1991

23

Сколько лет было Дельфи на фотографии? Восемь, девять? Значит, это было около двадцати пяти лет назад. Голая девочка, принужденная позировать перед стеной. Возможно ли, что родители не знали об этом? Шарко вспомнил бесстрастное лицо отца, когда Флоранс показала ему фотографии. Его якобы незнание... Либо он был невиновен, либо был отличным лжецом. В этом случае у него было многое, что скрывать.

Эта гипотеза все еще крутилась в головах полицейских, когда они прибыли в Шату. Тити отказался ждать до следующего дня, предпочитая действовать сразу, пока все еще свежо. По дороге, вместе с Глайвом и Сержем, они разработали стратегию допроса. Они собирались отвезти пару в 36-й отдел — это выбило бы их из колеи — и воспользоваться максимально четырьмя часами допроса, чтобы выжать из них все, как из лимона. Они прибыли к месту назначения. Ворота были еще открыты.

— Ты все подмечаешь, — бросил Тити Шарко, когда тот припарковался в переулке рядом с машиной Эскремье. Их поведение, взгляды, молчание... Все это о многом говорит.

— Ладно. Но сейчас 21:05, мы имеем право... ?

— Ты думаешь, мы будем ждать до завтра, потому что мы превысили разрешенное время на пять минут? Ты уже не в школе, Шарк. Переведи часы назад, если хочешь, чтобы совесть не мучила.

Франк бросил взгляд на Глайва, который кивнул. В конце концов, их процедурщик не так уж и заслуживал своего звания.

Они позвонили. Дверь открыла Катрин Эскремье. Она была еще одета, но ее муж, который встал позади нее, был в халате. Перед ними стояли грязно одетые люди в грязных ботинках с мрачными лицами: предвестники беды.

— Она умерла, да? — начала стонать мать, прижимая руки к губам.

— Ваша дочь жива, — ответил Тити. — Мы нашли ее в заброшенной ферме в Сакле...

— О, Боже!

Она прижалась к мужу, который с облегчением опустил веки. Но он быстро взял себя в руки, как будто стесняясь показывать свои эмоции незнакомым людям.

— Где она? Как она?

— Ее доставили в больницу Орсе. По последним данным, ее жизни ничего не угрожает.

Кэтрин Эскремье заплакала от радости, что поставило Тити в неловкое положение. Дальнейшее развитие событий оказалось гораздо менее радостным.

— Я хочу ее видеть, — потребовала она. — Я хочу видеть свою дочь.

— Вы скоро ее увидите, да. Но сначала мы хотим поговорить с вами в полиции. С вами обоими.

Андре Эскремье нахмурился.

— Что это за история? Вы шутите?

Глайв вышел вперед, чтобы взять на себя разговор.

— К сожалению, мы здесь не для шуток, месье. Есть ряд моментов, которые нам необходимо прояснить и зафиксировать в протоколе. Если все пойдет хорошо, через несколько часов вы будете с Дельфи.

Глайв сделал два шага внутрь, оставив на плитке следы грязи. Это был способ оказать на них давление, дать понять, что у них нет выбора. Он пристально посмотрел в глаза отцу жертвы.

— Быстрее одевайтесь. Потом мы вас отвезем...

— А если мы откажемся? — все же попытался спросить Андре Эскремье.

— Мы вас задержим для допроса.