1991

55

Пощечина раздалась по всей комнате. С застегнутыми за спиной руками Джозеф Каванаг пошатнулся и едва не упал. Шарко поднял его жестким движением, на этот раз не разочарованный тем, как его коллега обращается с задержанным.

— Твой приятель, который сидит рядом, все выкладывает, — бросил Серж. — Даю тебе пять секунд, чтобы убрать куски грейпфрута, которые у тебя вместо губ, и продолжить свою историю. Итак, начнем сначала: тебя зовут Джозеф Кавана, тебе двадцать лет, ты живешь на улице Оран... С кем? Сколько вас в вашей лачуге?

Было уже около трех часов утра. Франк боролся с усталостью по дороге обратно, но тошноты и дрожи не было. После прибытия в Марли-ла-Виль Сантуччи и Глайв остались на месте с сотрудниками местного полицейского участка и БРИ: в окрестностях продолжались активные поиски Мадели Суффран. Флоренс и Эйнштейн прибыли как можно быстрее и занялись вторым молодым человеком.

— Я ничего не скажу, Тиджане тоже.

Кавана повернул голову. Его шея хрустнула. Он был высоким и крепким, с черными вьющимися волосами, одет в грязный спортивный костюм Adidas с дырками на локтях.

— Ты, похоже, не понимаешь серьезности ситуации, парень. Соучастие в похищении, да еще и полицейского инспектора, это тебе о чем-нибудь говорит? У тебя уже судимость длинная, как рука: нападение, грабеж, угон автомобиля... Но сейчас ты перешел на новый уровень, если будешь упорствовать, то получишь десять лет.

Серж наклонился, сжал его подбородок между большим и указательным пальцами и заговорил в двух сантиметрах от его лица.

— До рассвета мы поймаем ведьму. Ей некуда бежать, она закончит свои дни за решеткой, и ее дешевые заклинания ничего не изменят. Ты еще можешь выпутаться. Если расскажешь нам все, что знаешь, мы будем ходатайствовать за тебя перед судьей. Это имеет значение, поверь мне.

Кавана держался сдержанно. Его правая пятка нервно стучала по полу. Амандье решил, что он созрел, и повторил прием, который уже использовал с Феликсом Скотти. После ударов сняли наручники, а затем дали сигарету. Франк должен был признать, что старый волк впечатлил его. Через несколько минут Джозеф Кавана немного смягчился.

— Я живу один... Мои родители уехали в Ла-Курнев уже давно. Я остался в районе Ла-Гут. Я каменщик, работаю на стройках. Я порядочный человек, месье.

Серж удовлетворенно посмотрел на Шарко, нажал на магнитофон, затем взял два стаканчика и налил в них виски из фляжки. Он предложил один молодому человеку, который не знал, как поступить: принять или отказаться? Амандье настаивал, прижимая пластиковый стакан к его груди. Кавана окунул губы в алкоголь.

— Видишь, когда хочешь? — сказал Серж, провожая его. Я был уверен, что ты хороший парень. Ты просто оказался втянут в дело, в котором не разбирался, верно?

— Да, я не разбирался. Она не сказала, что... что мы кого-то заберем. И тем более, что это будет коп. Клянусь.

— Я тебе верю. В конце концов, это же не написано у тебя на лбу. А, Шарко, разве где-то написано, что ты грязный коп?

— Нигде.

— Вот именно! Ладно, давай потише, Жозеф. Для начала расскажи нам о своих отношениях с Мадели Суффран. Кто она для тебя? Как ты ее знаешь?

Серж протянул ему пепельницу, о край которой подозреваемый постучал сигаретой.

— Она держит маленький магазинчик на улице Дудовиль с тех пор, как я был ребенком. Забегаловка с такими грязными окнами, что внутрь не видно. Она продает специи, кору, свечи, всякую всячину.

Гаитяне и выходцы с Антильских островов из нашего района — хорошие клиенты. Мы с Тиджиане покупали там ром с добавками с пятнадцати лет...

Он сделал глоток и затянулся сигаретой. Табак потрескивал в тихой комнате. Шарко притащил стул и сел рядом с задержанным.

— Со временем она стала давать нам бутылки бесплатно в обмен на мелкие услуги. В основном мы носили посылки туда-сюда и не задавали вопросов. Мы также забирали деньги у людей, которые были ей должны.

Иногда она просила нас делать странные вещи, как три недели назад, когда мы с трудом перенесли тонну конвертов, но мы просто делали свою работу, играли в почтальонов. Ничего страшного.

— Расскажи об этих конвертах.

— Нечего сказать. В кузове фургона уже лежали сотни готовых пакетов. Надо было опустить их в почтовые ящики всех почтовых отделений, которые попадались на пути. У нас было два правила: сдать их до полудня, до закрытия, и не более десяти пакетов за раз. Мы обошли четыре или пять районов.

— Кому принадлежали эти пакеты?

— Не знаю. Они просто были там.

— Сколько их было? Триста? Пятьсот?

— Да, примерно столько.

Фрэнк замер в раздумьях. Метикулезный нуждался в помощниках, чтобы осуществить свой план. Это подтверждало его тесную связь с ведьмой. Серж продолжил:

— Ты знал, что Мадели Суффран практиковала вуду?

— Более или менее. Мы знали, что она давала консультации в своей лавке и устраивала какие-то церемонии в подвале своего дома в Марли... Иногда она просила нас принести ей козу, и мы приходили с козой... Но я понятия не имел, чем она занималась на самом деле. Ты же понимаешь, что все это было секретом. Вуду — это святое, с этим не шутят.

Он опустошил стакан, посмотрел на окурок и затушил его в стакане. Амандье прислонился к столу напротив него, скрестив руки.

— Расскажи нам о вчерашнем вечере.

Кавана бросил косой взгляд на Шарко, который гневно смотрел на него, и быстро отвернулся.

— В среду она сказала нам, что у нее для нас кое-что есть и что мы должны встретиться с ней на следующий день после обеда в ее забегаловке. Мы взяли ее фургон, поехали с ней за деревянным ящиком к Марлье, парню, который мастерит мебель в районе Барбес, а потом припарковались на улице Мео около 18 часов.

Тогда она объяснила нам, зачем мы здесь: как только она подаст нам знак из окна одного дома, мы должны будем погрузить в ящик какого-то парня...

Он пожал плечами.

— Все просто. Мы просто послушались. Пять часов просидели в фургоне, пока... Наконец, если бы мы знали, в чем дело, мы бы не согласились. Мы думали, что это какой-то парень, который не платит долги, и она хочет его напугать...

Шарко еще дрожал от страха. Бокор сумела проникнуть в его квартиру, не будучи замеченной. Была ли она тоже способна взломать замки, или кто-то сделал это за нее?

Амандье достал фотографии из папки и разложил их на столе. Он указал на различные портреты Элен Лемар и Дельфи Эскремье.

— Ты их знаешь?

— Никогда не видел.

Старый коп сильно хлопнул его по затылку.

— Осторожно, Жозеф. Я готов быть с тобой милым, делиться своим хорошим виски и сигаретами, но мое терпение не безгранично.

— Я их никогда не видел, говорю тебе!

Другие снимки. Место преступления в Сен-Форже. Скрученное тело Дельфи. Импровизированный гроб рядом с ямой в Сакле. Джозеф Кавана побледнел от ужаса изображений, которые ему показал полицейский инспектор.

— Ты болен? Что это за дерьмо? Я не причастен к этому. Я не убийца.

— Этот ящик в грязи похож на тот, который использовал мой напарник, Джозеф. На нем есть отпечатки пальцев, ты же понимаешь. Достаточно сравнить их с твоими, чтобы убедиться, что ты причастен к этому делу. Если ты будешь продолжать все отрицать, мы будем иметь все основания полагать, что ты лжешь нам во всем остальном и что именно ты совершил эти гнусные преступления.

— Я ничего не сделал, клянусь. Ты видел, что с ней сделали? Черт, это не мы!

— Это не вы... Вы просто перевозчики, да?

Он робко кивнул:

— Да, все верно. Только перевозчики.

— Объясни... Когда? Где? С кем?

Молодой человек указал на фотографию дома Дельфи Эскремье.

— Там, в том странном доме в лесу. Однажды ночью... Мадели посадила нас с Тиджане в кузов фургона. Ящик уже был там, пустой.

На пассажирском сиденье был еще кто-то.

— Кто?

— Мужчина.

Глаза Сержа загорелись.

— Кто? — повторил он. — Назови его имя.

— Я не знаю его имени. Даже лица не видел. В фургоне Мадели есть только маленькое окошко, через которое можно заглянуть вперед. У этого парня были короткие черные волосы, темная кепка без знаков, и, кажется, борода. Но это все, что я могу тебе сказать. Он и Мадели не разговаривали. Он ни разу не обернулся на нас. Наверняка, он не хотел, чтобы мы его увидели.

Серж бросил взгляд на Шарко. Это был он. Метикулезный.

— Высокий? Низкий? Крепкий? Сколько лет?

— Не знаю. Не крепкий, нет. В смысле, я не обратил внимания. Когда мы приехали, они вышли, а мы не шевелились... Прошло около часа, прежде чем Мадели снова появилась. Она приказала нам отнести ящик в барак и ждать в фургоне дальнейших инструкций. Еще через двадцать минут мы снова поехали туда и обратно, чтобы загрузить ящик. Он был закрыт и гораздо тяжелее.

— Неудивительно, ты же таскал хозяйку... А где был парень в кепке все это время?

— В доме. Все так же далеко от нас, но он наблюдал за нами, спрятавшись в тени. Внутри были все эти странные картины, я это помню. И странная атмосфера в лесу, освещенном только фонариком Мадели. В остальном было темно, как в курином заду. Потом мы все снова двинулись в путь. Долгая тихая дорога...

Шарко нетрудно было представить, что пережила Дельфи: он прошел через то же самое. Кавана взял фотографию заброшенной фермы.

— Мы оказались там, в этом дерьмовом месте посреди полей... Мадели попросила нас отнести ящик за старую свинарник. Потом пришлось копать, опустить его в яму и засыпать. Но клянусь мамой, мы не знали, что там было. Это могло быть товаром или наркотиками.

— На наркотики я не подумал... Вы потом вернулись, чтобы выкопать гроб?

— Никогда. Мы туда больше не возвращались.

— Что вы сделали потом?

— Мы вернулись... Мадели высадила нас у Северного вокзала, и на этом все закончилось.

— Когда именно? В понедельник? Во вторник? В ноябре? В декабре? Назови точную дату.

Кавана подумал.

— Подожди... Это было еще в ноябре... В субботу ночью... Да, точно, это был последний день ноября. 30-е.

Серж допил свой стакан и бросил его в мусорное ведро. Шарко же обдумывал все это в голове: Дельфи Эскремье была похищена в Сен-Форже 30 ноября, вероятно, ее «припудрили, - как и его... Он кипел изнутри.

— Сколько ты за это получил, мелкий ублюдок? — спросил он, приближаясь. Сколько она тебе заплатила за наши жизни?

— Пятьсот баксов за каждого. Прости, чувак, но...

Франк внезапно набросился на него, схватив за ворот куртки. Стул опрокинулся, и полицейский придавил его всем своим весом.

— Ты смеялся! Ты смеялся, когда она собиралась убить меня!

Амандье оттащил его назад, когда тот обхватил горло молодого человека. Его взгляд был выпучен.

— Отпусти его, Шарко. Все в порядке! Все в порядке...

Франк отдышался. Он выпрямился, задыхаясь, сжав кулаки. Серж без церемоний поднял Кавана и усадил его. Затем он повернулся к своему коллеге, дружески хлопнул его по плечу и протянул ему ключи от машины.

— Бери мою машину, поезжай домой, отдохни. Учитывая, что тебе сегодня досталось, никто не будет тебя винить, поверь мне.

В этот момент Эйнштейн постучал и просунул голову в дверной проем. Он знаком показал второму из группы, чтобы тот выходил. Тот надел на подозреваемого наручники и вышел в коридор, не спуская глаз с комнаты: нельзя было повторить провал отца Эскремье.

— Я только что разговаривал с Сантуччи, — пробормотал Эйнштейн. — Они нашли Мадели Суффран мертвой в канаве, всего в нескольких сотнях метров от барака. Она перерезала себе горло.