Алекс Делавэр - 21-25

Глава 28

Мы встретились следующим утром в пустой комнате для допросов. Майло и Мо Рид не спали всю ночь. Несмотря на хваленые преимущества молодости, Рид выглядел паршиво. Глаза же Майло, которого вел инстинкт гончего пса, ярко светились.

– Первым буду я, Мозес, потому что я буду краток. Мамочка Марти вернулась из магазина около восьми вечера с одним-единственным пакетом.

– А еду для семьи она из чего готовит? – удивился я.

– Не знаю, может, просто ходила прикупить чипсов для Марти… В десять двадцать прибыл мистер М. в униформе официанта и с какими-то пакетиками – вероятно, остатки из клубного ресторана. До семи утра ничего не происходило; в семь Мендоса опять уехал, уже в свежей униформе. Поскольку все шансы были в пользу того, что он поехал на работу, я остался наблюдать за миссис М. В семь сорок два она отправилась в детский сад, где ее сразу облепила толпа детишек, как будто их внезапно посетила лучшая в мире бабушка. Я позвонил в гольф-клуб, мистер М. был уже на месте.

– Трудящийся класс, – Рид кивнул. – Можно было бы затребовать их телефонные звонки.

– Можно было бы, если б Джон Нгуен вдруг передумал, а пока что он отказался выписывать повестку ввиду отсутствия оснований. А ты как провел время на пляже? Что-то я загара не замечаю.

– Ко мне загар не липнет, мой лейтенант. Пришлось припарковаться, не привлекая внимания, метрах в десяти от дороги с противоположной стороны шоссе. Все, что оттуда видно, – сплошная живая изгородь и огромные ворота. Шон проехал за Кентеном от офиса до гольф-клуба и потом до дома. Это было около шести вечера, а дальше уже я заступил на смену. Шон сделал несколько фото, пока Кентен заезжал в ворота. Не сказать, чтобы он особо маскировался – разъезжает на небесно-голубом открытом «Бентли», даже диски – и те голубые. Будь у меня деньги на такую тачку, я взял бы черную, в крайнем случае серую.

– Мечтать не вредно.

– Там же движок пятьсот с лишним лошадиных сил, мой лейтенант!.. Ну, дело не в этом – верх в машине был открыт, внутри, кроме него, никого, а багажника вообще толком нету.

– Машина мощная, как танк, – согласился Майло, – а раскрашена она у него, будто у первокурсницы… Не наводит ни на какие мысли, а, Мозес?

Рид неловко пошевелился, посмотрел куда-то в угол.

– Любит внимание?

– Похоже на то.

Когда Рид вышел, я спросил:

– Как у первокурсницы? Ты ожидал, что Рид скажет, дескать, Кентен – гей?

– Ты сам видел, как он отвел глаза, именно так он и думает. Наш старина Эдди – действительно не самый обычный дедушка. То ли он сам себе боится признаться в своей ориентации, то ли это и вправду страсть к ярким цветам – и больше ничего. Я вчера сделал кое-какие звонки; в так называемом гомосексуальном обществе никто не может сказать о Кентене ничего конкретного. Хотя за деньги на СПИД все признательны.

– В «так называемом обществе»?

– Ты же не думаешь, что мы – это какой-то монолит? Небесно-голубого цвета?

* * *

В следующий раз Майло позвонил полтора дня спустя; я был дома, писал судебную экспертизу.

– Продолжаем наблюдать за хоромами Кентена и жилищем Мендосы; пользы – как от сенатского подкомитета. То же самое и с Гизеллой Мендоса. Зато двадцать минут назад я наконец-то впервые получил помощь от общественности по делу Фримен. Анонимный звонок, номер не высветился; секретарша, которая приняла сообщение, полагает, что голос был мужской, хотя на сто процентов не уверена. Наверняка все переврала, но записала следующее, диктую дословно: «Насчет убитой учительницы, обратите внимание на 3 мая, 8 октября, 5 ноября».

– Только шифровок нам для полного счастья и не хватало!

– Я уже полазил по историческим сайтам, но ничего интересного не обнаружил.

Я записал текст и даты на листок бумаги.

– Репортерам про дело Фримен не рассказывали, так что звонил человек, связанный с Академией. Только не надо мне напоминать, что какому-нибудь старшекласснику просто могла прийти в голову остроумная хохма.

– Ты не находишь интересным, что звонок поступил через два дня после встречи с Кентеном?

– Полагаешь, разноцветный Эдди пытается направить меня по ложному следу? Вот и я так подумал, но тогда его интерес к Марти невинным уже никак не назвать. Знаешь, один из моих наблюдателей обрадовался было, когда к воротам Кентена сегодня утром подъехал юнец на «БМВ» с кожаной крышей. К сожалению, если верить номерам, тачка зарегистрирована на имя Гаррета Кентена, девятнадцати лет, из Трэнкас-Бич. Вероятно, внук. Его визит навел меня на кое-какие мысли. Жить вместе с Марти в доме, куда имеют свободный доступ твои внуки, по меньшей мере рискованно, даже если забыть о непристойности. Хотя, с другой стороны, Гаррет почти сразу же выехал обратно – только с опущенной крышей и доской для серфинга на заднем сиденье.

– Хранит доску у дедушки, чтобы далеко не таскать, – я кивнул.

– Мы продолжим наблюдение, а через день-другой снова попробуем побеседовать с семейством Мендоса. У меня есть еще сравнительно интересное заключение от пиротехников. Даже со скидкой на то, что у поджигателей все пошло не так, бейсболка, которая валялась именно там, где разлили бензин, должна была бы сгореть напрочь, а не слегка поджариться. По их классификации, пожар был совсем слабенький. Спрашивается, если уж использовать бензин, так, наверное, целое ведро, а не две капли? Если учесть, что машину бросили на видном месте, в голову начинают лезть всякие мысли…

– Предполагалось, что машину быстро найдут, а с ней и бейсболку? Кто-то хотел подставить Марти Мендосу?

– Эдди К. был бы просто счастлив, если б мы так решили. Однако фактов это не отменяет – Элиза боялась парня, он психологически неустойчив, и у него есть причина прятаться. Мне позарез нужны девчонки; к сожалению, Чавеса уже выперли из кутузки.

– Чавес – законченный наркоман. Скорее всего, прямо сейчас он курит «травку» в той же самой квартире. Когда понадобится, просто арестуй его еще раз.

– Приятно слышать такую веру в человеческий разум от дипломированного психолога.

– Не стану комментировать твои инсинуации.

– Это – тоже комментарий.

* * *

Мадам Интернет – опытная соблазнительница и охотно показывает вожделеющему взгляду отдельные подробности, но почти никогда – все целиком. Так что я предпочел несколько более старомодный метод и разглядывал бумажку с датами, пока голова не начала гудеть, а кровь – настойчиво требовать дозу кофеина.

3 мая.

8 октября.

5 ноября.

Прикончив полторы больших чашки, я с бумажкой в руках отправился к Робин в студию и рассказал о телефонном звонке. Робин отложила стамеску, некоторое время рассматривала листок, затем покачала головой.

– Извини, милый.

Бланш вздохнула.

Я вернулся в кабинет. Мои подозрения, что мы стали жертвой банального розыгрыша, и я убил кучу времени и сил на случайные цифры, продолжали крепнуть.

Тем не менее допустим, что между датами есть какая-то связь. Какая?

Я перевел взгляд на текст сообщения. «Учительница». Речь шла о профессии Элизы Фримен.

Выпускные экзамены в Академии? Чья-то неадекватная реакция на низкую оценку?

Нет, Фримен не вела собственного класса и не должна была принимать выпускные экзамены. Зато ее работа имела прямое отношение к другим экзаменам.

Две даты – осенью, одна – поздней весной. Я зашел на сайт Службы федеральных экзаменов. 8 октября значилось в списке дат SAT этого года, две другие даты в нем отсутствовали.

Тот, кто не помнит ошибок, обречен их повторять.

Я принялся яростно колотить по клавишам, как обезьяна, которую научили новой игре.

Обе даты обнаружились в прошлогоднем списке.

В ушах прозвучал голос моей учительницы во втором классе: «Алекс, какой же ты старательный мальчик!»