Секреты Примроуз-сквер 2

Глава 22 Убитый воздушник

В покойницкой было, как всегда, холодно, мрачно, запашисто. К счастью, почти все столы были пусты. Йен переживал за Валентайна — лар, все же, но тот стоял в сторонке, стараясь не мешать рассматривать тело воздушника, и что-то тихо обсуждал с Аирном. Да, этот тоже отправился с Йеном, отказаться от его сопровождения не удалось. Йен подозревал, что еще минимум два воздушника были приставлены к нему Даринель, слишком серьезно относящейся к службе — Аирн скоро или обидится, или окончательно сядет ей на шею, оставаясь капитаном Дубовых листков чисто номинально. Что-то с этим надо делать, пока эти двое еще терпят друг друга.

Полицейский хирург стоял рядом с Йеном, скептично рассматривая его и ожидая конца осмотра.

Опознать воздушника не представлялось возможным — уличные крысы не оставили ни единого шанса для этого. Йен вздохнул: русые, немного грязные волосы, скуластое лицо, слишком тонкое, скорее изможденное тело, чистые, ухоженные руки, хоть кончики ногтей были искусаны крысами — это все, что можно было сказать об убитом. Никаких догадок, кто бы это мог быть. Хотя чем-то он напоминал Райо, недаром же Райо так и не объявился, хотя и обещал. Йен поднял глаза на хирурга:

— Что скажете?

— Особых примет нет, — пожал тот плечами, доставая большой клетчатый платок из кармана некогда белого халата и громко высмаркиваясь.

— Кроме крыльев, — пробурчал Аирн тихо, так что его расслышал только Йен — хирург, к счастью, был человеком. Он спокойно продолжил:

— Убит дня три-четыре, точнее на скажу. Может, чуть больше. Начало недели где-то.

Значит, все же не Райо — тот на момент убийства был еще жив. Йен нахмурился — он видел трупы трех-четырехдневной давности. За это время вечно голодные уличные крысы оставляли от тела лишь кости. Значит… Или воздушник был в доспехе, и, пока его не обокрали, крысы не могли добраться до тела. Или убили парня где-то в другом месте и выкинули тело не сразу. Только почему бы? И где искать доспех?

Хирург продолжал бубнить — голос у него был на редкость гундосый. Видимо, маялся вечными простудами в холоде мертвецкой.

— …Удар нанес правша точно в сердце снизу вверх, возможно, убийца ниже жертвы ростом, где-то не выше пяти футов.

Хирург даже показал для наглядности рост.

Аирн не удержался, фыркнул:

— Доспехи. Их иначе не проткнешь, только ударом в щель снизу вверх, так что с ростом мимо.

Хирург недовольно посмотрел на Аирна, но высказывать ему ничего не стал — или терпеливый, или вид лара Шейла отговорил его от такой глупости, хотя иногда язык Аирна и следовало окоротить.

— Орудие убийства не найдено, канал четырёхгранный, глубокий, более шести дюймов в длину.

Аирн снова влез:

— Стилет. Вряд ли кто-то в наше время таскает при себе мизерикордию.

Йен кивнул, согласный с ним, что снова возвращало к проблеме — кто и когда стащил с воздушника доспехи? Придется ехать на поклон к Тотти, и… Одолжит ли Вэл динею или нет? Надо будет после выходных заехать в банк — снять деньги, чтобы Даринель было на что покупать еду и не только воздушникам.

Хирург безразлично спросил:

— Так… Опознали или нет?

— Нет, — признался Йен. Даринель вызывать сюда бесполезно, из её знакомых никто не пропал, Аирна просить глупо — этот с выжившими после войны воздушниками не общался.

— Тогда заношу его в неопознанные и невостребованные. Или все же заберете? — хирург снова громко высморкался, уже представляя, сколько бумаг придется заполнять, чтобы захоронить труп за счет бюджета города.

Валентайн хотел ответить, он уже доставал бумажник из кармана, но вперед вышел Аирн, который твердо сказал:

— Заберем. — он сунул в руку хирургу непонятно откуда взятую мятую митту. — Погуляйте пока, с полчасика — я быстро управлюсь.

Хирург передал бумаги Йену и, сунув митту в карман, направился на выход. Аирн же первым делом открыл грязное, опутанное паутиной окно — нижнюю раму заклинило, но щели хватило, чтобы в неё пролезли два воздушника, тут же увеличиваясь. Аирн достал из кармана небольшой кисет, который превратился в большой мешок. На всякий случай Аирн напомнил Йену:

— Я бытовой маг.

Он присел на корточки и принялся доставать из мешка одежды для покойника.

Йен не удержался и взъерошил волосы на макушке Аирна:

— Где же были твои способности дома?

Тот хмыкнул:

— Думаешь, почему крыша не протекала?

— Она протекала.

— Но не так, как могла бы, — возмутился Аирн, — и вы бы с Вэлом шли дальше по делам. Нас не теряйте — мы похороним тело как положено и вернемся не раньше завтрашнего утра.

— Хорошо, — кивнул Валентайн, давая одному из воздушников динею. — На всякий случай.

Он пошел прочь, вспоминая кладбище у подножия Ветреных холмов. Там вместо надгробий были мечи.

— Надо найти меч убитого парня, — сказал Вэл уже на крыльце. — Или хотя бы купить новый.

Йен его не понял, но кивнул, поежившись под холодным ветром, пытавшимся забраться под пальто:

— Постараюсь, но не обещаю.

Вэл тут же поправился, быстро спускаясь по ступенькам:

— Хотя нет — покупать не будем. Не удастся найти его личный меч, возьмем в Оружейной. От Шейлов не убудет. И… Куда теперь, Йен?

Тот осмотрел пустые улочки, сизые небеса, грозящие то ли снегом, то ли дождем, смывающим улики, и решился:

— В Вересковые пустоши, там нашли тело воздушника. Оттуда на Форрест-стрит к моему знакомому.

Вэл сел на руль магомобиля и признался, магическим огнем прогревая остывший салон:

— Если подскажешь, где эти пустоши, то буду признателен. Я как-то в местных трущобах не очень ориентируюсь.

Йен, севший на переднее сиденье, кивнул, соглашаясь:

— Покажу, конечно. Пока езжай прямо в сторону моря по Макферсон-стрит, я скажу, где повернуть.

Странно, сейчас магия Вэла его не пугала. Привык? Или что-то иное?

Закоулок, где нашли тело воздушника, Йен еле нашел — он тоже плохо знал этот райончик. Узкая улочка, не шире ярда, протискивалась мимо лавки старьевщика и бакалейного магазина, впрочем, давно закрытого, судя по разбитым узким витринам, больше напоминавшим бойницы в крепости. Тупик заканчивался высокой кирпичной стеной метро — тут оно для удешевления работ шло по верхам.

— Не отходи от магомобиля, — посоветовал Йен, выходя из салона. Нога вступила в что-то раскисшее, впрочем, иного тут сложно было ожидать.

Валентайн хлопнул дверцей:

— Уведут? Вряд ли тут кто-то способен его водить.

Йен, осматривая закоулок и окружающие невысокие в три этажа человейники, пояснил:

— Отломают чего-нибудь и похабных слов нацарапают.

— Я им нацарапаю… — Вэл плеснул с ладони пламя, которое расползлось по металлическому корпусу, защищая его.

— Изящное решение слива, — одобрил Йен. — И все равно, в закоулок не суйся. Ты к такому не привык.

Он был прав — Вэл к такому не привык.

Мусор, грязь, вонь, крысы, которые не боялись людей и открыто сновали в кучах отбросов. Грязные, в каких-то рваных тряпках люди, греющиеся у металлических бочек, в которых горел огонь — согреться как-то иначе тут было невозможно, — подлезшая под руку девка в ярком коротком платье, предлагающая себя:

— Десять репс, милар! Десять репс, и я вся ваша!

Что уж можно было купить на десять репс, кроме этой девушки, с яркой помадой на губах и чахоточным румянцем, Вэл затруднялся сказать.

Йен лишь показал свои документы, и девка, которая должна была сидеть где-нибудь и читать возвышенные книги о любви и долге, а не познавать это все на практике, грязно выругавшись, порхнула прочь. Правда, перед этим Йен поймал её за руку и вернул Вэлу бумажник:

— Ты обронил.

Вэл скрипнул зубами и все же кинул вдогонку девушке репс. Та благодарно поймала и фривольно вильнула бедрами:

— Зря! Ты не знаешь, от чего отказался!

— От чахотки, ларисийки и обобранных карманов. — буркнул Йен, заходя в закоулок.

Где-то близко раздался звон колоколов. Было странно представить, что где-то совсем рядом есть храм, который никого не способен спасти.

— А в темноте выглядело иначе, более прилично, что ли, — пробормотал Вэл, вспоминая ночь похищения Аликс и зажигая синие огоньки на ладони. Они тут же полетели прочь в сумрачный, сырой закоулок.

— Спасибо! — отозвался Йен, откуда-то добывший палку и ковырявший ею в горах мусора.

— На зимней сессии… — тихо сказал Вэл себе под нос. — На зимней сессии Парламента я все же внесу законопроект о детском и женском благополучии. И заставлю его принять…

Он пошел следом за Йеном, уже присевшем у стены метро на корточки — он что-то увлечённо рассматривал при свете замершего над его плечом синего фонарика.

Девка с чахоткой и ларисийкой замерла в проеме не зная, куда лучше смотреть — на горящий и несгорающий магомобиль или на синие огоньки, висевшие в воздухе.

Йен выпрямился и сказал недовольно:

— Если тут и были какие-то улики, то местные и крысы все растащили или уничтожили. — Он обвел взглядом старые выщербленные кирпичные стены, кусок неба, торчащий в проеме между домами, и признался: — не понимаю, почему тут. Как воздушник оказался тут. Что ему нужно было. Тут нет ничейных крыш, тут все чердаки поделены между людьми, тут нет скупщиков краденного, способных дать хорошую цену за серебряные ложки или украшения — то, что обычно воруют воздушники, чтобы выжить. Ему тут нечего было делать… Если его убили местные — мы никогда этого не узнаем. Безнадежно. Если только всплывут его доспехи где-нибудь.

Вэл достал из кармана часы:

— Тогда… В Университет? Уже почти одиннадцать. Маккей обещал, что нас будут ждать в артефакторной в полдень.

— Сперва на Форрест-стрит, в ломбард Тотти.

— Покажешь? — снова признался в незнании родного города Вэл.

— Покажу. — Йен вытер левую руку о пальто, вытереть прилично платком одной рукой он бы не смог. Правая рука так и висела плетью на удерживающей повязке, изредка отдавая болью и напоминая, что она все-таки еще живая. Он пошел прочь к магомобилю, хоть сердце привычно трепыхнулось от страха — он до сих пор с трудом переносил огонь.

Вэл подумал и направил пламя в закоулок, выжигая мусор и клубки голодных пищащих крыс. Эта мерзость — грязь, нищета, вонь, этот район не должны были существовать. Люди так жить не должны.