Камеристка

Глава 10. Черная магия

Девочки, радуюсь каждому комментарию, спасибо! А раз мне приятно, то и вам будет приятно прочитать еще кусочекк истории Миры.

Манкой поразил меня безлюдьем. Нет, нас честь по чести на границе встретил почетный эскорт и провожал теперь к Летней резиденции королей.

Леса и перелески, дорога была такой же, но у нас везде мелькали люди. Крестьяне косили траву, собирали урожай, даже проезжая по лесу, мы видели детей и девушек, собирающих грибы, орехи и хворост. Гудели рога охотников, лаяли собаки. Деревни были шумными и многолюдными. Не сказать, чтоб особенно чистыми и богатыми, но и не нищими точно, крестьянское стадо составляли упитанные буренки, лохматые овцы и козы. Некоторые фрейлины впервые увидели живую корову и тыкали в окна пальцами, радостно хихикая.

Только у нас в поместье было шестнадцать коров, четыре верховые и шесть тягловых лошадей, свиньи, овцы. У крестьян тоже было по одной-две коровы, лошадь, парочка свиней и голов двадцать мелкого скота. Птицу и не считали.

Тут же будто мор прошел.

— Какое запустение! Половина полей заброшено, — я кивнула в окно.

— У них очень много на магию завязано, — хмуро ответила Элла. — Она позволяет давать обильные урожаи, но сильно истощает землю. Наверное, оставили землю отдохнуть.

— А это удобрение?

За окном мелькнул раскидистый дуб, с ветвей которого свисали повешенные. На двух лестницах работали палачи, поднимая следующих висельников к веткам. Возле дуба стояли стражники с алебардами, непринужденно беседуя. Небольшая группа связанных оборванцев ожидала своей очереди, патер перед лестницей читал молитвы.

— Какой ужас… — пролепетала Альма, выронив четки.

— Не волнуйтесь, милые дамы, это всего лишь жалкие бунтовщики! — Мимо проскакал манкойский офицер. — В этом поместье хозяева практиковали злокозненную магию, за это положена казнь! Жаль, что вам пришлось это увидеть!

Известная гравюра Жака Калло «Дерево повешенных» 1632–1633

из цикла «Большие бедствия войны»

Альма забормотала молитвы, а я отвернулась, меня затошнило. Манкой мне не нравился.

Постоялый двор, где мы заночевали, был так же пуст и безлюден. Не квохтали куры, не мычали коровы. Кухня оказалась совершенно пуста. Хмурые обозники распрягали лошадей. Конюшня оказалась цела и свежее сено имелось.

— Тут тоже черную магию практиковали? — Шепотом спросила Альма.

— Что тут произошло? — Напрямик спросил граф Гарбон у начальника эскорта, шевалье Ури.

— Хозяин опаивал гостей, затем грабил и разделывал на мясо, — охотно сообщил белозубый шевалье. — Пампушки пек.

Раздались испуганные возгласы, а Кристина упала в обморок. Виола выскочила во двор, и ее стошнило. Я держала флакон с солями наготове, поглядывая на Мариссу.

— Миледи, ну что вы, это торжество законности и порядка! — заулыбался шевалье.

— Что мы будем есть? — Сердито спросил граф.

— В рот ничего не возьму в этом ужасном месте! — воскликнула бледная госпожа Даваду.

— Давайте уедем! — Заголосили дамы. — Нас всех здесь убьют!

Я подошла к Мариссе, она сидела на лавке бледная, с закушенной губкой, но пока держалась.

— Миледи, не нужно паники! Здесь лучше, чем в чистом поле! — гаркнул граф.

— Вы позволите, госпожа? Схожу в кладовую, посмотрю, что там осталось, — широкими шагами я прошла на кухню.

— Вдруг там трупы? — Взвизгнула Линда вслед.

— Я вырежу самые мягкие кусочки для тебя!

Шутка была неудачной, нескольких фрейлин стошнило, в обморок упала Талиана. Ладно, этих вычеркиваем, ужинать они не будут, все меньше готовить. На кухню прошли угрюмые обозники.

— Ребята, добудьте мне воды из колодца и дровишек, я займусь готовкой!

— А ты будто умеешь? — С сомнением спросил старшина обозников.

— На костре нет, а в нормальной кухне очень даже! Двое за мной, в кладовую!

Мы нашли мешок муки, несколько мешков круп, корзину яиц, в погребе несколько крынок скисшего молока, масло, сметану и варенье, три круглых головки сыра. Копченое мясо решили не брать, неясно, чье оно. Из черного хода тропинка вела в огород, где я обнаружила раннюю капусту, морковку, петрушку и укроп. Выдала нож и корзину одному помощнику, сурово указав на кочаны, второму велела отчистить сковороду и котел, третьему приказала отмыть стол.

У нас десять стражников, да в эскорте двадцать пять, восемь человек обозников, граф, его два помощника, люди из посольства, трое, шесть фрейлин и столько же служанок… даже если фрейлины откажутся, еды понадобится много!

Я так соскучилась по готовке, не ожидала даже! Кухонный топорик мелькал у меня в руках, гора нашинкованной капусты все росла.

— Не спи! Руби морковь кружочками!

На дно котла я положила масло и сгрузила капусту. Добавила морковь и лук. Придирчиво осмотрела промытую крупу, замоченную на четверть часа. Когда капуста с морковью слегка обжарилась, посолила, добавила рис, перец, чеснок, петрушку, все перемешала и залила водой, на палец выше содержимого. Ребята помогли сдвинуть котел туда, где плита слабее нагревалась. Я плотно закрыла котел крышкой. Пусть тушится. Даже без мяса будет очень даже вкусно! Был бы кабачок, можно было бы и его нарезать, сладкий перец или баклажан, это уж на личный вкус, кто какие овощи любит.

— Через двадцать минут будет готово.

Старшина обозников Марк недоверчиво хмыкнул. Следил за мной внимательно- внимательно. Думает, всех отравлю?

А я занялась лепешками, не пропадать же кислому молоку! Завела тесто, как на оладьи. Обжарила лук с хитростью — с ложкой сахара и щепоткой молотого перца. И начала печь: горсть тертого сыра, ложку обжаренного лука и черпак теста сверху. В нашем доме такие лепешки очень уважали и часто делали на завтрак. Они и холодные очень неплохо шли, а горячие со сметаной еще лучше! Мачеха любила мелко покрошить в сковороду ветчину или грудинку, припек был гуще.

Запахи поползли такие, что не выдержал граф и лично явился на кухню.

— Можно ставить столы, через пятнадцать минут будет все готово! — я вытерла пот тыльной стороной ладони.

— Леди Тиссе? — Шокированно спросил граф. — Что вы тут делаете? Марк! Как вы допустили подобное?

— А леди нашего кухаря не пустила к очагу, — меланхолично сообщил старшина. — сказала, что у него руки грязные, уши холодные и обе ноги левые.

— Леди Мира знает, с какого конца держат поварешку! — Подтвердил помощник.

— Это безобразие!

— Извольте отведать! — я быстро вытащила снизу подостывшую лепешку и плюхнула сверху ложку сметаны. Поднесла графу на блюдечке.

У графа дернулся кадык. Голодный мужчина соображает плохо, это я по папеньке знала. Мачеха с ним и не разговаривала, когда он приезжал с отъезжего поля или из леса, с охоты. Оглядывала, не ранен ли, и сразу приказывала накрывать.

— А приборы?

— Побойтесь Пресветлого, ваше сиятельство, лепешки едят руками!

Граф хмыкнул и взял лепешку. Откусил с самым скептическим видом, прожевал. Выдохнул и стремительно запихал остаток в рот. И жадно уставился на блюдо, полное лепешек.

Мои помощники захихикали.

— Я попробовал самую первую и пока жив, — с достоинством сообщил Марк. — Леди просто волшебница!

— Вы тут лепешками балуетесь, а у меня люди не кормлены! — Возмутился граф, хватая лепешку сверху. — Ай, горячо!

Хихиканье стало громче.

— Так я скажу, чтоб ставили столы! — с независимым видом граф удалился.

Я привычно командовала. Велела протереть столы, и на каждый ставить горшок с тушеной капустой, миски, ложки, блюдо с лепешками и плошку сметаны. Стол фрейлин, стол служанок, стол графа и посольских людей, им скатерти и приборы, длинные столы для стражи, эскорта и обозников, им ложки и миски попроще.

Пока готовила, напробовалась и ужинать уже не хотела. Лениво отщипывала кусочки лепешки, запивая простоквашей.

Уф! Всех накормила! Возмущенных воплей вроде бы не слышно.

— Леди! — С восторженной улыбкой возник шевалье Ури. — Я потрясен! Можно добавочки?

— В котле немного осталось, вынесите в зал и пусть накладывают, кто пожелает.

— Леди! Выходите за меня замуж! — Пылко воскликнул шевалье.

— Не могу, я уже замужем.

— Ах, сколь счастлив ваш супруг, которого вы кормите своими нежными, но столь искусными ручками!

— Шевалье, не стойте в проходе, дайте вынести котел, — Марк подхватил котел и слегка отодвинул шевалье с дороги, заставив того отступить в трапезный зал. — Ходят тут всякие, наших дам смущают, потом капуста пропадает…

В трапезном зале раздались радостные вопли и шум потасовки.

— Все прочь! — Раздался рык графа. — Я лично буду раздавать эту амброзию! Пока вы не поубивали друг друга! Слава леди Тессе!

— Слава! — дружно грянули пятьдесят глоток. — Виват! Виват!

Я обессиленно опустилась на кухонный табурет. Отвела душу за готовкой… Фрейлины меня сожрут, будут дразнить «кухаркой» и подкалывать виконтессу Реней. Ой-ой-ой! Что же я наделала! Мало мне кольца было?

В зале разворачивалась своя драма.

— Низкородная! Только низкородные умеют готовить! — прошипела леди Виола.

— Умереть с голоду на куче продуктов очень благородно! — Рыкнул граф. — Моя супруга умеет печь восхитительные булочки, а вы?

Если Виола и была уверена, что кухня занятие низкое, то прикусила язык. Она вообще не знала, где у них в доме кухня, но инстинкт самосохранения для фрейлин четко сигналил, что не стоит злить графа.

— Я умею варить суп с клецками, — вдруг сказала пятая, самая тихая и незаметная из фрейлин, миниатюрная леди Жанна. Она ехала в карете вдвоем с госпожой Даваду, и мне не представилось возможности понять ее характер.

— О! Я так его люблю! — не сдержалась леди Талиана.

— А меня учили готовить десерты, — вступила Кристина.

— Накрывать стол обязана уметь каждая леди! Вдруг вам придется принимать короля, а вы не знаете ни порядка блюд, ни из чего их готовят! — возмутилась старшая фрейлина. — Где вас воспитывали?

Виконтесса Реней прикрыла глаза и выдохнула с облегчением. Откуда она могла знать, что ее камеристка Мира превосходно готовит? Но быть подушечкой для уколов ехидных фрейлин ей вовсе не хотелось. Хорошо, что высказывания графа и госпожи Даваду переломили ситуацию. Конечно, насмешки будут, но уже не такие откровенные. Все же остаться без ужина после целого дня дороги было бы очень грустно.

Комнат на втором этаже хватило всем благородным господам. Кипятка из огромного котла тоже, я просила наполнить водой самый огромный, что был на кухне.

С тазиком и кувшином горячей воды разыскала свою госпожу.

Виконтесса стояла у окна.

— Ваша милость? Не желаете освежиться?

— Мира, почему ты не сказала, что умеешь готовить еду? Нас в пансионе заставляли помогать на кухне, но я не смогла бы приготовить ужин из ничего на такое количество людей!

— «Из ничего» я бы не смогла, в кладовой было вполне достаточно продуктов, видно, местные разграбить не успели.

Я начала расстегивать платье. Двадцать мелких пуговичек, издевательство! Вот же придумали, застежки на спине, чтоб показать, что у дамы есть служанка, она сама не одевается! Я поступила хитрее, заказала платья, как у леди, пусть застежка сзади будет, но попросила сделать шнуровки по бокам. Так делали платья для беременных, чтоб можно было выпустить запас ткани. Портниха совершенно не удивилась, платья слишком дорогие, чтоб менять их каждый месяц. Зато я могла быстро одеться сама.

— Судя по тому, что мы видели, местных тут не осталось, — вздохнула Марисса. — Эти противные манкойцы уничтожают всех, кто обладает магией.

— Правда?

В Фалезии магов было мало, но это было уважаемые и богатые люди. Проснувшаяся магия сразу делала человека дворянином, будь он до этого хоть золотарем! Как я мечтала, чтоб у меня она тоже была! Хоть какая! Капелька! Но ни у папеньки, ни у мамы, ни у дедушек-бабушек ее не было даже спящей. Увы.

— Обвиняют в черной магии и казнят всю семью. Шевалье Ури сказал.

— Но маги — это же оплот государства! Его сила! Это дар Пресветлого, который уничтожать преступно! — от возмущения я дернула шнурок сильнее и Марисса охнула. — Простите, госпожа!

— В Манкое считают, что это дар Претемного. — Освобожденная от платья Марисса повернулась ко мне. — Ты никому не скажешь?

И зажгла на кончике указательного пальца крохотный огонек.