Секреты Примроуз-сквер 2

Глава 2. Очередь на газету

После третьей просьбы остаться в одиночестве, её услышал даже Аирн. Он обиженно встал с кресла, в котором сидел все это время, и направился на выход, чуть слышно напевая:

— Они ушли по утру

К чужому костру.

И ты пожалеешь об этом…

Кажется, он придумывал песню на ходу, потому что ничего подобного Йен не помнил. Но ему действительно было важно остаться в одиночестве! Это была не прихоть. Это был не каприз… Кажется, из всех его желание правильно поняла только Алиш. Хотя нет — Валентайн ушел первым, без просьб. Наверное, после «Веревки» он понимал Йена как никто иной.

Йен откинулся на подушки, чтобы отдохнуть и набраться сил — ему нужно встать с постели и доказать хотя бы самому себе, что он не калека. Несмотря на слабость и грозящуюся вот-вот проснуться боль. Она где-то тлела в искалеченной руке, превратившейся в узловатую, изъеденную короедами старую ветку. Йен привычно ощущал её, пытался двигать, даже чувствовал, как рука поддается, только… Стоило посмотреть на неё, как становилось понятно — она пыталась, она честно пыталась, но творила что-то свое. Он сжимал пальцы в кулак, а те трепыхались и тут же разжимались. Он пытался согнуть руку в локте, но та бессильно опадала еще в начале движения. Надо было признаться — он стал калекой. Калекой из-за собственной глупости. Хорошо еще, что повезло, и никто не погиб из-за него.

— Дохлые феи.

Он прикрыл глаза. Сейчас даже предложение Алиш его не радовало. Надо было смеяться от счастья — лэса… Лара! Лара выбрала его — какого-то нира из захудалой рыбацкой деревеньки, но счастья не было. Был только ледяной комок в груди — если он не справится, если он даст слабину, если он позволит болезни взять над собой верх, если он не найдет дела, приносящего ему стабильный доход — любой, сейчас каждой митте он был бы рад, то пострадает не он — пострадает Алиш. И потому ему надо двигаться, надо заставлять себя встать, надо заставить самого себя привести себя в порядок, надо научиться жить самому, потому что привязывать Алиш к калеке нельзя. Он не калека!

Он собрал силы в кулак и встал. Скоро позовут на завтрак, а он так устал от пряного бульона, почти не дающего сил.

***

Йен спустился к завтраку в тот же день. Наверное, потому что это был присутственный день и сработала привычка, что надо идти на службу. Или он боялся показаться слабым в их глазах. Одет он был элегантно в подаренный Верном костюм, хоть и без галстука — Вэл попросил лакея Томаса помогать Йену с одеждой, но тот отказался от помощи, сам борясь с пуговицами. Бороться с галстуками одной рукой не получалось, а готовые галстуки на застежках в этом доме считались профанацией. Кажется, Йен и Аирна прогнал, стараясь обслуживать себя сам. Дари тактично не стала помогать, или поняла всю бесполезность затеи. Аликс от предложения помощи тоже воздержалась. Наверное, чувствовала, что это будет ужасающе неуместно. Наверняка, подумалось Вэлу, Йен уже вовсю гадал, кто же ухаживал за ним эти дни.

Правую руку Йен вложил в шелковую треугольную повязку, висевшую на шее — Верн постарался предусмотреть все цвета у повязок, чтобы они гармонировали и с костюмами, и с жилетами, и даже были повязки в пару к галстукам — Вэл видел и благодарил небеса, что его самого такая участь миновала. Ему удалось сохранить свои руки в «Веревке».

Правая кисть Йена была в перчатке — не то, чтобы Вэл или тем более ухаживающая эти дни за Йеном Аликс могли испугаться изъязвленных, медленно заживающих пальцев, но раз Йену так проще, то почему бы и нет.

Повар, рекомендованный Верном, превзошел самого себя — Вэл заметил, что на столе не было ни одного блюда, которое пришлось бы есть с ножом. Каши, супы, запеканки, овощные и мясные рагу, карри, различные пирожки, сэндвичи — все, что можно есть руками или ложкой, которой Йену придется учиться пользоваться заново, он все же был правша. Но это были такие мелочи… Хотя Дари не оценила и такого — она, положив себе еды в тарелку, предпочла уйти на подоконник и есть там, сидя в одиночестве и глядя на утреннюю суетившуюся Примроуз-сквер. Кажется, она до сих пор винила себя во всем, что случилось. Аирн завтрак решил проигнорировать, обиженный на Йена. Марк еще отсыпался в своей комнате, и Вэл запретил его будить.

Томас, лакей, который служил в доме еще до ареста Вэла и потому знавший досконально все привычки хозяина, принес газету. Раньше, завтракая в одиночестве, Вэл всегда читал свежие новости, и нарушать традиции не хотелось, но… Сейчас это было несколько некстати — тому же Йену читать газету было более, чем затруднительно, да и газета одна — ему придется ждать и читать после Вэла. Наверное, это было бы унизительно — ждать газету, но не делать же замечание лакею.

Он заметил, как сжал левую руку в кулак Йен — ему было стыдно своей слабости и подчиненного положения.

Томас подал газету на подносе, и, пока Вэл тактично думал, как отказаться, газету взяла Аликс, видимо, чтобы помочь Йену её развернуть. Хуже придумать было нельзя — Йен даже чуть отвернулся в сторону. Ему еще трудно было принимать помощь, а учитывая брачное предложение Аликс, это он должен заботиться, а не о нем... Он не хотел быть калекой.

Аликс же, шурша бумагой, спокойно развернула газету и скрылась за ней, принявшись увлеченно читать, тихонько закусывая сэндвичем с холодным мясом, словно она делала так всегда. Вэл даже замер с открытым ртом — хотел было возмутиться и не нашел слов. У него еще никогда так нагло не уводили его законную утреннюю газету. Ну и что, что он её не мог читать в присутствии Йена, чтобы не обижать того. Газета его!

Йен неожиданно улыбнулся — самыми краешками губ, рассматривая увлеченную Аликс, и Вэл даже сердиться перестал. Улыбка Йена означала, что все не так страшно с его самочувствием, как нарисовал себе Вэл... Только новости Шейла все равно интересовали.

— Гм, Аликс…

— Что? — она чуть опустила газету, смотря поверх неё, как делал раньше отец за столом, сердя лару Шейл. Вэл даже понял в этот момент мать.

— Ты не хочешь поделиться новостями?

— Нет, — кротко сказала она, снова скрываясь за газетой. — А что?

— А ничего… — улыбнулся Вэл — Аликс с газетой была такая серьезная! Он неспешно принялся за овсянку с луком. — Какие у кого сегодня планы?

Ответом была тишина — Аликс воодушевленно читала, у Дари самостоятельных планов не было, а Йен молчал, что-то обдумывая. Вэлу пришлось позвать его:

— Йен?

Он отвлекся от тыквенного супа и спокойно уточнил:

— А разве мне положены планы? Ты же сказал, что я неделю буду сидеть дома?

Вэл поморщился:

— Неделю дома тебя Нильсон не выдержит — точно подаст в отставку, а он мне очень дорог. Неделю я имел в виду, что никакой службы, а так-то тебя дома никто не запирал.

Йен сперва нахмурился, а потом лишь кивнул, показывая, что понял. Это было слишком!

— Йен, не злись и улыбнись — я не тюремщик. — не выдержал Вэл. — Я не чудовище, в конце-то концов!

Йен послушно улыбнулся, и в его улыбке фальши не было. Только Аликс этого не видела — она перелистывала газету.

Вэл вспомнил, старательно гася поднявшийся в душе гнев — он огненный маг, ему злиться нельзя:

— Тебя ждет в Университете магии профессор Галлахер — готов спорить на динею, что ты с ним так и не встретился.

— Дались вам мои несуществующие динеи…

— Это гарантия того, что ты не откажешься. Динеи-то нет.

Йен предпочел неловко отправить ложку с супом в рот, чем так же неловко оправдываться. Вэл хмыкнул:

— Вот сходишь в банк, снимешь деньги на карманные расходы, тогда и будут динеи.

— Я прослужил всего два дня, — напомнил Йен. — Мне положено две митты.

Вэл еле сдержался — Йен был дико щепетилен в деньгах, но сейчас он откровенно глупил:

— Ты отслужил один день как маг. В тяжелом, кстати, рейде. Тебе положены сто диней, как уничтожившему целое гнездо — Маккей говорил. Такие премии положены троим — тебе, Маккею и Одену, это маг смерти. Вы втроем молодцы. — Чтобы не смущать удивленно замершего Йена, Вэл повернулся к Аликс: — Малыш…

Она увлеченно читала, даже забыв о сэндвиче.

Вэл снова повторил:

— Малыш, какие планы на сегодня?

— Прости? — Аликс на миг оторвалась от газеты, и Вэл вспомнил, сколько всего интересного пропускал за завтраком отец.

Вэл чуть прищурился и… Газета затлела — четко по центру статьи «Ограбление артефакторной Университета! Украдены ценные амулеты!».

Аликс отложила тут же потухшую газету в сторону:

— Вэл? Это что было?

— Ревность? — предположила с подоконника Дари.

— Ревность? — удивился Вэл.

Дари хмыкнула:

— А чем еще могут быть столь разрушительные страсти? Я тоже хочу знать новости, только я смирно ждала своей очереди. А теперь понадобится новая газета. Эта уже чуть-чуть непригодна.

— Очередь? — возмутился Вэл. — Очередь на мою газету?

Аликс наклонила голову на бок — за эту неделю, когда она привыкала жить в особняке хозяйкой, конкурентов на газету у неё почти не было:

— Это общая газета. И уже сложилось как-то, что сперва газету читаю я, потом Дари, а потом…

— Я? — предположил Вэл.

— Увы, нет. Потом Аирн. Прости…

Вэл откинулся на спинку стула и бросил в сторону салфетку:

— Йен… У нас бунт. Всего-то несколько дней нас не было дома, а тут уже очередь на газету создали.

Йен мягко улыбнулся и поправил его:

— Я дома был. — Он придвинул к себе тарелку с яичницей и принялся за неё — Вэл усмехнулся: так и знал, что она ему придется по вкусу. — Мне читали газету вслух. Так что я получаюсь четвертым. А ты… Пятый в очереди.

— Проклятые эльфы, их смески и дохлые феи… — с чувством выругался Вэл, теряя свое благодушие. — Собственную газету и ту получить не могу…

Аликс тактично пододвинула газету Вэлу:

— Держи!

Вэл посмотрел на выгоревшую дыру в газете и коварно прищурился:

— Йен?

Тот неловко отложил вилку в сторону — есть левой рукой ему давалось с трудом. Ниров не учат с детства обращаться со столовыми ножами и вилками, было бы проще.

— Да?

Пальцы Вэла застучали по бумаге:

— Пожалуйста, восстанови газету.

— Что?

Вэл повторился:

— Восстанови, пожалуйста, газету.

— Я не умею.

— Но ты же лесной маг!

— Причем тут это?

— Газета — это бумага. Бумага — это дерево. Дерево подчиняется магии лесного мага. Логика ясна?

Йен выгнул бровь:

— В твоей цепочке рассуждений логика хромает на обе ноги. Сожженное ничто не способно восстановить!

Вэл усмехнулся:

— А вот тут ты неправ! И потому ты, если себя хорошо чувствуешь, едешь сегодня к профессору Галлахеру — поговоришь о своей подготовке к обучению в Университете, заодно спросишь о восстановлении сгоревшего — будет полезно. А то боюсь, как бы в очередь на газету вперед нас с тобой Марк бы не влез. А мы тут самые занятые, между прочим. Мне пора на службу, да и ты через неделю вернешься к службе… — Он вздохнул, вспоминая: — Аликс, ты так и не ответила на мой вопрос.

— Какой? — уточнила она осторожно.

— Малыш! Чуть больше внимательности!

Вмешался Йен, спасая её:

— Алиш, Вэл интересовался планами на сегодняшний день.

Она расплылась в улыбке, и Вэл не знал, сколько в ней правды: Аликс частенько обманывала его.

— Верн сказал, что пора начать наносить визиты… Я бы хотела навестить родных, если ты не будешь против, Вэл.

— Конечно, не буду. Возьмешь коляску и ездишь…

— Спасибо, — Аликс осторожно пододвинула газету Вэлу и замерла, бледнея. Только сейчас ей попалась на глаза заметка на последней странице, там, где печатают некрологи.

«Семейство Мейсон с прискорбием сообщает о смерти их дочери Габриэлы…»

— Аликс?

— Алиш?

Это прозвучало одновременно из уст Вэла и Йена — не заметить, как побледнела девушка, было сложно.

— Моя подруга… Моя лучшая подруга умерла…