Алекс Делавэр - 21-25

Глава 21

В Лос-Анджелесе и поблизости множество полей для гольфа, однако по-настоящему эксклюзивных гольф-клубов – не более десятка. Майло начал обзвон с запада, используя свой полицейский статус, пусть теперь и не вполне законный, чтобы его соединили с отделом кадров. С третьей попытки ему повезло – Эмилио Мендоса работал официантом в загородном клубе «Маунтин-Крест». Мне случилось побывать там несколько лет назад – один предприниматель в области психиатрии зазвал меня на ланч, чтобы уговорить занять пост директора в благотворительном приюте для асоциально настроенных детей. Разговор прошел в дружественном ключе, но кое-какие подробности мне не слишком понравились, и я отклонил предложение, несмотря на замечательный стейк. Не прошло и года, как приют со скандалом закрылся.

Клуб находится в живописной, слегка холмистой местности на границе Пасифик-Палисэйдс и Малибу. В районе шестой лунки открывается вид на океан. Размер вступительного взноса и необходимость в рекомендациях гарантируют, что неизвестно кто в члены клуба не попадет. В день, когда я был там на ланче, я видел черные и смуглые лица только среди обслуги, и сейчас подумал, что официантом, поставившим передо мной огромный стейк с таким видом, как будто это священная жертва, вполне мог быть Эмилио Мендоса.

Менеджер по персоналу на том конце провода сказала:

– У него сейчас смена. Я скажу, чтобы он вам перезвонил.

– Я предпочел бы поговорить с ним немедленно, – возразил Майло.

– Могу я узнать, в чем дело?

– Это связано с семьей.

– С семьей Эмилио?

– Да, мадам.

– Вы из полиции… О, господи, надеюсь, ничего страшного не произошло?

– Страшное происходит сплошь и рядом, мадам. Впрочем, с семьей мистера Мендосы все в порядке.

– Тогда зачем…

– Если вы не возражаете, я подъеду и сам с ним переговорю. Может, заодно пройду лунку-другую.

– Подождите, я попробую его найти.

Через несколько минут в трубке раздался мягкий голос с небольшим акцентом:

– Эмилио слушает.

Майло снова представился лейтенантом, не произнося слова «бывший», но не упоминая и отдела по расследованию убийств.

– Извините за беспокойство, мистер Мендоса, я хотел бы поговорить с Мартином.

– С Мартином? – С ударением на втором слоге. – О чем, сэр?

– Насчет его учительницы, Элизы Фримен.

– А, эта, – сказал Мендоса. – Так она больше не его учительница.

– Она больше ничья не учительница. Элиза Фримен мертва.

– Да вы что? Господи, какой ужас!.. Вы ведь из полиции? Кто-то ее убил? А Мартин-то при чем?

– Мы беседуем со всеми ее учениками, мистер Мендоса. Пытаемся узнать про нее все, что можем.

Эмилио немного помолчал.

– Дело только в этом?

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Вы ведь ни в чем не подозреваете Мартина?

– Нет, сэр, нам просто нужно с ним побеседовать. Вы или ваша жена можете присутствовать при разговоре. Я готов приехать к вам домой, чтобы избежать ненужной огласки.

– Мартин почти не занимался с ней, сэр. Несколько уроков, и все!

– Я знаю, сэр, но у нас есть список, и его надо отработать. Обычная процедура, вам не о чем беспокоиться. Мартин сегодня нездоров?

– Почему нездоров?

– Его нет в школе.

– Вы были в Академии? – На последнем слове голос Мендосы дрогнул.

– Были.

– И там сказали, что он нездоров?

– Нет, – ответил Майло, – просто сказали, что его нет в школе. Он сейчас дома?

Молчание.

– Сэр?

– Нет, – наконец произнес Эмилио Мендоса, – дома его нет.

– А где он?

Молчание.

– Мистер Мендоса?

– Я не знаю, где он.

– Он ушел из дома?

– Жена и я вернулись домой с работы, а его нет. Телефон свой он оставил дома. И вещей никаких не взял. Жена очень беспокоится, есть не может – ее тошнит от волнения.

– Когда он ушел?

– Три дня назад, – сказал Мендоса.

Сразу после убийства.

– А в последний раз вы его где видели, дома? – спросил Майло.

– В кровати; он сказал, что заболел. На вид был в порядке, и мы подумали, что он просто не хочет идти в школу. Пробовали уговорить его, но ничего не вышло.

– Не хочет идти в школу как таковую или конкретно в Академию?

– Он терпеть ее не мог. – Голос Мендосы задрожал. – Уже три дня прошло. Жена очень, очень переживает.

– В полицию обращались?

– Я собирался. Думал сегодня позвонить. Все надеялся, что он вернется. Когда вы позвонили, я решил было, что вы его нашли. Не знаю где.

– Подростки в его возрасте нередко уходят из дома на несколько дней, – успокаивающе произнес Майло. – Много раз с этим сталкивался.

– Мартин и раньше уходил, – подтвердил Мендоса. – Два раза. Садился на автобус и ехал к сестре в Техас. А сейчас она говорит, что Мартин не приезжал.

– Мистер Мендоса, давайте встретимся и побеседуем. Я уверен, что мы сумеем вам помочь.

– Каким образом?

– Вы расскажете о Мартине, а я подумаю, где его искать. Если мы решим, что вы должны подать заявление в полицию, я прослежу, чтобы к нему отнеслись со всей серьезностью.

– Но вы хотели говорить об учительнице, – возразил Мендоса. – Ведь вы же не подозреваете Мартина?

«Теперь – само собой», – беззвучно произнес одними губами Майло, но в трубку ответил бодрым:

– Разумеется, нет, сэр!

– Ну, не знаю… – протянул Мендоса.

– Это не займет много времени, сэр.

– У меня сегодня полный рабочий день; может, и сверхурочно придется остаться…

– Мы готовы подъехать, когда вам удобно, – настаивал Майло.

– Ну, не знаю… – снова начал Мендоса, потом его тон изменился: – Хотя нам так или иначе придется встретиться, у меня уже сил никаких нет смотреть на Анну… Давайте через час, хорошо?

– Великолепно, сэр! Где?

– В клубе не получится, туда пускают только членов. На шоссе в километре к северу от клуба есть ресторанчик «Малибу Майк», давайте там. Если хотите, можете заодно перекусить – кормят прилично.

– Через час в «Малибу Майк». Договорились!

– Не знаю только, что еще я могу вам рассказать…

* * *

«Малибу Майк» оказался хрупкого вида зданием на неровно заасфальтированном пятачке у дороги. Над облупленным краем односкатной крыши колыхалась на ветру фанерная акула, скалящая в ухмылке преувеличенно крупные зубы. Деревянные столики стояли вкривь и вкось, на некоторые отбрасывали скудную тень потрепанные зонты. Куча земли за рестораном, похоже, осталась еще со стройки – впрочем, она вся заросла зеленью и по-своему даже радовала глаз.

В меню, написанном мелом на доске, значились гамбургеры, хот-доги, рыбные тако и нечто под названием «буррито по-капитански».

– Эх, не вышел я званием, – попытался сострить Майло.

У тебя и звания-то никакого больше нет.

– Закажи полпорции, и пусть запишут в счет «по-лейтенантски», – посоветовал я.

– В любом случае поесть надо, я не способен много врать на пустой желудок.

За кассой стояла молодая полненькая брюнетка, у гриля орудовал столь же молодой парень азиатской внешности с растрепанными волосами. Океан начинался буквально через дорогу, но шум прибоя был почти не слышен за ревом хип-хопа из динамика, висевшего чуть ли не над самой горелкой, – некий гангстер-миллионер во всеуслышанье хвалился, что сроду не имел совести.

– Что вам приготовить?

Я попросил себе хот-дог с острым соусом, дальше заказывал Майло:

– Два больших чизбургера плюс все, что вы обычно кладете в бургеры, я возражать не стану.

– Мы кладем только лук и огурцы, – ответила девушка за кассой. – Можно, наверное, добавить еще острого перца – правда, за дополнительную плату.

– Годится. Или посоветуете «буррито по-капитански»?

– Некоторым нравится, но я бы на вашем месте не стала, – девушка слегка наморщила носик. – Начинка все время вываливается, прилипает к бумаге – там полно горячего сыра. Дальше сыр застывает, и его уже не оторвешь, только вместе с бумагой. Потом от рук еще долго воняет сыром и соусом.

– Это очень по-капитански. Претензий полно, а на самом деле – вонь одна.

В карих глазах девушки отразилось недоумение. Майло сменил тему:

– Ну, чизбургеры-то в порядке?

– Да, рекомендую.

Доев первый чизбургер, Стёрджис развернул второй. Океан перед нами был безмятежно спокоен. В отличие от Майло.

– А парнишка-то сбежал. Похоже, не зря мы ездили к Фрэнку.

Мой друг некоторое время смотрел на волны, потом встал.

– Хватит мне уже слушать чужие советы; пойду возьму это хреново буррито. Все равно Рик сегодня на вызовах, и пахнут там руки или не пахнут, жаловаться будет некому. Разогрею в микроволновке, сойдет за ужин.

Он вернулся с картонной коробкой, через которую уже проступили сальные пятна, и засунул ее в багажник своего полицейского автомобиля без опознавательных знаков. Особой герметичностью эти машины не отличаются, так что приятный аромат по дороге домой нам будет обеспечен.

Не успел Майло вернуться за столик, как на парковку заехал белый «Хёндэ», из которого выбрался невысокий мужчина. Круглое бледное лицо с резкими чертами, редковатые черные волосы зачесаны назад.

– Лейтенант?

Майло махнул ему рукой, приглашая за наш столик. На лице Эмилио Мендосы проступило разочарование. Он приехал за десять минут до назначенного времени – вероятно, хотел поразмыслить над тем, что ему говорить. Вот только мы были на месте еще раньше.

На Мендосе была белая рубашка из немнущейся ткани, черные отутюженные брюки, маленький черный галстук-бабочка. Если мне не изменяла память, у работника клуба должна была быть еще и красная официантская курточка, но она отсутствовала.

– Спасибо, что нашли время с нами встретиться, – приветствовал его Майло. – Заказывайте, мы подождем.

– Я не буду здесь есть, – ответил Эмилио Мендоса. – Дело даже не в деньгах – у меня желудок крутит от беспокойства. – Он потер живот в знак подтверждения. – И я ненадолго; сегодня на обед ожидается много гостей, а у меня – двое стажеров, их еще учить и учить.

– Раз уж речь зашла об образовании, – начал Майло, – как Мартин попал в Академию?

– Иными словами, может ли скромный официант из Уругвая позволить себе отправить ребенка в такую школу? Нет, не может. Но они дали ему стипендию.

– Бейсбол?

– Так вы уже разговаривали со школой? – Мендоса прищурился.

– Я смотрел страничку Мартина; там, кроме бейсбола, ничего нет.

Выражение недоверия на лице Мендосы не исчезло.

– В конце концов, мы – детективы, мистер Мендоса… И все-таки как получилось, что Мартин попал именно в Академию? Наверняка его хотели заманить и другие школы?

– Вы, наверное, разговаривали с учениками? Думаете, Мартин в чем-то виноват?

– А вас беспокоит, что он может быть в чем-то виноват?

– Ничего подобного! – Глаза Мендосы подозрительно увлажнились, и он шагнул в сторону от столика, объяснив: – Выпью-ка я все-таки кофе.

Когда он вернулся с картонным стаканчиком и сел рядом с нами, Майло спросил:

– А у Мартина был лучший друг? Кто-то, к кому он отправился бы, когда все плохо?

– Только сестра.

– Где именно в Техасе она живет?

– В Сан-Антонио, работает медсестрой в клинике «Бексар». Мартин звонил ей в тот день, когда не вернулся домой. Уже после того, как мы ушли на работу. Просто сказать «привет», ничего конкретного. Гизеллу это обеспокоило – обычно Мартин не звонит, чтобы просто так поболтать.

– Он не слишком разговорчив?

– Он просто спокойный мальчик.

– Что Гизелла сказала о его настроении?

– Ей показалось, что он был занят чем-то еще во время разговора.

– У Мартина есть другие братья и сестры?

– Только Гизелла. – В голосе Мендосы прозвучало сожаление. – Она на семь лет старше Мартина, но они очень дружны.

Майло дал ему отпить кофе, а сам тем временем прикончил второй бургер. Затем продолжил:

– И все-таки, почему именно Академия?

– Ах да, – спохватился Мендоса. – В клуб ходит один человек – хороший человек, Академию окончили его дети, потом внуки. Мы с ним разговаривали, я рассказывал про Мартина, что он умный мальчик и что мне не нравится его школа. Мы живем в Эль-Монте, Мартину тамошняя школа казалась вполне подходящей, но меня-то не обманешь! Конечно, его все устраивало, он был там самый лучший, можно не напрягаться. Потом, в университете, с таким настроением будет уже ничего не добиться, ребята из сильных школ легко его обставят. А этот член клуба – богатый, конечно, но хороший человек и к другим относится по-человечески – говорит мне: «Эмилио, может, найдутся другие варианты?» Я спрашиваю: «Какие?» Он только улыбается. В следующий раз приходит в клуб, заказывает, как обычно, стейк по-калифорнийски и мартини и дает мне брошюру Виндзорской академии.

Мендоса натужно рассмеялся.

– Вот и мистеру Кентену я примерно так ответил – просто расхохотался ему в лицо. Потом извинился, конечно. А он говорит, ничего страшного, Эмилио, я тебя врасплох застал. Если дело в деньгах, может, найдутся варианты?

Мендоса поставил стаканчик на стол.

– Тут я себя почувствовал уже полным болваном, а он продолжает – ты же, мол, говорил как-то, что твой сын – отличный питчер[12]? – Мендоса пожал плечами. – Вообще-то я не помню, чтобы говорил такое, нам не очень-то положено заводить разговоры с членами клуба, но с хорошим человеком оно само получается… потом, он все время один приезжает, я думал, ему приятно получить немного внимания. Да, говорю, конечно, Мартин – подающий, каких поискать. Силой в мать пошел. – Мендоса стиснул пальцами свой собственный тощий бицепс. – Дед по материнской линии был кузнецом, мускулы – вот такие! Тито, брат жены, играл в баскетбол за «Мирамар» – это очень сильная команда в Уругвае, – пока не получил травму. – Мендоса нахмурился. – Вот и у Мартина – травма. Может, это тоже по материнской линии?

– А что у него за травма?

Мендоса коснулся левого плеча.

– Подлопаточная мышца. Чтобы зажила, нужен покой. Если повезет, получится обойтись без операции, но в любом случае – никакого бейсбола в течение года. – Мендоса ударил кулаком по столу. – Эх, а как все хорошо складывалось, просто дар Божий! Академии нужен питчер, Мартину – приличное образование. В старой школе, в Южной Эль-Монте, ходили слухи, что его уже просматривают скауты из профессиональных команд. Но официально ко мне никто не обращался, а так – мало ли кто что говорит…

– И когда Мартин перешел в Академию?

– В прошлом году; он уже был в одиннадцатом классе.

– В середине учебного года?

– Я беспокоился, что на него будут косо смотреть, однако нет – его там встретили с распростертыми объятиями. Только Мартину было наплевать.

– Ему не нравилось внимание?

– Ему ничего не нравилось! Одноклассники, учителя, помещения… даже деревья! Папа, жалуется он, там кругом – деревья, у меня все волосы в пыльце! Я ему говорю – дружище, ты с ума сошел? Это же просто райские кущи, Южная Эль-Монте с Академией ни в какое сравнение не идет, ты и сам все видишь. Он говорит – а я хочу обратно в Южную Эль-Монте. Я ему – да ты точно рехнулся! А он – это моя жизнь, мне и решать. Повернулся и ушел. – Мендоса покачал головой. – Упрямый, весь – в мать. Может, для бейсбола оно и хорошо… Он каждую субботу ездил тренироваться в университет, целый день только и делал, что мяч бросал. Как-то вернулся домой, а у него рука – вся фиолетовая, мускулы под кожей начали кровоточить от бросков. Выглядело ужасно. Жена закричала, когда увидела, я звоню тренеру, – Мартин тогда еще ходил в прежнюю школу, ему было лет тринадцать-четырнадцать, – прошу поговорить с ним, чтобы он больше так не урабатывался. Тренер говорит – у парня талант, лучше пусть слегка переработает, чем сачкует. Вот же идиот. Я бросил трубку, сам говорю Мартину – не надо так. Он отвечает, мол, у Сэнди Коуфакса тоже такое было. Я ему – это еще кто такой? Он только усмехнулся и не стал дальше разговаривать. Я потом посмотрел в Интернете; этот Коуфакс, оказывается, был, типа, лучшим питчером в истории. Ну, я рад за него, только все равно не хочу видеть сына с фиолетовой рукой.

Мендоса снова посмотрел на часы.

– Когда я приходил поболеть за Мартина, он каждый раз просил, чтобы я не орал и не сходил с ума, как другие родители, а просто сидел и смотрел… Больше мне нечего рассказать, и я уже должен возвращаться на работу.

– А как Мартин справлялся с возросшей нагрузкой после перехода в Академию? – спросил его я.

– Чувствовал ли он себя глупее других? – уточнил Мендоса. – Еще как, и каждый раз говорил, что это из-за меня и что я не должен был его переводить.

– А оценки ухудшились?

– Естественно; здесь-то была уже настоящая школа. О пятерках без особых усилий пришлось забыть, четверки – и те считались за удачу. Я говорю ему – четверка в Академии стоит пятерки в государственной школе, но он и ответить не соизволил. – Мендоса даже руками всплеснул от обиды.

– Тут-то и появилась Элиза Фримен.

– Это была их идея, Академии. Мартин написал сочинение за четверть, написал плохо, абы как, раньше он писал гораздо лучше. Я думаю, он специально написал так плохо, понимаете?

– Чтобы доказать, что не справляется, – я кивнул.

– Вот именно. Мол, я совсем тупой, пусть меня выгоняют. Я говорю ему – давай без хитростей, занимайся как следует, у тебя есть голова на плечах, в бейсбол ты пока играть не можешь, так что времени у тебя полно. Он не стал ничего переписывать, получил двойку за четверть. – Прозвучало это как фатальный диагноз из уст врача. – У него никогда не было двоек, ни у него, ни у сестры, и никто в семье никогда не получал двойку за четверть. Я его чуть не… ну да, я вышел из себя, что было, то было. Наорал на него. Тогда он в первый раз уехал к сестре на автобусе.

– Надолго?

– Только на выходные. Гизелла уговорила его вернуться, купила билет на самолет. Я вернул ей все до последнего цента.

– А второй раз? – спросил я.

– Примерно через месяц. – Мендоса моргнул.

– Из-за чего?

– Из-за нее, из-за Фримен, – вздохнул Мендоса. – Школа назначила ему репетитора, оплатила все дополнительные занятия. Мартин это воспринял, как если б его в лицо назвали тупицей. Я ж говорю, упрямый как осел. Для бейсбола это, может, и хорошо, а для жизни? – От гнева в голосе Мендосы прорезались высокие нотки, он больше не выглядел как родитель, защищающий свое чадо от неприятностей. – Все вокруг хотят ему только добра, а он плюет им в лицо… Не буквально, конечно, но вы же меня понимаете?

– Демонстрирует презрение, – подтвердил Майло.

– Да еще какое! – Мендоса отхлебнул кофе, чуть было не выплеснув остатки себе на рубашку. Потом внимательно осмотрел свою грудь, стряхнул еле заметную пылинку. – Повезло, а то у меня в шкафчике осталась только одна чистая. – Очередной взгляд на часы. – Мне пора.

– И сколько дней Мартин оставался в Техасе на этот раз? – продолжил спрашивать я.

– Примерно столько же, дня три. Гизелла отправила его домой автобусом – я сказал ей, что хватит с него самолетов.

– А сейчас он точно не у Гизеллы?

– Она никогда нам не врет.

– Можно нам узнать ее номер? – попросил Майло.

– Вы мне не верите?

– Разумеется, верим, сэр. Это на случай, если Мартин еще появится у нее.

– Вы думаете, он может?

– Подростки могут все, что угодно.

– Уж лучше б он появился. Жена – еле живая.

Майло записал продиктованный номер.

– А вы уверены, что Мартин не мог отправиться к кому-то из школьных друзей? – спросил я.

– Да в том-то и дело. Он одноклассников терпеть не может: тот – слишком богатый, этот – слишком сноб, те – слишком белые… Его послушать, так в Академии даже желтые и черные – слишком белые. Я ему говорю: если кто и сноб, так это ты. Оценивай людей по поступкам, а не по тому, кто у них родители. Он только усмехается: дескать, тебе не понять. Я говорю: ты – спортивная звезда, голова соображает, красавчик… какого черта тебе еще нужно? Он озверел и давай на меня орать.

– Что он кричал?

– Что я говорю чушь! Спортивная звезда? Начал трясти больной рукой – вот тебе звезда! Ухватил себя за щеку, оттягивает кожу – вот тебе красавчик! У него кожа довольно темная, не как у меня, тоже в мать, ее брата – того, который баскетболист, – иногда за бразильца принимают. Я говорю, чтобы он успокоился, а он продолжает орать: «У них это называется “красавчик”? Да я там – сраный отщепенец, а не красавчик!» Прошу прощения, он именно так сказал.

– Похоже, здорово его задело.

– Так руками махал, я начал из-за его плеча беспокоиться. Потом выбежал из дома, но скоро вернулся. Принес свое сочинение с двойкой. Стал вырывать листы и пихать в рот. – В голосе Мендосы звучало искреннее изумление. – Жует, пытается глотать. Теперь уже я ору – придурок, что ты делаешь, заболеть хочешь? Он в ответ – с тех пор, как ты загнал меня в Академию, я жру дерьмо полной ложкой; подумаешь, немного туалетной бумаги на десерт… Потом опять выскочил из дома, вернулся только на следующий день; я его увидел, когда с работы пришел.

– И где он был?

– Он никогда не говорит, куда идет.

– К репетитору он тоже идти не хотел, но ведь пошел?

– Вообще-то он послушный, – сказал Эмилио Мендоса.

– И что он рассказал?

– Что это время и деньги, выброшенные псу под хвост. Что ей на него наплевать, ее только деньги интересуют. Что она сидит, ничего не делая, пока он читает и пишет, а потом дает ему на дом дополнительные задания, которые он все равно не собирается выполнять. – Мендоса негодующе закатил глаза.

– Больше у него к Фримен претензий не было? – спросил я.

– Именно что претензий. – Мендоса обеими руками схватился за стаканчик и смял его.

– Вы о чем, мистер Мендоса?

– Послушайте, иногда Мартин может вообразить себе невесть что. Как-то раз он решил, что к нему пристает одна из подружек Гизеллы. Хотя никто к нему не приставал. Гизелла пыталась ему объяснить, так они даже поругались.

– Мартин что-то сказал насчет Элизы Фримен, но вы думаете, что он, как всегда, вообразил лишнего?

– Он сказал, что она слишком часто к нему прикасалась. Не в сексуальном смысле – так, трогала за ладонь, за локоть… Я говорю ему: ну и что такого, обычное дружелюбие. Он говорит: папа, блин, мы английским занимаемся, зачем руками-то трогать? Я говорю: не делай из мухи слона, она просто пытается тебя приободрить.

– Фримен преподавала английский и историю. А как у Мартина было с остальными предметами?

– По биологии – получше, четверки. Вот писать он терпеть не может. Говорил, что Фримен это заметила и теперь задает ему одно письменное задание за другим. Я говорю: естественно, у тебя же с этим проблемы, она все правильно делает.

– А он развернулся и ушел?

– Ну да, – подтвердил Мендоса. – Он – хороший мальчик и ни в чем не виноват. У него с ней… с Фримен не было никаких особых проблем; он и ходил-то к ней раза три, от силы четыре. Мартин – хороший мальчик, просто ему сейчас нелегко. Может, и не стоило переводить его в Академию, жена постоянно мне это твердит. – Мендоса на долю секунды задумался, потом тряхнул головой: – Да нет, ерунда, ему нужно было расти над собой. Если не расти над собой, остается только надеть бабочку и идти прислуживать богачам, которые смотрят на тебя как на пустое место. И мне пора на работу. Пожалуйста, не надо этого: «Эмилио, еще один вопрос». Мне пора на работу.