Алекс Делавэр - 21-25

Глава 15

Вернувшись в свой крохотный кабинет, Майло погрузился – учитывая его комплекцию, плюхнулся – в киберпространство. Если Виндзорская академия и выпускала альбомы, то в сетевых каталогах они не значились. В платных сервисах, предлагающих помощь в поиске бывших одноклассников, Академия тоже не обнаружилась. Мало того, мы вообще не смогли найти ни одной критической публикации о ней – только славословия в адрес прекрасных зданий, новейшего оборудования и высочайших образовательных стандартов.

– Не знал, что могущество шефа лос-анджелесской полиции простирается так глубоко в Интернет, – наконец констатировал я.

Майло честно попытался рассмеяться, но получился скорее утробный стон.

– Пора запросить в телефонной компании данные о разговорах Элизы. И если в списке обнаружится мобильник ученика, я немедленно отправляюсь в школу и ставлю всех на уши. – Он устало протер глаза. – В награду мне, вероятно, будет предложено сделать харакири. Ржавым консервным ножом.

Я поехал домой, закончил статью, что была у меня на рецензии, выпил две чашки кофе без молока и тоже уселся перед компьютером. Начал с социальных сетей, вводя в строку поиска «виндзорская академия». Нашел множество страниц, принадлежащих улыбчивым симпатичным подросткам. Списки друзей, музыка, строчки из стихотворений в диапазоне от мрачно-суицидальных до совершенно непристойных, иногда – рисованные от руки карикатуры, изредка – фотография кошечки или собачки. Несколько постов насчет Элизы Фримен, но ничего выходящего за рамки «чувак, ты слышал? нашу э. ф. убили? аффигеть». Никто не создавал мемориальных страниц, не просил лайков и репостов. Никаких, даже смутных, откровений на тему ее сексуальной жизни.

Я вернулся к коммерческим сайтам по поиску одноклассников и попытался найти Элизу Фримен в базе данных Университета Мэриленда. Выпускницы с этим именем там не обнаружилось. Я сделал поиск по «элиза фримен мэриленд» и обнаружил ее имя в рассылке колледжа Святого Сердца в Балтиморе – пять лет назад они праздновали свое столетие и пытались выйти на связь со всеми выпускниками.

Интересно, хоть что-нибудь в рассказах Элизы Фримен о себе – правда?

Я прошел по ссылке и оказался на страничке, посвященной встрече выпускников. Имя Элизы Фримен обнаружилось в колонке «Ищем вас!». В этой же колонке значилась Сандра Фримен-Стюэр, выпуск на два года позже Элизы. В Лос-Анджелесе было без двадцати пять, значит, на Восточном побережье уже вечер, так что имело смысл попробовать телефон. В справочнике Балтимора нашлось пятьсот с лишним человек по фамилии Фримен, зато Стюэр был только один. Не домашний номер, а ресторанчик «Крабы Стюэра».

Женский голос в трубке сразу же попросил меня обождать и снова возник на фоне обычного ресторанного шума и гама через минуту-другую.

– На какое время вам столик?

– Я хотел бы поговорить с Сандрой.

– С какой еще Сандрой?

– Сандрой Стюэр.

Непродолжительная пауза.

– Подождите минутку.

На самом деле прошло минуты три, потом в трубке послышался мужской голос. Шум ресторана исчез – видимо, меня переключили на кабинет.

– Это Фрэнк. Чего еще вам надо?

Рубленая дикция, а гласные звучат так, как будто у него терка вместо горла.

– Я хотел бы поговорить с Сандрой. Вы мистер Стюэр?

– Ну и?..

– Прошу прощения, что-то не так?

– Очередной крючкотвор! Когда уже ваша адвокатская братия от меня отстанет?

Я представился, сославшись при этом на полицию Лос-Анджелеса, хотя и не уточняя, что именно меня с ней связывает.

– Ну да, ну да, я и не такие байки слышал. Приятель, набирать мой номер я тебе запретить не могу, но когда позвонишь в следующий раз, ты уж не удивляйся, если меня не будет на месте.

– Мистер Стюэр, мы расследуем убийство. Жертву зовут Элиза Фримен. Если она не имеет отношения к Сандре Фримен, мы больше…

– Кто-то убил Элизу? Ну и шуточки у вас!

– Это не шутки, мистер Стюэр.

Некоторое время мужчина молчал, потом сказал:

– Я Элизу давным-давно не видел. С самой свадьбы.

– Когда это было?

– Я женился на Сэнди девять лет назад. Хотел бы забыть об этом, как о кошмарном сне, но пока не могу. Элиза приехала на свадьбу, рано напилась и ушла задолго до конца.

– Элиза – сестра Сандры?

– Единственная.

– А могу я поговорить с самой Сандрой?

– Да говорите сколько влезет! Она как раз неподалеку от вас, в Калифорнии. А может, в Аризоне – она любит теплую погоду. Или во Флориде, не знаю… И знать, черт побери, не желаю! Мы три года в разводе, и она продолжает натравливать на меня адвокатов и требовать денег. За грош удавится! Хотя кому я это говорю? Вы наверняка очередной адвокат с очередной идиотской историей.

– Позвоните в полицейский участок Западного Лос-Анджелеса и спросите лейтенанта Стёрджиса. – Я продиктовал номер мобильного Майло.

– Ну и что? Вы назвали еще одно имя, вот и все.

– Меня зовут Алекс Делавэр. Лейтенант Стёрджис ведет расследование дела Элизы Фримен. Поговорите с ним, если не верите мне.

– О чем мне с ним разговаривать?

– Мы разыскиваем родственников Элизы. Кто-то должен распорядиться насчет похорон.

– При чем здесь я?

– По крайней мере, вы могли бы сообщить последний известный вам адрес и номер телефона Сандры.

Стюэр отбарабанил адрес, словно давно заучил его наизусть. Гутьеррес-стрит, Санта-Барбара. Может, они и враждуют три года, но как ее найти в случае чего, Стюэр знал.

– А сами вы что могли бы сказать об Элизе?

– Насколько я слышал, они с сестрой одного поля ягодки.

– В каком смысле?

– Чулки в сеточку, с претензией на интеллектуальность, врет как сивый мерин. Моей семье вот уже шестьдесят лет принадлежит один из лучших рыбных ресторанов в Балтиморе. Так вот, если послушать Сандру, это – дешевая рыгаловка, а когда я просил ее немного помочь по ресторану, так я – рабовладелец.

– Чулки в сеточку…

– Я не в прямом смысле; что она там носит – ее дело, – поспешил объяснить Стюэр. – Просто у нас раньше так называли женщин легкого поведения… Ладно, я вам еще кое-что скажу насчет Элизы и Сэнди. Их отец много себе позволял по отношению к ним. Понимаете?

– Развратные действия?

– Ну…

– Сэнди вам рассказывала?

– Только однажды. На нее иногда нападала слезливость, а в тот раз ей сильнее обычного хотелось, чтобы я ее обнял и пожалел. Больше она к этой теме никогда не возвращалась, как будто того разговора и не было. А я один раз вернулся, во время бракоразводного процесса, когда мы пытались заключить мировое соглашение при посредничестве судьи. Сэнди строила из себя невинную овечку, пытаясь выторговать полресторана, а я разозлился и стал доказывать, что она – аморальная личность. Упомянул про ее отношения с отцом. Она вскочила, обежала вокруг стола – и как влепит мне с размаху по морде! Мирового соглашения не вышло, но на судью ее выходка произвела впечатление, так что процесс она в результате проиграла. В общем, если вы ее найдете, я вам ничего про это не говорил.

– Что собой представлял ее отец?

– Он умер еще до того, как мы встретились; похоже, двуличный тип. Во всяком случае, такие ходили слухи. Внешне – сама респектабельность, не пропустил ни одной мессы в церкви. Да еще и директор школы. Вот только хотел бы я послушать, что он рассказывал на исповеди. Так не бывает: отец – достойный, а обе дочки – шлюхи.

– Сэнди гуляла на стороне?

– Я же сказал – шлюха! Трахалась направо и налево все время, что мы были в браке. По вечерам ее дома было не застать, а я, как дурак, во все верил – и в лото, и в бридж, и в курсы по садоводству…

– А Элиза?

– Элиза однажды чуть меня не трахнула! Сэнди была на кухне, а Элиза протянула руку и ухватила меня… сами понимаете за что. У меня чуть глаза на лоб не вылезли, я ей: «С ума сошла?», а она сделала вид, как будто ничего и не было. Обе они на это мастерицы – умели, если что, сделать вид.

– А их мать?

– Она тоже умерла еще до нашей встречи. Сэнди никогда о ней не вспоминала.

– В какой школе ее отец был директором?

– В государственной школе в одном из черных районов, точнее не скажу.

– Как его звали?

– Сайрус Фримен. Доктор Сайрус Фримен, – Стюэр хмыкнул. – Сэнди не упускала случая напомнить, какая это была жертва с ее стороны – выйти замуж за парня, который после первого курса бросил университет. При этом она не стеснялась трахаться чуть ли не со всем Балтимором и тратить мои деньги направо и налево почище любого конгрессмена.

В телефонном справочнике Санта-Барбары действительно нашлась С. Фримен-Стюэр. Женский голос на автоответчике был приветлив и столь же мягок, сколь груб был голос ее бывшего мужа.

– Всем привет, это Сэнди. С удовольствием с вами поговорила бы, но я или ушла по делам, или загораю на солнышке. Так что просто оставьте сообщение.

Поиск по «сайрус фримен» выдал лишь коротенькую заметку в «Балтимор сан». Согласно ей планы присвоить средней школе района Ченселор имя ее покойного директора откладывались на неопределенное время «по причинам организационного и финансового характера, включая экономию на расходах по смене вывески».

Я набрал номер. Майло сразу ответил на звонок.

– Я нашел тебе ближайшего родственника, старина, – порадовал я его и пересказал подробности.

– Ни от кого не узнаешь столько интересного, как от бывших супругов… Спасибо, Алекс. Значит, две лживые шлюхи? Диагноз прямо по твоей специальности.

– Сэнди живет в какой-то сотне километров отсюда, но с тобой пока не связалась; скорее всего, она даже не знает, что Элиза мертва. Похоже, сестры были не слишком дружны. С одной стороны, мы рискуем не услышать от нее ничего интересного. С другой, может быть, она не сочтет нужным ничего скрывать.

– Обожаю Санта-Барбару! Дай-ка мне ее телефон.

Продиктовав номер, я добавил:

– Фрэнк Стюэр не испытывает к ней теплых чувств и многое мог преувеличить, однако насчет связи между распущенностью дочерей и похотливостью папаши он, похоже, не заблуждался.

Я пересказал заметку о несостоявшемся переименовании школы Ченселор. Майло присвистнул:

– Экономия на расходах по смене вывески – это действительно что-то новенькое! Думаешь, какие-то делишки папаши Сайруса выплыли наружу? Погоди-ка, ты говоришь – школа? Вот ведь черт побери!

– Детишки из бедных районов – легкая добыча. Тем более в те времена. Помнишь, Элиза рассказывала Фиделле, что отец к ней плохо относился, хотя и не уточняла, что речь шла о сексуальных домогательствах. Говорить правду, но не всю – очень распространенный защитный механизм у жертв таких преступлений, и случается, что из этого образуется модель поведения на всю жизнь. Вот прекрасный пример: ложь Элизы насчет университета. Я проверил: Святое Сердце – маленький католический женский колледж, у них – сильная программа и прекрасная репутация, уж никак не хуже, чем у Университета Мэриленда. Так что вариант, что она соврала, чтобы повысить шансы на работу в Академии, отпадает.

– Просто врет, как дышит?

– Пожалуй, – согласился я. – И вот еще что я подумал. Оказывается, колледж Святого Сердца – в двух кварталах от школы Ченселор; скорее всего, в этих краях Элиза и выросла. А еще там рядом ипподром в Пимлико. Может статься, она с детства неравнодушна к азартным играм? И к игрокам?

– Это объясняет Фиделлу, – согласился Майло. – Выиграть десять тысяч и все проиграть в тот же вечер – очень похоже, что в азарте он себя не контролирует. Если и с Элизой то же самое, неудивительно, что ей – или им обоим – пришла в голову мысль подоить Академию. А потом она вдруг передумала… Да уж, непростой образ жизни у моей жертвы. Как это выразить одним словом – многозадачность?

– По-моему, тут как раз наоборот. В психологии это называется «раздельное мышление» – она делит свою жизнь на непересекающиеся между собой области и таким образом избегает душевных конфликтов.

– Днем – роль уважаемого учителя, вечером – роковой женщины? И в результате – роль холодного трупа в полицейском морге…