Секреты Примроуз-сквер 2

Глава 29 Встреча со старым знакомым

Йен смотрел, как улетел прочь желтокрылый чешуйник.

Даринель предложила, видя, как волнуется за бестолкового воздушника Йен:

— Парни найдут и в очередной раз отловят его, если тебе это так важно. — Она вдруг резко бросилась вперед, прикрывая Йена своим телом, и сообщила, опережая его недовольство: — Райо приперся. Будешь с ним говорить?

Йен кивнул, старательно оглядывая небеса — Райо он не заметил:

— Конечно. И не волнуйся — я знаю, он не причинит мне вреда.

— Про пауков ты тоже так думал, — холодно напомнила Дари и отошла в сторону, — не буду мешать.

В дом она уходить не собиралась.

Райо, где-то оставивший свой шлем, опустился с небес на землю, тут же увеличиваясь и медленно подходя с пустыми, широко разведенными руками — явно для Даринель демонстрировал свои намерения. Та лишь сложила руки на груди. С одной стороны, в таком положении оружие точно не выхватишь, с другой — кто его знает, что за магическое плетение она там прячет?

Райо склонился в поклоне:

— Доброе утро, эль Йен и Даринель. Я с миром. — Он решил, что этого достаточно, и протянул Йену желудь, игнорируя Даринель. — Эль Йен, я возвращаю вам ваш дар — я не имею на него права.

Йен замер, ничего не понимая — на его памяти желудь ему возвращали впервые. Райо даже руку пришлось опустить вниз в ожидании решения. Йен твердо произнес:

— Не стоит, оставь желудь себе.

— Уверены?

— Да.

— Хорошо, эль Йен. Тогда прощайте, не буду вам больше надоедать.

Райо отвесил не шуточный глубокий поклон и шагнул прочь. Его крылья басовито запели, готовясь его уносить прочь. Йену пришлось в спину спешно спрашивать:

— Почему ты не прилетел тогда, вечером? Забияка тебя ждал.

Райо развернулся — на лице его была неподдельная боль. Его крылья печально поникли вниз. Даринель хмыкнула, не собираясь верить ему. Она еще что-то про притворщиков пробормотала — Йен не расслышал.

— Я… — Райо замолк, не сразу находя слова. Он выпрямился и взял чувства под контроль. Его лицо вновь было непроницаемо и спокойно. — Простите, если подвел вас. Я не мог. Я просто не мог, эль Йен.

— Может, все же попытаешься объяснить?

Райо пожал плечами, откидывая неровно обрезанные волосы назад.

— Это уже не имеет никакого значения. Абсолютно.

— Но ты же прилетел… — Йен продолжил настаивать. Даринель молчала, не вмешиваясь. Даже хмыкать в этот раз не стала.

Райо отрешенно пояснил:

— Я прилетел лишь отдать желудь, на который не имею права, эль Йен. Только и всего.

— Райо… В память о твоем предке я…

Воздушник неожиданно скривился в неприятной улыбке:

— Вы какого предка имеете в виду?

— Того, с кем я стоял в последней битве…

Райо рассмеялся — громко, горько, страшно:

— Эль Йен… Это я там стоял на поле боя. Я.

— Но твои доспехи… — не понял Йен. Райо же развел руки в стороны, словно показывая всего себя:

— Всего лишь доспехи, а не проклятье. Аирн свои просто снял после боя и, полагаю, где-то посеял. Это водилось за ним. Вот что значит брать Дубового листка по протекции. Безалабернее Аирна еще поискать…

— Ты… — Йен даже растерялся, не ожидая встречи с кем-то из прошлого того Дуба. Он думал, что из тех выжил только Аирн.

— Я. Я Райо, служивший еще вашему прадеду эль орелю. Наверное, вы и не знаете, что его звали Осина.

Йен криво улыбнулся:

— А я… Тот самый Дуб.

Он не знал, зачем это сказал. Может, потому что от Заповедного леса, в котором они все жили, ничего не осталось и пришло время оставить в прошлом все обиды и тайны?

Райо нахмурился и все же уточнил:

— Не потомок, как вас считают?

— Нет. Я и есть Дуб.

— Докажите. — Райо внимательно рассматривал Йена и явно не находил ничего общего с тем Дубом, кроме вердепомовых глаз, конечно.

— Ты не имеешь права быть Дубовым листком, Райо, потому что ты был главой Разведки. Это считается?

— Нет, — воздушник усмехнулся, — это мог и Аирн проболтаться, у него вечно язык без костей.

— Тогда… Это я виноват в проклятье, наложенном Осиной. Именно я приказал уводить женщин и детей, за которыми по моему требованию ушли и мужчины — кто-то же их должен был защищать.

Райо просто склонил голову:

— Я готов понести положенное наказание, Дуб.

— За что?

Воздушник глухо сказал, заставляя Даринель подаваться вперед в попытке добраться до него:

— Тогда перед боем… Вы приняли мою боль, мое наказание. Я опередил вас в распоряжении об эвакуации женщин и детей из Заповедного леса. Это же я докладывал о тотальном истреблении эльфов и фей, я не мог иначе. Я… знал, что король воспримет это как предательство, но иначе не мог, как и вы. Король решил, что это вы отдали распоряжение, когда как предателем был я… Именно поэтому предательство не легло на меня, впрочем, не затрагивая и вас — вы не предавали. Оно легло на мою супругу и дитя… Хотя это уже и неважно.

— Райо… Я… — Йен не сразу нашел нужных слов, он все же не мастер произносить долгие речи, если это не речи в суде при даче показаний. — Я не злюсь на тебя и не считаю предателем — ты оказался умнее меня и быстрее, только и всего. И… Райо, я буду рад, если ты останешься со мной.

Тот упрямо качнул головой:

— Не имеет смысла.

— Я знаю — Даринель недолюбливает тебя, но это пройдет.

Даринель специально громко хмыкнула, выражая все, что думает о словах Йена. Тот упрямо продолжил:

— Все наладится — мы все вместе учимся принимать прошлое и прощать. Она научится тебе доверять, если ты позволишь.

— Я должен позволить? — высокомерно уточнил Райо, а Даринель спросила:

— Я должна ему доверять?

У нее высокородная спесь в голосе не получилась — только насмешка.

Йен не стал отвечать на их вопросы, он лишь сказал:

— Нас осталось так мало, что не стоит враждовать по надуманным предлогам.

— Это не надуманные предлоги, эль фаоль, — строго сказал Райо. — Тебе повезло — ты столкнулся с Аирном и Даринель, но ведь есть другие воздушники — спившиеся, деградировавшие, потерявшие разум, совесть, воспитание… И таких много. Вспомни улицы: как часто ты видел купающихся в лужах и фонтанах пьяных, совершенно безумных воздушников. Вспомни, как часто кидал им крошки хлеба, чтобы им было что поесть — заработать честно на еду они даже не пытаются. Даринель отобрала из воздушников тех, кто способен измениться, учиться, служить… А на улицах остались другие — беспринципные, глупые, дурные. Так что верь Даринель — она, в отличие от тебя, знает, что слепо доверять всем нельзя, а то попадешься, как Шейл, с доверием и станешь жертвой какого-нибудь очередного безумца, которому все равно, что продавать. И кого продавать.

Йен кивнул, соглашаясь — пример Кайо наглядно показал, что некоторым воздушникам все равно, кого обкрадывать и кому продавать королевские секреты. Он посмотрел на Райо и спросил на удачу:

— Ты знал воздушника по имени Кайо? Его убили недавно.

— И? Зачем тебе это? — вопросом на вопрос ответил Райо.

— Надо.

Воздушник нахмурился:

— Район Пустоши не твой участок.

— Я теперь отвечаю за магические расследования во всей столице, так что дело Кайо я взял себе.

Райо безразлично спросил:

— И что ты приказал сделать с трупом?

— Кайо похоронили на старом лесном кладбище —Забияка лично занялся этим. Правда, без имени и меча. — Райо так помрачнел, что Йен не удержался: — Кем тебе приходился Кайо?

Воздушник проигнорировал его, он лишь вновь склонил голову:

— Благодарю, Дуб. Я никогда не забуду это.

Йен вновь повторил:

— Кем тебе приходился Кайо?

— Это… Это мой пра-пра-пра и много еще правнук.

Йен нахмурился — такого он не ожидал. Кайо оказался далеким внуком главы разведки… Главы разведки… Райо молчал, Даринель тоже.

Как неожиданно плетутся нити судьбы, вздохнул Йен и протянул руку вперед:

— Браслет управления защитной сетью Университета верни.

Звякнул, предупреждая, меч. Дари достала его из заплечных ножен — просто на всякий случай. Райо покорно расстегнул ремешки на металлическом наруче и снял с левой руки браслет.

— Возвращаю вам, эль орель. — Он снова перешел на «вы».

— Я не эль орель, и даже не эль фаоль, хоть и Дуб. Это долгая история. — Йен задумчиво повертел в руках широкий браслет —как все просто оказалось с защитным плетением отдела артефакторики, а он-то уже начал подозревать Кайо в том, что тот мог приходиться ему дальним родственником.

Даринель вернула меч в ножны:

— Вот когда начинаешь жалеть, что Аирна нет под рукой.

Йен задумчиво кивнул, мол, почему? Ответил, как ни странно, Райо:

— Он бы точно предложил: «Айда грабить Университет!»

— Как Кайо?

— Как Кайо, — мрачно подтвердил Райо. — Наверное, тебе это сложно понять.

Йен открыл дверь:

— Пойдем, поговорим дома — разговор будет долгий и серьезный.

— Зачем?

— Чтобы виновный понес заслуженное наказание.

— Кайо мертв, браслет у тебя. Больше краж в Университете не будет. Наказывать по большому счету некого.

— Я убийство Кайо имел в виду — его тоже надо расследовать и наказать виновных.

Райо скривился, следуя за Йеном:

— Слова какого-то воздушника против уважаемого лэса? Никто не поверит моим словам.

— И все же, Райо.

— Я не знаю, кто его убил. Знаю только того, кто нанял убийц. Доказательств у меня нет — раньше как-то король мне верил на слово.

— Твоих слов хватит, поверь. — Йен направился в одну из многочисленных гостиных родового гнезда Шейлов. Дари подперла своей спиной Райо, чтобы он не сбежал. Ему пришлось пойти следом за Йеном через коридоры для слуг. — А улики постараемся найти. Постараемся наказать всех.

Райо просто сказал:

— Это был лэс Мейсон.

— Вот же гадина… — выругался Йен. — Из-за Габи, да? Кайо влюбился в дочь Мейсона и уговорил её бежать с ним?

Райо нахмурился:

— Дуб, а ты откуда это знаешь?

— Я распутываю это дело с другой стороны — со стороны Габриэль, когда ты…

— Со стороны Кайо.

— Видишь, — открывая двери южной гостиной, сказал Йен, — нам есть о чем поговорить.

Он радушно указал на кресла:

— Присаживайся, поговорим.

Дари замерла в дверях:

— Я распоряжусь подать чай.

— Буду признателен, — кивнул Йен, садясь и тут же поправляя свою правую руку — укладывая её удобнее на подлокотнике.

Райо качнул головой, с непринужденным изяществом садясь в кресло напротив и тут же забрасывая ногу на ногу:

— Пороть тебя было некому, Дуб. Это же надо было догадаться — пойти самому на паутинников. И без огня.

— На кого?

— Детскую считалочку не помнишь? «Паутинник выползает, кто кого — никто не знает. В паутине всем конец, вылезает лишь костец». Чудо, что костецы не полезли из человеческой Трубы. И чудо, что ты отделался лишь пораженной рукой.

Словно спасая Йена от необходимости оправдываться уже и перед Райо, Томас принес поднос с чаем и принялся накрывать на стол, стоящий между креслами. Даринель вернулась в гостиную, но села привычно на подоконник, рассматривая, как быстро темнело на улице — небо вновь заволокло тучами, буря возвращалась.

Йен, наблюдая, как выверенно и аристократично Райо щипцами накладывает в чай ровно два кубика сахара, как ложечкой мешает чай, даже не считая, сколько нужно сделать поворотов по часовой стрелке и сколько против, вздохнул — ему никогда не добиться таких манер, ни как у Райо, ни как у Аирна. Тут же мысль понеслась дальше — он вспомнил супругу Райо и не удержался от вопроса:

— Как поживает Элеон?

Райо спокойно ответил:

— Давно умерла. Через год после пожара в Заповедном лесу. Проклятье быстро её сожрало — она очень горевала, что больше никто из её родни не последовал за ней. Она чувствовала себя виновной в их смерти.

— Прости.

— Не стоит, ты не знал.

— Райо…

— Да, сейчас… — Он сделал глоток, наслаждаясь сливочным вкусом чая. — Давно забытое наслаждение — простое чаепитие. Знал бы ты, как мне этого не хватало. Ты не представляешь, что значит жить с проклятыми воздушниками… Я учил их — каждого из своих внуков и внучек. Сперва как положено всему — этикету, наукам: истории, математике, биологии… Но какая к паутинникам высшая математика существам, которые живут по три-четыре года?! Зачем им знать о Маржине и короле Боярышнике, убитом людьми, о его брате Багульнике и его детях… В конце концов я их учил одному — уметь постоять за себя, уметь прокормить себя и своих близких. Да, Дуб…

— Лучше Йен.

Райо горько признался:

— Да, Йен, я учил их красть и обходить защитные плетения, я учил их убивать и уходить от погони… Я осознаю — я был неправ. Тот же Кайо тому примером. Он был умный мальчишка, очень умный и… И я ему рассказывал о прошлом нашей семьи. Мог бы и промолчать, глядишь, Кайо и был бы жив, но не смолчал. Он был жутким романтиком, способным на всевозможные подвиги во имя прекрасных дам. Правда, мне его удавалось удерживать от глупостей с помощью уговоров и ремня. В основном ремня. Кайо умудрился подружиться с человеком… Воздушники не дружат ни с кем, выживая, как умеют. А Кайо подружился с Девидом Мейсоном. Тот даже поселил его в своем доме — тайком, конечно. Там Кайо и познакомился с Габи… Мне казалось, что у них всего лишь дружба. Я закрывал глаза на это, надеясь, что у Кайо хватит ума не влюбиться. Не хватило. Когда с него слетело проклятье, Кайо рванул осуществлять свою мечту и осуществил на свою голову. У него же теперь были десятилетия жизни — он не собирался их тратить понапрасну.

— Значит, ты просил желудь не для него?

— Нет, с мальчишки проклятье слетело в числе первых, он и полетел к даме своего сердца — красоваться. Лэс Мейсон заловил Кайо и Габи весьма в фривольной, однозначной ситуации… Был жуткий скандал. Мейсон отослал Габи подальше — в поместье, только и это не остановило Кайо. Он просто её выкрал, убедив бежать. Он был романтиком, думал, что с любимой рай и в шалаше, он же знал, как живут другие воздушники. Он думал, что сможет приспособиться. Он-то, который жил три года в тепле особняка Мейсонов! Он и понятия не имел, каково это — ночевать на чердаках, прижимаясь к теплой трубе и надеясь, что её тепла хватит до утра… Габи не перенесла ночевок на холодных чердаках. Она почти сразу заболела. Когда стало совсем плохо, Кайо вспомнил обо мне. Я дал ему денег и полетел к тебе — я знал, что шансов выжить у Габи мало… Я просил желудь для Габриэль, только…

— Я был при смерти.

— Да. Ты был при смерти. Я два дня караулил тебя, надеясь, что ты придешь в себя, только тебе ничего не помогало — от яда паутинников почти нет лекарств. Чего я только тайком в тебя не заливал, пока лара Аликс Шейл дремала... Когда я получил желудь, было уже поздно — об убийстве Кайо я узнал из газет, только похитить тело не успел — его забрала полиция. Точнее ты с Аирном. Забавно, как плетутся нити судьбы. Непредсказуемо и глупо. Совсем глупо.

— А Габи? Где она?

— Не знаю. Правда, не знаю — её забрали из моего дома в тот же день, когда убили Кайо. Думаю, что она мертва. Род Райо прекратил свое существование…

— Возможно, Габи жива. Я проверял — её тела нет ни в родовом склепе, ни в Блекберри. И я постараюсь её найти, только… Ты будешь рад её видеть?

Райо возмущенно вскинулся, забывая о чае — тот расплескался во все стороны, а потом спокойно собрался обратно в чашку, которую воздушник тут же поставил на стол. Эти нехитрые для любого бытового мага манипуляции успокоили Райо. Он лишь горько, еле слышно спросил:

— Йен, ты думаешь, что я способен бросить на произвол судьбы мать моего будущего внука?

— Э… Прости? — Йен его не понял, ему даже воспитанное покашливание Даринель не помогло. Райо пришлось объяснять:

— Я же сказал — Кайо и Габи застали в весьма недвусмысленной ситуации. Плохо, очень плохо я воспитывал Кайо. Габриэль ждала… Ждет ребенка — я же маг, я сразу заметил искру будущего дитя. И этого своего внука я уже не упущу, воспитаю правильно. Надеюсь.

Йен нахмурился — дитя, незаконнорожденное дитя… Такое в приличных семействах не прощалось. Обычно оступившихся сразу же выдавали замуж, но кто возьмет в жены ту, что спуталась с воздушником? Семейство Мейсонов уже никогда не примет Габи.

— Тогда, Райо, я помогу тебе найти Габи и помогу устроить её судьбу. Давай вернемся к Кайо и к ограблению артефакторной Университета.

— Тут я тебе ничем помочь не могу. Я не лез в его дела.

— Почему ты разрешил ему взять браслет?

Райо легкомысленно пожал плечами — слишком легкомысленно для бывшего главы разведки.

— Потому что никому нельзя запрещать искать способ снять проклятье. Он не разбогатеть хотел, он искал артефакты, которые бы ему позволили быть счастливым с Габи.

— Кто ему это сказал?

— Возможно, Дэви… Девид Мейсон. Без Мейсонов в этом деле не обошлось... Прости, я упустил Кайо. Ты не представляешь, как это жить — привязываясь к детям, воспитывая их и зная, что через пару лет их не станет. Я в последнее время давал им свободу — не мог видеть, как они стареют у меня на глазах. Я отвратительный дед.

Даринель вмешалась, отрываясь от танца снежинок за окном:

— У тебя будет еще один шанс стать дедом.

Райо прищурился и словно дал себе и Даринель клятву:

— И я его не упущу. И математику будет знать, и историю всю от корки до корки выучит, чтобы не был глупцом, умеющим лишь гордиться своим происхождением, как Кайо. И этикет, и…

Почему-то Йену уже заранее стало жалко это дитя.

Райо замолчал, молчал и Йен, прикидывая возможные версии случившегося с Габи. Даринель снова подала голос с подоконника, вскакивая с него и готовясь куда-то нестись:

— Значит, сейчас поедем к Мейсонам?

— Нет, мы не можем, — остановил её энтузиазм Йен.

Даринель возмутилась — от её взволнованно трепыхающихся крыльев шторы раздуло, как паруса, а по гостиной пронесся сквозняк:

— С чего бы? У тебя есть показания Райо. Через Мейсонов и того же Девида Мейсона найти Габриэль будет проще.

Йен напомнил:

— Сейчас раннее утро, нас не пустят даже на порог дома.

— Даже тебя с твоей новой должностью? — коварно напомнила Дари.

Ему под полным любопытства взглядом Райо пришлось напоминать:

— Пока… У меня нет ничего на Мейсонов. Нужно чуть-чуть подождать, чуть-чуть разобраться…

— У Габи может не оказаться этого «чуть-чуть», — Даринель была полностью на стороне девицы Мейсон. Наверное, это то, что называют женской солидарностью.

— Дари, я все понимаю, но Мейсоны лэсы, они очень богаты, с ними без достаточных улик надо вести себя аккуратно. Как только смогу найти на них еще что-то, сразу же отправлюсь к ним. — Он постучал себя по браслету управления защитной сетью, — это хотелось бы сохранить в тайне, так будет лучше для всех.

Йен встал и подошел к окну, за которым уже завывала метель — в Пустошь сейчас не выбраться. Только что-то внутри него зудело и торопило, подсказывая, что так можно и опоздать. Райо налил себе вторую чашку чая, задумчиво смотря в спину Йену. Тот, не оборачиваясь, спросил:

— У меня раньше был дар предвидения?

— Нет, ни у кого из королевской семьи его не было.

— Хорошо.

Райо тут же обрадовал его:

— Но магия способна меняться. Иначе не появились бы маги смерти или огненные маги. Магия пластична, магия, как и люди, подвластна чувствам…

— Тогда, — Йен провел пальцами по подбородку, прямо по подраставшей бородке — бриться левой рукой он не умел. — Тогда плохо… Потому что предчувствия у меня сугубо отвратительные. Словно спешу, делаю ошибки и не успеваю… Куда не успеваю — сам не знаю.

Райо встал и подошел к окну, искоса рассматривая хмурого Йена:

— Что, погода сорвала планы?

— Не то слово. Я так и не понял, что делал Кайо там, где его убили.

— Я тоже не знаю — в тот район даже самые глупые воздушники не суются.

— А он сунулся. Только я что-то пропустил и не заметил, — признался Йен. — А теперь вот метель мешает вернуться и понять.

Райо поставил недопитую чашку на подоконник:

— То же мне, трудность… Через полчаса будет ясное небо. — Он пошел прочь из гостиной.

Даринель пробурчала ему в спину:

— В чем-то я даже понимаю Кайо. Я бы тоже сбежала от такого… Мог помочь с поисками амулетов от проклятья, но остался в стороне.

Райо обернулся в дверях:

— Уважаемая Даринель, я не помогал в поисках, потому что точно знаю — таких амулетов не существует. Я не знаю, кто задурил Кайо голову этим бредом, но… Я лишь не мешал ему надеяться и искать.