Алекс Делавэр - 21-25

Глава 22

Белый «Хёндэ» выехал на шоссе. Майло задумчиво произнес:

– Сначала он думал только о том, чтобы защитить своего парня, а под конец все же разговорился. Пока что я вижу два варианта. Элиза попыталась его соблазнить, и Мартин с перепугу как-то исхитрился отвертеться. Элиза разозлилась, что ее отвергли, парень разозлился, что она злится, ну и так далее, – короче, он затаил серьезную обиду. Ну, или позволил себя соблазнить, но тоже обиделся – скажем, она заявила, что он недостаточно силен с мужской точки зрения. Или поиграла с ним немного и дала от ворот поворот.

– Есть еще и третий вариант – парень не имеет никакого отношения к ее смерти.

– Алекс, он ведь сбежал! И это укладывается в схему его поведения – всякий раз, как только становится горячо, он уходит или убегает.

– Ты же сам говорил, что подросток со взрывным темпераментом не соответствует картине тщательно спланированного убийства, и ничто в рассказе его отца не свидетельствует, что парень был силен в планировании. Напротив, это образцовый пример импульсивности.

– Мнение жертвы я тоже не могу игнорировать, даже столь лживой, как Элиза. Мартин напугал ее настолько, что она рассказала об этом Трею Фрэнку. Пора бы нам уже разыскать парня.

Он нашел в блокноте номер Гизеллы Мендоса.

– Мисс Мендоса? С вами говорит лейтенант Стёрджис, полиция Лос-Анджелеса. Ваши родители беспокоятся о вашем брате, Мартине, и я звоню, чтобы уточнить его местонахождение… Да, ваш отец так и сказал, но я подумал, что Мартин мог появиться уже после нашего разговора… Да, я понимаю, что вы сразу же позвонили бы родителям; более того, обязательно позвоните им, если Мартин появится. Но, если можно, сразу после этого позвоните мне, чтобы я мог закрыть дело по розыску Мартина и заняться другими пропавшими детьми… Да, к сожалению, очень много… Спасибо, я знал, что вы не откажетесь… Конечно, для родителей это настоящая драма, хотя ваш отец сказал, что Мартин убегал из дома и раньше… да, вы поступали совершенно правильно, и родители очень ценят, что вы убеждали его вернуться. Гизелла, у меня к вам еще один вопрос. Когда Мартин приехал к вам в последний раз, его отец сказал, что это из-за проблем с учителем… да, да, с репетитором. А Мартин не рассказывал, в чем именно заключались проблемы? Может, опять случилось то же самое и мы сможем понять, где он на этот раз… А, вот оно что. Большое спасибо за помощь, и, кстати, позвольте узнать ваш адрес? Я обязан занести его в дело.

Майло дал отбой.

– Милая девушка. Надо будет обратиться в полицию Сан-Антонио; пусть время от времени проезжают мимо ее дома и посматривают, что да как.

– И что Мартин рассказывал ей про Элизу?

– Что ей было на него наплевать. В принципе, это может означать, что она игнорировала его в сексуальном смысле. Вот что я забыл, так это спросить, как у него с испанским – следовало еще у отца узнать.

– Можно выяснить у доктора Ролинс, – предложил я.

– Ага, так она мне и сказала…

Я вынул из кармана свой мобильник, набрал номер Академии и попросил к телефону Ролинс. Мне предложили подождать.

– Издеваешься? – недоверчиво протянул Майло.

– А что нам терять?

Ровно через четыре минуты я получил ответ на свой вопрос. Голос директора звучал не то чтобы откровенно враждебно, но было ясно, что она хочет избавиться от меня как можно скорее.

– Обратите внимание, в очередной раз я добровольно иду навстречу полиции. Я ожидала бы ответной благодарности в виде того, что Академию не тревожили бы без необходимости.

– Придется брать у тебя уроки по части обольщения, – проворчал Майло, когда я закончил разговор. – Ну и как он, хабла эспаньол?

– Достаточно хорошо, чтобы автоматом получить зачет по иностранному языку.

– Отлично; значит, без труда мог договориться с разнорабочим-мексиканцем. Черт побери, все больше и больше похоже, что Муравьед напрямую замешан в убийстве.

– Муравьед купил сухой лед в Ван-Найсе. У Мартина нет ни машины, ни прав, но он как-то исхитрился добраться из Эль-Монте в самый центр Сан-Фернандо, а оттуда – к дому Элизы в Студио-Сити…

– Подумаешь! Одолжил машину, или угнал, или кто-то его подвез. Он называет себя отщепенцем, так мог сойтись и с другим отщепенцем. Пара озлобленных подростков вполне способна сочинить сценарий с сухим льдом.

Телефон Майло зазвонил. Снова «К Элизе».

– Тебе бы все хохмить, – заметил я, но мой друг уже сосредоточился на разговоре и не услышал меня.

– Добрый день, сэр… Нет, сэр, я не думаю… При всем уважении, сэр, это была не провока… Да, сэр. Но… Да, сэр… Но я… Стэн Крейтон несколько перегнул палку… Да, сэр… Могу я тоже что-то сказать? Вообще говоря, раз уж меня уволили, я не обязан… Да, сэр… Да, сэр… Да, сэр, немедленно.

Майло захлопнул телефон и принялся тереть лицо ладонью.

– Снова зачислен в ряды? – спросил я.

– Насколько можно судить, я никогда их не покидал. Насколько можно судить, решения насчет моей карьеры вообще принимаются без моего участия. Насколько можно судить, в мои служебные обязанности не входит тешить мое сраное эго и фиглярствовать, как гребаный клоун на подмостках, да-да, Стёрджис. Мне надлежит не-мед-лен-но явиться в офис к шефу. На этот раз ты не приглашен, специально подчеркнуто.

– Вот досада-то!

– Цитирую дословно: «А этого твоего хренова санитара чтобы и духу рядом не было. Дерьмо – твое собственное, тебе и чистить. И еще скажешь спасибо, если я не засуну тебе твой жетон туда, где ему самое место!»

– Задобри его, принеси что-нибудь, – посоветовал я.

– Что?

– Закажи буррито двойного размера. Скажешь шефу, что это «по-генеральски».

– К черту, – Майло махнул рукой, – вони там и без того достаточно.

* * *

До восьми вечера от Стёрджиса не было ни слуху ни духу. В восемь он позвонил ко мне в дверь с букетом цветов в руках.

– Это для Робин. Компенсация за вторжение в неурочный час.

Мой друг прошел мимо меня и нагнулся, чтобы погладить Бланш, как обычно, жалуясь, что я не завел собаку покрупнее, чтобы поберечь его поясницу. Бланш облизала ему пальцы и ткнулась головой в лодыжку.

– Милашка… – пробормотал Майло. – А где Робин?

– В ресторане, к ней приехала в гости подруга из Сент-Луиса.

Он вручил мне цветы.

– Поставь в воду, а то завянут.

– Как прошла встреча на высшем уровне?

Лейтенант прошагал в кухню, пошарил в холодильнике, но не нашел ничего достойного внимания.

– Я приехал, думал, меня ждет харакири, причем ржавыми садовыми ножницами. А он весь такой ласковый, с сигаркой, галстучек и тот ослаблен: «Заходи, заходи, Стёрджис». Как будто ничего и не случилось, просто ему понадобился доклад по делу Фримен. Выслушал доклад, вот тогда его снова стало можно узнать. «Я ждал доклада, а не, блин, изложения ерунды, очевидной любому болвану. Какого хера ты не работаешь по ее приятелю-итальянцу? Он – жулик, и она его кинула. Давай примени свою хваленую логику!» В переводе означает – в школу больше не лезь!

– Сообразил, что пока ты в штате, тебя можно хоть как-то контролировать. А что он думает насчет Мартина Мендосы?

– Не особо впечатлился. То же самое и насчет Трея Фрэнка. «Стёрджис, это всегда или хахаль, или уголовник. А итальянец – и то, и другое».

Лейтенант снова открыл холодильник, вытащил пакет с нарезанным хлебом и проглотил один кусок.

Бланш смотрела, как он лопает, с традиционным благоговением.

– Так что можешь не спрашивать, куда я собрался на ночь глядя. К тебе же заехал, чтобы посоветоваться. Во-первых, я не знаю, что мне сказать Фиделле. Он вроде бы ничего не пытался скрывать; теперь, если я заявлюсь без видимой причины, он забеспокоится и из него будет слова не вытянуть.

– Если он мошенник, то, по определению, должен быть начеку, общаясь с полицией, так что я на твоем месте не опасался бы слишком его насторожить. Можешь сказать, что до тебя дошли слухи о конфликтах между Элизой и учениками в школе и ты решил, что если она кому-то и рассказывала подробности, так это Фиделле.

– Тут тоже возникают любопытные варианты. Трей Фрэнк передал нам то, что Элиза рассказала ему про Мартина. А вот Фиделла ничего подобного не сделал. Получается, либо Фрэнк для Элизы был более близким человеком, либо Фиделла придерживает информацию. Если так, возможно, он задумал очередной шантаж.

– Тем более имеет смысл поспрашивать его насчет школы, пусть повертится. С одной стороны, ты подтвердишь, что для шантажа имеются основания, с другой – покажешь, что у тебя есть иной подозреваемый, а в Фиделле ты, следовательно, видишь союзника. Глядишь, он расслабится и выдаст что-нибудь интересное.

– Скажи еще, что ты веришь в Деда Мороза. – Майло в очередной раз распахнул холодильник, выудил второй кусок хлеба, поколебавшись, добавил к нему третий. Вытащил банку ежевичного джема, обернутую тряпочкой поверх крышки. – Вы тут еще и варенье варите?

– Это подруга Робин привезла.

Обильно намазав джемом оба куска, Майло принялся шумно жевать.

– Хотелось бы упомянуть при Фиделле имя Фрэнка. Если он не сдержит эмоций, у меня будет однозначный мотив для убийства из ревности. Вот только выкладывать карты на стол прямо сейчас слишком рискованно. Тем более что дядюшке Майло никогда не везло в азартные игры. Я не Сэл, ни разу еще не срывал джекпота.

– И, в отличие от него, ты с денежками так легко не расстался бы.

– Хотя, похоже, иной раз и мне везет. – Майло постучал ногтем по вазе с цветами. – Потратил несколько долларов на лепестки и стебельки – а взамен получил полноценный терапевтический сеанс.