вэл, раз уж зашел разговор о магах — проверь Марка.

— Марка? А что с Марком? Он, к сожалению, не маг.

Рука Вэла замерла над жареной рыбой, выбирая кусочек повкуснее.

— Просто проверь его. Он стал магом.

— Проверю, хотя это совершенно невозможно. — Это прозвучало так, словно Вэл отмахнулся от слов Йена. — И еще раз, для непонятливых: мой дом — твой дом, как и дом Марка.

Йен сдаваться не собирался:

— Вэл, я благодарен тебе за все, что ты сделал для меня, но я взрослый чело… Нелюдь. Я сам за себя отвечаю.

Тот, нагло прихватив последний кусок рыбы, встал и направился к двери:

— А вот это точно нет. Твою жизнь Маккей вручил под мою защиту. Я отвечаю за тебя. Ужин в пять. Не опоздай. — Он вышел в коридор. Йен старательно миролюбиво напомнил:

— У меня служба заканчивается в шесть.

Вэл бросил, уходя прочь:

— Значит, уйдешь раньше. Только и всего.

Как все просто у ларов, это же надо!

Дари, вытирая масляные руки о пальто Йена, буркнула:

— А он любит оставлять за собой последнее слово. И что будем делать?

Йен лишь повторил:

— У меня служба до шести. И дом на Скарлет-стрит.

— Это правильно, только он не понял этого.

— Его трудности.

С улицы, со стороны площади побед Уильяма Третьего донесся свисток — кто-то из констеблей вызывал подмогу. Йен нахмурился, вытер платком жирные после рыбы пальцы и вместе с другими любопытными вышел на крыльцо — все равно дел пока не было.

В парке за Зеленой чайной была суета. Возле дальней скамейки, еле просматриваемой между деревьями, столпилось несколько констеблей. Один тут же отскочил в сторону — его жестко рвало. Йен быстро понесся через улицу в парк — кажется, опять кого-то убили, возможно, весьма жестоко: констебли привычные ко всему, обычно.

Йен остановился перед скамейкой, на которой мирно сидела девушка, точнее нечто, что от неё осталось. Плоть наполовину сгнила, обнажая белесые кости, кое-где остатки мышц еще висели лоскутами, заставляя Йена жалеть о раннем завтраке. Ткань некогда нарядного платья истлела, показывая провалы между ребер и остатки китового уса корсета. Шляпка без полей, так похожая на шляпку Аликс, сползла с головы, милосердно прикрывая остатки лица. Лучше всего сохранились ботинки — почти новые, чистые, с еще нечиненой ни разу подошвой — Йен не поленился, присел на корточки, проверяя обувь.

За спиной Йена Клауд громко сказал:

— Осторожно, Вуд! Это может быть шаталец!

— Вариант, — согласился Йен, выпрямляясь и отряхивая руки. Магией тут и не пахло. Обычный фон для Примроуз-сквер. Он снова склонился над полуразложившимся телом, тщательно его рассматривая и проверяя карманы на юбке. Пустые, кстати.

— Отойди, Вуд! — скомандовал Клауд, еще и добавляя крепкое словцо: — Вот же…

Поняв, что тот и не собирается отходить, он обернулся к замершим констеблям:

— Магов вызвали?

Смит вздрогнул:

— Сейчас!

Он быстрым шагом направился в сторону участка — там был телефон.

— Вот же… Расслабились… Десять лет, как не было шатальцев, так и инструкции все забыли! — Клауд решительно подошел к Йену. — Вуд, тебе жизнь недорога, что ли? А если он сейчас кинется и вырвет тебе сердце?

Вуд глубокомысленно заявил:

— Значит, я стану бессердечным. — Он обошел скамейку кругом, но сумочки, естественно, не обнаружил — не хоронят девушек с сумочками и документами.

— Вариант, — Клауд и не пытался скрыть сарказм, повторяя любимое словцо Вуда. — Ну, и что тут?

Йен пожал плечами:

— Пока не шаталец. Судя по виду, полгода как мертва, а то и больше. Только что-то смущает, а что не скажу… Не пойму, что не так, Клауд. Совсем не пойму…

Он снова принялся рассматривать тело.

— И кому понадобилось так жестко шутить над телом? — не удержался Клауд. — Зачем могилы ворошить.

Йен задумчиво кивнул, соглашаясь:

— Отправь всех свободных констеблей на кладбище Храма Вознесения. Пусть проверят на наличие раскопанных могил. Если там не найдут — надо будет проверить всю левобережную шестерку Магической дюжины кладбищ. И вызовите… — он хотел сказать фургон, но вспомнил про версию о шатальце. — Мага из Центрального участка.

— Уже, — отозвался Клауд. — Это их обязанность, кстати, головой рисковать, определяя шаталец или нет, а не твоя.

— Зарисуешь? — Йен качнул головой в сторону тела.

— Дождусь магов — вдруг все же заберут у нас дело.

— Не думаю, — качнул головой Йен. — Совсем не думаю. Тело не само откопалось — остатки перчаток чистые, и под ногтями у трупа чисто. Знаешь, что интересно?

— Что? — сдался Клауд, не любивший работать с трупами.

— Ногти короткие.

— И что?

— Считается, что после смерти ногти продолжают расти.

— И?..

— А тут ногти подстрижены очень коротко и не отрасли. Странно. — Йен снова посмотрел на тело, его оно продолжало смущать. Еще бы понять — чем?

Приехавший маг труп осмотрел, но забирать не стал — не шаталец. Привычно поворчал, узнав фамилию вызвавшего — Вуда невзлюбили в Центральном участке еще со времен поиска Безумца: тоже дергал без дела постоянно.

Весь день все свободные констебли были заняты прочесыванием кладбищ. Безрезультатно. Вуд отправил запрос на правый берег — пусть и там полицейские проверят все кладбища, хотя смысла тащить разлагающийся труп с другого берега не было. Смысла вообще в выкапывании тела не было. Вуд впервые слышал о таком. Обычно шатальцы лезли сами. Зачем выкапывать тело и сажать его в парке так демонстративно?